Выйдем покурить?

Жизнь типичного усталого одиннадцатиклассника не была наполнена красками. Наоборот, тусклыми, размытыми серыми цветами засохшей акварели. Илья не курил, не пил, по барам и стрип-клубам в их мрачном, гнилом городке не шастал. Одноклассники, когда речь заходила о нём, часто отзывались о парне как о «странном, слегка припизднутом интроверте». Котовский был довольно спокойным, тихим, воспринимал вещи как есть, не стараясь как-то приукрашивать. Мать часто говорила, что лень родилась вперёд него. Тогда почему ж у одноклассников такое мнение о нём? А всему виной его долбанутый кудрявый друг. Арсений был тем, кто и курил, и выпить был не против, но немного. Учился Волков как пойдёт. Иногда на два, иногда на три, а порой и вовсе забивал хрен и не приходил. По всему подобному Арс предпочитал не таскать Илью, говоря: «Это твоя жизнь. Хочешь, пинай хуи, как я, а хочешь, зубри, пока член не отвалится». День начинался как обычно — продрать глаза, почистить зубы, надеть любимое чёрное худи, а после звонить Арсению. Набирать его номер из раза в раз, пока тот наконец не соизволит распахнуть свои спящие зелёные глазки. Параллельно с этим ругаться вслух, пытаясь дозвониться до его крепко заснувшего крошечного мозга. — Алё?... — как обычно прозвучит хриплый, сонный голос в трубке телефона. Подобное вызывало в Илье сильное желание дать Арсу в морду, после чего взять за шкирку и потащить грызть гранит науки. — Слышь, уёбище кучерявое, на часах уже восемь тридцать пять, мы, блять, опаздываем уже на пять, сука, минут! — раздражённо шипел Илья, сжимая края телефона чуть ли не до треска побелевших от напряжения пальцев. В трубке раздался тяжёлый вздох, содержащий в себе боль каждого человека по утрам. Послышался скрип металлических пружин матраса, шаги по деревянным половицам, а после громкое: «Блять! Муся, ебать тебя в твою шерстяную рожу!». Грохот, затем раздражённое шипение кошки, чьё спокойное милование на узорчатом коврике было нарушено. Илья фыркнул, несмотря на то, что в реальности, стоя у остановки, где они обычно встречались, на его лице сверкнула усмешка. Он посмотрел по сторонам, надеясь, что совсем скоро заметит кудрявую репу друга. Но никого, кроме спешащих на работу людей и уличных собак, не было. Хотя одну грязную, длинношерстную дворнягу явно можно было бы спутать с Арсением. — Ты опять в четыре утра спать лёг? — выдохнул Илья в трубку, закатив глаза, словно Волков стоял прямо перед ним, нелепо ухмыляясь. Привычка Арсения играть в компьютер до утра и ложиться спать поздно была не просто мукой, а настоящим проклятием. Эта «привычка», выработанная самим «мучеником», бесила только одного из них. Второго же, кажется, наоборот, устраивало такое внимание по утрам. Он даже порой шутил, что Илья звонит ему прямо как заботливый парень или папочка, за что, конечно же, получал отборного подзатыльника от всего сердца. — Ну не ругайся, Кот. Роль заботливой мамочки тебе не идёт. «Кот» было любимым прозвищем, которое Арсений дал Илье ещё в девятом классе. С того момента при любом упоминании данной клички при одноклассниках девушки с небольшим хитрым прищуром косились на парней. Даже несмотря на то, что Волков каждый раз оправдывался тем, что это просто сокращение фамилии «Котовский», некоторые в своих кругах называли их педиками. — Ты там шевелишься вообще? Мне сколько тебя ждать?! — слова вышли чуть громче, чем хотелось, из-за чего в трубке послышалось тихое, сонное мычание. Динамик в старой разбитой коробке из-под шариковых ручек часто барахлил, тем самым оглушая Арсения резким повышением громкости. — Ну чего ты разорался таааак... У нас всё равно физра первым. Если он нас ещё раз не увидит, его инсульт не хватит. — У тебя ни