Поварешка

Глаза словно прикипели к знакомой до последней занозы вывеске, которую Санджи несметное количество раз перекрашивал, когда работал у Зеффа. Он с любовью пробежался взглядом по отпечатанным родным буквам и осмотрелся, подмечая произошедшие в громаде корабля-ресторана изменения: новая обшивка бортов и корпуса, навесной железный пирс, окаймляющий ресторан по периметру, установленные у каждого небольшого причала механические «парковочные» автоматы для гостевых судов, полностью застекленный зал второго этажа, увидев который, Санджи едва не выматерился. Чертов упрямый старикашка, сколько раз Санджи предлагал ему застеклить концертный зал, — сколько, черт возьми, зубов стер в спорах с ним! — объясняя, что стеклянные перегородки на кухне — это не только отличная мотивация для поваров выкладываться на все сто, но и возможность для посетителей посмотреть, как творится волшебство, за которым они приходят. Тем более, господь боже, в каком веке они жили? Необходимая иногда кухне приватность всегда могла быть обеспечена автоматическими жалюзи, нажатием одной кнопки… Зефф говорил ему по телефону о перестройке ресторана, но так и не прислал ни одной фотографии, отмахиваясь — мол, сам приедешь посмотришь. Упрямый старик ни за что не сказал бы Санджи прямо, что ждал его приезда. Санджи почувствовал, как у него зачесались пятки и мурашки пробежали по рукам — так сильно ему захотелось оказаться внутри, чтобы проверить свои догадки о реконструкции, и снова, — быть может, если старик, конечно, позволит, — встать за одну плиту с Патти и Карне. Борт Мэри стукнулся о край пирса, и Усопп с Луффи, перекрикиваясь, принялись за швартовку. Санджи почувствовал на себе взгляд и поднял глаза. Лицо едва не треснуло — так широко он улыбнулся. — Старик! Зефф! — крепко схватившись за один из парусных канатов, он ловко подтянулся и выпрямился в полный рост на железном носу корабля, держась за трос одной рукой, а второй размахивая из стороны в сторону. — Баклажан? — зычный глубокий голос достиг его одновременно с порывом соленого воздуха. Зефф стоял метрах в пяти, стоял прямо, со сложенными на груди руками, как всегда сурово нахмурив брови и не менее сурово поджав губы под роскошными усами; его начищенный металлический протез слепил на солнце, а сахарно-белый поварской колпак был устремлен к пенистым курчавым облакам над головой. Санджи же, услышав свое подростковое прозвище, которым старик окрестил его еще в тот период, когда Санджи был готом, носил только черное и требовал называть его не иначе как «Темный Принц», почувствовал, как радость пробирает его до самого сердца, а горло охватывает спазмом. Он нетерпеливо переступил с ноги на ногу, громко шмыгнул носом, подобрался и, оттолкнувшись ногами от металлического бортика, сделал сальто, в одно слитное движение спрыгнув с палубы и оказавшись перед стариком. Он неспешно выпрямился в полный рост, откинул челку с глаз движением головы и с широкой улыбкой посмотрел на Зеффа. — Санджи Блэк к вашим услугам, — задиристо сказал он, вскидывая подбородок. Залихвацки торчащие в стороны усы Зеффа дернулись, когда тот коротко усмехнулся и наклонил голову, придирчиво осматривая Санджи. Того не обманули сведенные у переносицы брови — Зеффа выдавали собранные в уголках глаз морщинки. Они появлялись, только когда тот щурился на бухгалтерские сводки или сдерживал большую радость. — Вижу, ты все такой же выпендрежник. Санджи самодовольно хмыкнул и достал пачку сигарет из нагрудного кармана пиджака. — Вижу, твой маразм с годами только прогрессирует. Он вставил сигарету в угол рта. Угрожающе стукнул о пирс металлический костыль. — Только не говори мне, что тебя выперли из твоей Академии, и ты пришел проситься обратно. Такому сопляку, как ты, еще рано вставать за мои плиты. Санджи фыркнул, чиркнув зажигалкой. — В твою-то замшелую забегаловку? — Я тебе дам курить на моем корабле, малолетний засранец! — Санджи даже не заметил, как до затылка долетела оплеуха, заставившая его выплюнуть под ноги только зажженную сигарету. — Эх, какого черта, старик! Я совершеннолетний, — Санджи задохнулся от возмущения, но тут же захлопнулся, когда Зефф сделал шаг ему навстречу, и, не дав опомниться, без церемоний положил крепкую тяжелую ладонь ему на плечо. Санджи не успел и звуком возразить, как зеффова рука, словно Санджи ничего не весил, резко крутанула его, заставив закружиться вокруг своей оси, словно он был выписывающим пируэты балеруном. Дезориентированный, но инстинктивно