одной оценки. Как думаешь, какая у тебя будет аттестация? — Ну заработаю их как-нибудь... — Как? Своей задницей? — Скорее задницей твоего папаши, — издевательски выплюнул собеседник в трубку. Раздался хриплый, но лёгкий, даже скорее искренний смех. Подобные шутки в их дружбе были обычной повседневностью, потому ни Илья, ни сам Арсений не обижались на столь вульгарные подколы друг друга. — Боюсь, тогда тебе придётся выкапывать. Так, всё, не еби мозги! Если я тебя не увижу через блядских пять секунд выходящего из подъезда, я лично к тебе поднимусь. — И трахнешь? Это точно угроза? Послышались гудки, Илья раздражённо нажал на красную кнопку сброса, даже не дослушав его слова. Экран едва не треснул, чехол терпел надругательства в виде ногтей, царапающих чёрную резиновую поверхность. Взгляд был хмурее тучи в грозу, явно гарантирующий хорошенько стукнуть друга, как только тот соизволит явиться в свет. Через пару минут, а точнее, через пятнадцать, на горизонте была замечена знакомая кудрявая макушка. Арсений лениво плёлся по разрушенному тротуару, щуря влажные глаза от лучей всходящего солнца. Он был одет в слегка помятую белую рубашку с короткими рукавами, что явно говорило о том, что одиннадцатиклассник не снимал её ещё со вчерашнего дня. Классические чёрные брюки, на удивление, глаженные, а также грязные красные кеды, чьи шнурки уныло тащились вслед за хозяином. Встретившись с яростным взглядом холодно-серых глаз Ильи, на заспанной физиономии Арсения медленно расцвела ехидная, кошачья ухмылка. Он подошёл чуть ближе, наконец остановившись, едва не споткнувшись о собственные развязанные шнурки. Зелёный взор Волкова прошёлся по другу с ног до головы, наконец застыв на строгом лице. — А я уже и забыл, какой ты у меня гном, Илюша, — усмехнулся Арс, вновь пробежавшись глазами по полному росту в ровные сто шестьдесят семь сантиметров. Илья не был низким, по крайней мере, по сравнению с остальными парнями в классе. Наоборот, он считался «среднячком», в то время как Волков, чей рост составлял гордые сто семьдесят два, самым высоким. Но даже это не мешало Арсению подкалывать друга, всячески шутя про «тебя не слышно, мелочь» или «косвенный перетрах с муравьями». — Зато на трассе сосать удобно будет. Пошли уже, опездол, — огрызнулся Котовский, цинично цокнув языком. Не дожидаясь ответа, он развернулся, после чего, гордо задрав подбородок, словно не ждал его здесь полчаса, направился вперёд. Илья давно принял решение, что после выпуска из бурлящего котла школьного заведения пойдёт либо нахуй, либо на трассу. Когда одноклассницы спрашивали его о будущем, смотря влюблёнными глазами в розовых очках, он частенько шутил именно так, всячески отбиваясь от женского внимания. На самом деле он всегда хотел быть криминалистом, но единые заикания о подобной профессии вызывали у окружающих недоумение. Ему часто говорили, что если он хочет работать на полицию, то должен хотя бы избавиться от того, кто имеет с ней проблемы. Но Илья предпочитал их не слушать, всё же Арсений, пускай ещё и тот засранец, его единственный лучший друг. Школа встретила парней приятным запахом манной каши и чая, доносящегося прямиком из столовой. Аромат свежего хлеба поманил пустой желудок, поспешно сообщая о том, что наконец пришла поставка свежих хлебобулочных изделий. Охранник, сидящий в будке у выхода, мимолётно поднял взгляд на вошедших, после чего вновь уткнулся в мятую газету. Вахтёрша стояла в раздевалке, сухо прожёвывая пятнистые пряники. На небольшом столике, прямо возле неё, дымилась белая чашка с чёрным чаем, который, в отличие от мутного киселя, полюбился абсолютно всем. В коридоре было тихо, ни единой души, все на уроках, и только они, как придурки, опоздали. — Опять опаздываете? — раздался старческий голос вахтёрши. Она без единого интереса кинула косой взгляд на юношей, после чего откусила пряник. Слегка пожелтевшие от возраста зубы впились в угощение, с трудом прокусив присохшую оболочку. — Ну а как иначе, Галина Владимировна? Вселенная требует баланса, — усмехнулся Арсений, забросив чёрный рюкзак на плечо, не давая и без того порванной лямке окончательно сползти вниз. Он быстро пробежался глазами по сторонам, явно надеясь не заметить знакомое угрюмое лицо физрука. — Через сколько звонок? Вахтёрша глянула на настенные часы, слегка прищурившись, стараясь увидеть размытые цифры. Она что-то недовольно пробурчала себе под нос, подойдя ближе к бирюзовой стене, краска которой осыпалась при малейшем лишнем вздохе. Голова пожилой женщины задралась чуть выше, седые короткие волосы качнулись, покрывая плечи в вязанном зелёном шарфе редкими кудряшками. Её маленький рост никак не хотел контактировать с высоко установленными оборудованиями, из-за чего увидеть что-либо дальше своих возможностей было трудно. — Через десять минут, — прогремел прокуренный, охрипший голос охранника, который даже не повернул голову в её сторону. Мохнатые, чуть поседевшие брови сдвинулись ближе к переносице, выражая недовольство тем, что пришлось отвлечься от чтива новостей. — Не вижу причины идти на физру. Илюш, может, выйдем покурить, а? А то так охота... — не стесняясь наличия двух взрослых людей, произнёс Арсений в полный голос. Уголки его губ поползли вверх, формируя ту самую хитрую ухмылочку, которую Котовский в тайне обожал. Она ложилась на его лицо практически идеально, чего бы Илья никогда не признал вслух. Услышав слова парня, Галина Владимировна нахмурилась, после чего строго упёрла руки в боки. Почти доеденный до конца пряник остался зажатым между морщинистыми пальцами, позволяя ладони согнуться. Работящие женские руки, несмотря на возраст, твёрдо упирались в собственную талию. — Э, я тебе покурю! Ишь чо удумали! У нас у крыльца камеры стоят, мне потом из-за таких, как вы, директор по шее даёт! Курите где хотите, но чтоб на камеры не попадались! Этого мне ещё не хватало... Вахтёрша развернулась, что-то тихо бубня себе под нос, удаляясь вглубь раздевалки. Проходя мимо вешалок, она мимолётно бросала взгляд на висящую одежду, словно пытаясь придать вид, что работает. Арсений тихо усмехнулся, издевательски изогнув тёмно-русые брови. По нему было видно, что слова Галины Владимировны попали под прицел наплевательства. Но, видимо, чтобы не быть уж таким противном говнюком, он слегка наклонился ближе к Илье, явно имея хоть каплю уважения к старшим. Его голос раздался ему прямо в макушку, заставляя чёрные волосы легонько подрагивать от тёплого дыхания. — Слышал Купитмана? Теперь нам нужно искать более уединённое местечко для моих развлечений с сигаретами. — Купитмана? — усмехнулся Илья, повернувшись к собеседнику лицом. — Ну да. Ты видел, как она со спины выглядит? Седые кудрявые волосы, строгий взгляд... Да это ж Купитман из «Интернов»! — И когда ты только успеваешь давать людям клички?... — выдохнул Котовский, слегка покачав головой, словно осуждал подобное. Но всё же, как бы он ни пытался скрыть, заметный огонёк веселья в глазах мерцал ярче солнечных лучей, выдавая игривость. — Ну так что? Куда пойдём? Снова в туалет? — А у нас есть другие варианты? Например, пойти на физру хотя бы под конец четверти? — Ммм... — Арсений сделал наигранно задумчивый вид, словно слова Ильи всерьёз заставили его разум заработать. — Неа. — Я и не сомневался. — Ну так что, пошли? Обещаю, лапать не буду. Если сам не попросишь, — он шутливо усмехнулся, после чего выпрямился, взъерошив волосы длинными пальцами, едва касаясь головы самой ладонью. — Пошли, хули. Путь на второй этаж к общественному туалету сопровождался пошлыми подколами до самой двери уборной. Илья порой шутливо отвечал, дружески "флиртуя" в ответ. А порой раздражённо фыркал, отворачивая голову, сам того не понимая. Смущение предательски наливало щёки розоватым оттенком, что создавало странное чувство внутри. Это просто нормальная реакция на подобные "шуточки", верно? Каждый бы так отреагировал... наверное. В любом случае всё как обычно. Но даже несмотря на эту привычную повседневность, где-то внутри засело ощущение, словно в этот раз всё будет по-другому. Котовский не был из «этих» ни в коем случае, просто очень легко смущался. Да и с одноклассницами предпочитал не общаться именно потому, что ему нравилось находиться в своём одиноком гнёздышке. По крайней мере, он старался в это верить, убеждая себя каждый божий день, что его лучший друг ни в коем случае его не интересует. Просто друзья. Просто лучшие, не разлей вода, друзья. Зловония мужского туалета с первым перешагиванием порога грубо ударили в нос. Не до конца выветренный запах обычных сигарет, вперемешку со сладкими электронными, пронизывали кишечник, заставляя каждый мускул на лице замереть в отвращении. Белая плитка на стенах с чёрным обводом была покрыта слоем незаметной пыли, а также разными надписями, помимо противных черкашей из слюны и того, про что думать уж совсем не хотелось. В основном на бирюзовых дверцах кабинок, видавших в этой жизни, казалось бы, всё, присутствовали непристойные рисунки. Уборщицы давно сдались над тем, чтобы оттирать данное искусство, оставив как есть. Мужские пенисы, женские вагины, сиськи — каждое из произведений на миллион долларов во всей красе, абсолютно не стесняясь, располагалось на поверхности. Малолетние пубертатные художники явно горды своим верхом современной живописи. Раздался неприятный скрип, после чего дверца добровольно раскрыла внутренности последней кабинки. Там всегда было более-менее чище, потому-то все куряги собирались именно здесь, словно мысленно сговорившись. Арсений не был исключением, из-за чего Илья видел просторы только одного мини-помещения для личного уединения. По назначению туалет использовали редко, только тогда, когда сильно приспичит, и то не сразу. Всё же, достоинство было даже у самых придурковатых парней, позволяющее немного потерпеть, лишь бы не вдыхать восхитительные пары уборной и наблюдать обоссанный ободок. Илья как раз-таки был одним из них, ведь помимо лени, заполняющей его, по словам матери, на пятьдесят процентов, брезгливость тоже имела место быть. Металлическая холодная задвижка с трудом перекрыла мелкую щель, удерживая дверцу в закрытом положении. Илья встал у стены, прямо напротив Арсения, который лениво оперевшись о боковую часть кабинки, уже зажигал сигарету, придерживая курево в зубах. В паре метров от его лица зажёгся мелкий, яркий огонёк, после чего потух, медленно осыпая пепел прямо на пол. Волков затянулся, после чего облегчённо выдохнул дым в сторону унитаза. Он задрал голову в удовольствии, прикрыв глаза на пару секунд. Сигарета мягко лежала между его пальцами, тлея, словно медленно, но уверенно моргая. После он вернул голову в нормальное положение и еле заметно дёрнулся рукой в сторону Ильи, как бы намекая. Глаза расслабленные, но всё же не теряющие своей игривости глядели на парня, почти не отрываясь. Они пробежались по его лицу, взъерошенным волосам, бежевому пластырю на скуле, словно видели впервые, внутренне восхищаясь красотой. — Будешь? — Нет, ты же знаешь, что я не курю, — поморщившись от щекотливого запаха дешёвых сигарет, ответил Илья. Под пристальным взглядом друга он почувствовал себя нагим, слегка неловко переступив с ноги на ногу. Под одеждой стало горячо, жар постепенно растёкся по телу, лицо приобрело еле заметный цвет. Услышав ожидаемый отрицательный ответ, Арсений коротко хмыкнул, не понимая, зачем вообще спросил. Уголки его губ дёрнулись в усмешке, вызывая в Илье смешанные чувства раздражения и интереса. Он вновь затянулся, жадно вдыхая едкий дым в собственные лёгкие, после чего поспешно выдохнул. — Чего лыбишься? — Да так, ничего. Волков лениво поднёс сигарету ко рту, как вдруг помедлил, о чём-то задумавшись, то и дело хмурясь. Его взгляд уставился в одну точку на полу, пальцы крепче сжали тонкую никотиновую палочку. Пепел мелким градом посыпался вниз, медленно кружа в воздухе подобно вальсу. Илья вопросительно приподнял одну бровь, усмехнувшись через короткий резкий выдох, следя за тем, как обгорелые "снежинки" свободно пляшут, до тех пор, пока не коснутся пола. Серьёзное, даже скорее каменное выражение лица Арсения изменилось за долю секунды. Губы медленно поползли вверх, постепенно превращая улыбку в хитрую ухмылочку. Взгляд расслабился, перейдя с неинтересной плитки чуть выше, удовлетворённо, как будто в споре с самим собой наконец пришёл к долгожданному компромиссу. — Знаешь, что такое цыганский поцелуй? — Чего? Тебе там совсем крышу задымило? Арсений затянулся, но на этот раз выдыхать дым не стал, удерживая его во рту, словно в темнице. Он неожиданно шагнул вперёд, что больше походило на выпад, приблизившись к парню. Илья, до этого пытающийся не касаться стены позади, отшатнулся к ней, невольно прильнув к плитке спиной. Пару секунд пронеслись мимо подобно ветру, перед тем как Волков прижался своим телом прямо к нему. Руки легли на талию, незаметно передвигая Котовского ближе. Губы, влажные и мягкие, впились в рот друга, уверенно раздвигая их, словно преграду. Глаза Ильи расширились, зрачки забегали, тело замерло, руки повисли в воздухе, не зная, куда деваться. Он промычал что-то невнятное, но язык Арса упрямо протиснулся внутрь. Краска залила лицо, сердце пропустило удар, словно замерев на пару секунд, дыхание перехватило, его собственные губы наконец зашевелились, выдавая скрытое желание, а под штанами росло натягивающееся напряжение. Волков выдохнул ему прямо в рот, горло сжалось от горького, отвратительного сигаретного дыма. Он отстранился, смотря Илье прямо в глаза с неподдельным огоньком веселья и удовольствия. В отражении его зрачков читалось непонимание собственных действий, о чём также говорила чуть подёргивающаяся рука. Котовский закашлялся, прикрыв губы тыльной стороной ладони. Его тело содрогалось в судорожных порывах истязаний связок, глаза невольно заслезились. С каждым вдохом через нос изо рта выходил раздирающий горло кашель, вперемешку с небольшими клочками дыма. — Ты... — голос вышел неуверенным, хриплым и тихим, словно разум ещё не придумал стоящие слова для данной ситуации. Илья постарался выпрямиться, но получилось слишком глупо и неуклюже. Он пошатнулся в сторону унитаза, но ловкая рука Арсения моментально поднялась выше, схватив его за ткань чёрного худи. — М? Что я? Я всё всего лишь объяснил на... примере, — он усмехнулся, после чего, не отводя взгляда, потушил бычок сигареты об плитку рядом и бросил её в сторону урны. Но промахнулся, оставив окурок валяться на полу всего в паре сантиметров от цели. — Я не... — Что не? Не гей? Да не пизди, Кот, твой стояк говорит обратное. В паху разлилась тяжёлая, горячая пульсация, низ живота свело тугим узлом, словно одного поцелуя хватало для возбуждения. Кровь кипела, непроизвольно делая штаны тесными, член упирался в ширинку, давя на твёрдую ткань джинсов. Дыхание прерывалось на пару секунд, кислород возвращался в лёгкие, сопровождаясь тихим вздохом. — Ты сам виноват... чёртов педик, — выдохнул Илья, не пытаясь отстраниться. Он понимал, что если попробует предпринять любые попытки позорного побега, то станет только хуже. Стыд накрывал его своим тёплым одеялом с ног до головы, заглушая жалкие успокаивающие мысли. — Это я-то педик? — усмехнулся Арсений, невольно поддавшись вперёд. — Да пошёл ты... Не много ли ты на себя берёшь, кудрявый? Чё ты предлагаешь делать-то теперь, долбоёб? — Подрочи, проблем-то. — Ты... ты это серьёзно сейчас? Не говори так, будто это мелочь, а не проблема. — Ну знаешь, большой бы проблемой я это не назвал бы. Скорее очень маленькой. — Подъёбываешь? — Илюш, ты же мой лучший друг, как ты мог такое подумать? — Арсений усмехнулся, с кошачьим прищуром опустив взгляд ниже. Его щёки заалели, распространяя краску смущения и неловкости по лицу. Волков согнулся в ногах, опускаясь на колени с тихим хрустом в суставах. Его лицо оказалось на уровне паха, находясь всего в паре сантиметров от возбуждённого члена, упирающегося в ткань. Он хмыкнул, посмотрев на парня снизу вверх, прикусил губу, после чего уверенно принялся штурмовать ширинку тёмных джинс. — Э-эй! Ты какого делаешь?! Илья дёрнулся, сердце облилось кровью, отбивая барабанный ритм внутри груди. Резкий выдох разрезал тишину, как только пальцы Арсения ловко справились с молнией. Котовский замер, пытаясь угомонить и выровнять дыхание, он старался не издавать лишних звуков, словно кот, заметивший разъярённого пса. Его спина облокотилась о стену, рука бессильно рухнула вниз, качнулась и ударилась об холодную плитку. — Расслабься, Кот. Обещал же — не буду лапать, если сам не попросишь. А вот за оргазм ответственности не нёс. Тёплая ладонь оттянула резинку белья, бесстыдно скользнув внутрь. Пальцы нежно, почти не касаясь, погладили головку, вытаскивая набухший член наружу. Илья зашипел, откинув голову назад, затылок ударился о стену, кадык вздёрнулся. Его рука по инерции легла Арсению на голову, запутавшись в кудрявых волосах, словно пытаясь взять контроль. Язык прошёлся по всей длине, губы сомкнулись на головке. Илья не выдержал, сделав резкий выпад вперёд, протискивая член в рот Волкова. Арсений хмыкнул, властно положив одну руку партнёру на бедро, удерживая равновесие. Он задвигался не стесняясь заглатывая глубже, ритмичные движения головы вызывали чувство экстаза. Хлюпкий, влажный звук пронёсся по пространству кабинки, даже не стараясь быть тише. Илья застонал, наплевав на окружение, наплевав на обстановку и то, что прямо сейчас его лучший друг делает ему минет. Глаза закрылись от удовольствия, пальцы сжали русые волосы, самостоятельно направляя их вперёд, желая большего.И как он только дошёл до этого? Как вообще получилось так, что этот гордый, упрямый козёл, о котором он фантазировал каждую ночь, сейчас стоит на коленях по собственной воле? — Урод... — обрывисто простонал он перебивая громкое хлюпанье, облизывая пересохшие губы. Его рука грубо перехватила инициативу, двигая голову партнёра вперёд-назад. В горле появилось чувство засухи, хотелось пить, но каждый раз с обрывистым вздохом и выдохом изо рта выходил приглушённый стон. Минуты тянулись медленно, словно растягивая удовольствие и грязные фантазии в голове, порой переключающиеся на не менее похотливую реальность. Котовский резко дёрнулся вперёд, делая последний толчок, после чего замер. Колени задрожали, пальцы грубо сжали волосы, по телу словно пустили ток, с каждым разрядом унося в эйфорию. По губам Арсения потекла сперма, смешанная со слюной, спускаясь почти до подбородка. Парень неохотно отстранился, выплюнув содержимое изо рта прямо в урну. Он облизал нижнюю губу, слизывая остатки, после чего ухмыльнулся, подняв глаза. — Не волнуйся, Кот, один раз не пидорас.