держащий баланс, Санджи наворачивал тулупы, не в силах преодолеть центробежные силы, а Зефф продолжал бубнить ругательства себе под нос. Лишь стоило Санджи остановиться и устроить обе ноги на земле, возвращая себе равновесие и пересиливая легкое чувство тошноты, как на него посыпался град замечаний: — Позор на мои седины, если тебе хватает наглости называть себя поваром в этом костюме, — Санджи, который едва сфокусировал взгляд на кружащихся усах старика и обрел опору в своем статичном позвоночнике, снова развернули в пол-оборота, дернув за плечо и обернув на солнце, — по лицу вижу, что у тебя перебор с углеводами. — У меня нормальное лицо… — попытался возразить он, но Зефф крепко хлопнул его между лопаток, заставив втянуть их ближе к позвонкам. Санджи дугой выгнул грудь, подобравшись и заткнувшись. Как в кино перед глазами запестрели картинки прошлого, полного сурового зеффова воспитания. Его тяжелая, но любящая рука. Если бы он в свое время не взялся за осанку Санджи, силой и хитростью (нагло взяв на слабо) вынудив заниматься спортом, то, вполне вероятно, что после десятка лет в подвале Джермы и неудобных коек интерната, спина Санджи напоминала бы рыболовный крючок. Тогда Зефф объяснял это тем, что на кухне, — особенно, на его кухне, — требуется выносливость марафонцев, скорость олимпийских чемпионов и реакция профессиональных атлетов, но сегодня Санджи понимал, что старик просто использовал правильные методы убеждения и мотивации, чтобы привить ему хорошие привычки, с тех пор ставшие для Санджи частью ежедневной рутины. Поэтому он поджал губы и гордо вскинул подбородок, стоически давая Зеффу провести ревизию его внешнего вида, в который тот вложил так много труда. Черт возьми, и угораздило же Санджи чуть не свалиться с лестницы по пути на палубу. Вспомнив о причине своей прострации, он почувствовал, как стыдом загорается лицо, и попытался уйти от придирчивого взгляда Зеффа, осматривающего борты его расстегнутого пиджака. Он сделал крошечный шаг в сторону ресторана, но поразительно ловкий для своих лет Зефф молниеносно пресек его позорную попытку к бегству. — Ну-ка стой смирно, баклажан. Я еще не закончил. Санджи прикрыл глаза, выдохнул через нос, и развел руки в стороны, героически перенося осмотр. Говоря откровенно, Санджи даже не знал точный возраст Зеффа, но он был уверен, что большую часть своих лет шеф провел, бороздя океаны и третируя другие корабли. Даже последнее десятилетие на кухне не вытравило его капитанских замашек, не сгладило крутого нрава и не сделало ни на йоту лояльнее к своей команде, за которую он почитал работающих в «Барати» поваров. С его колоссальной требовательностью, железной дисциплиной на кухне и настоящими соревнованиями, которые Зефф периодически устраивал среди персонала (о, коуч-менеджерам было чему поучиться у этого старика!), могло показаться, что заведение — это только прикрытие, а на самом деле, под его руководством трудились коки-ассасины, днем подающие изысканные блюда, а ночью закатывающие тела в бетон. Санджи хохотнул про себя от этой мысли и тут же закашлялся, когда Зефф потуже затянул галстук у него на шее. Он слегка повел головой и, к своему стыду, обнаружил, что весь осмотр проходил под внимательными, любопытными взглядами его новой команды, выстроившейся ровным неприметным рядком вдоль корабля. Ему захотелось немедленно провалиться сквозь причал, опуститься на морское дно и стать прекрасным розовым кораллом. Санджи нутром чуял, что стоит ему ступить обратно на борт Мэри, как они его с потрохами сожрут, припомнив все зеффовы фокусы. И, черт возьми, гребаный Маримо тоже был этому свидетелем. Вот нет, чтобы ему где-нибудь да заблудиться на прямом пути, зеленое недоразумение… — Ну-ка, повернись, — Зефф вернул его в реальность, дернув за лацкан пиджака, — это что такое? — он указал Санджи на оторванную пуговицу на рукаве. Дерьмо, должно быть, зацепился за что-то… — а это? — Зефф дёрнул за торчащий из-под плотного ремня край рубашки, и Санджи поспешил заправиться, — позор, чему вас только учат в этих университетах? Смотреть стыдно, — Зефф стукнул протезом по пирсу, — ботинки почему не чищены? Воротничок не глажен? Где стрелки на брюках? Санджи чувствовал себя томатом на прилавке, который мало того, что имел несчастье вырасти с мутацией во внешнем виде, так и еще оказался в руках самого придирчивого шеф-повара Ист-Блю. Потоку претензий Зеффа, кажется, не было числа. –… сколько раз я тебе говорил, что грязные рукава — позор для повара? — Санджи сокрушенно повесил голову, даже не пытаясь спорить. Он знал, что, когда Зефф садился на любимого конька, его было не остановить. Санджи счел, что оправдываться в данном случае — ниже его достоинства, и, поджав губы, молча отвернулся. На одном из замечаний в тоне Зеффа проскользнуло что-то такое, что вынудило Санджи вскинуться, — я долго буду дожидаться, пока ваше высочество снизойдет до того, чтобы представить меня его спутникам? Санджи оживился и едва не стукнул себя ладонью по лбу, развернувшись на каблуках на сто восемьдесят градусов, не в силах сдержать радости, что официальная часть, наконец-то, закончилась. — О, прошу простить мне мою бестактность, — названная команда, успевшая сойти с палубы пришвартованной Мэри и выстроившаяся вдоль ее железного борта, с интересом переводила взгляд с Санджи на Зеффа и обратно. Не оставалось и шанса, что этот эпизод ему простится; он видел это в блестящих азартом глазах Нами, широкой улыбке Луффи, края которой выглядывали из-под полей шляпы, сложенных в трубочку губах Усоппа, с притворным интересом рассматривающего свои ногти. На Маримо Санджи даже не рискнул смотреть. Собрав волю в кулак, он продолжил, шагнув вперед навстречу команде и сделав вид, что не произошло ничего необычного, и совсем не его только что чуть не раздели до трусов, устроив аутодафе за надругательство над рукавами и воротничком рубашки. — Разрешите представить вам лучшего повара Гранд Лайн, — сзади тактично покашляли, и Санджи, не без внутренней борьбы, выдавил из себя, — …и Нового Мира, а также хозяина единственного в своем роде плавучего ресторана «Барати», — снова «кхекание», — лучшего плавучего и… эм… сухопутного ресторана всех морей, океанов и суш, — одобрительный хмык сзади, — и моего бессменного учителя, Зеффа Рэдлега. Команда, как один, словно неоднократно репетировав, склонилась в приветственном поклоне. Старикан одобрительно хмыкнул, а Санджи продолжил. — Госпожа Робин, позвольте начать с Вас, — Санджи склонился перед Робин, не в силах встретиться с ней взглядом после недавних новостей, все еще смущающих его своей неординарностью, и та ответила Зеффу сдержанным кивком головы, — это огромная честь для меня представлять Вас… После короткого знакомства Зефф споро взял ситуацию в свои руки, не обращая внимания на нервно переминающегося с ноги на ногу от нетерпения Санджи, и широким жестом обвел ресторан позади себя. — Что ж, добро пожаловать в «Барати», чувствуйте себя здесь, как дома. Зефф приложил мизинцы к углам рта и громко свистнул; не прошло и десяти секунд, как перед ними оказался выхолощенный метрдотель — неопределенного возраста, в идеально выглаженной форме, кипенно-белой рубашке и черной классической жилетке, с заложенной за спиной рукой и переброшенным через локоть полотенцем. Санджи внутренне позавидовал наличию у него накрахмаленного воротничка. — Приветствую гостей в «Барати», на сегодняшний вечер — я к вашим услугам. — Проводи посетителей в «купол», дай лучший столик, — распорядился Зефф, — шесть шезлонгов у бассейна и дисконт пятьдесят процентов на бар, — Санджи посмотрел на старика, не скрывая благодарности и восхищения. Закончив с указаниями официанту, тот еще раз обернулся к команде, обращаясь к Робин, которую он безошибочно определил за старшую, — сегодня вечером у нас выступает «Соул Кинг». Мы ожидаем полный зал, но вам места в первом ряду обеспечим. Вся процессия, наконец, двинулась в сторону ресторана по железному навесному пирсу, и впечатленный Фрэнки подошел к Зеффу, расспрашивая про разработку; Луффи заливал слюнями пол, слушая метрдотеля, расписывающего команде блюда, подаваемые в этом сезоне, а Санджи все никак не мог стереть с лица абсолютно счастливую улыбку. — …баклажан? — он вынырнул из своих мыслей и посмотрел на Зеффа, который, кажется, обращался к нему не в первый раз, — какого черта твоя тощая задница еще не на кухне? Мне выписать посла с Мариджоа, или чье приглашение на кухню ты сочтешь достойным своей персоны? Санджи вытянулся по струнке, как солдат, сделал вдох и рванул ко входу — пол, казалось, горел под его ногами. — Балбес, — тепло ударилось в спину. Уже на подлете ко входу в ресторан на палубу высыпали коки, которые, должно быть, только и ждали, пока Зефф даст отмашку и разрешит Санджи поработать сегодня. Конечно, они наблюдали всю сцену, прилипнув к панорамным окнам, — это было видно по ухмылкам, с которыми его встречали. Крепкие мужские руки захлопали по плечам, зажали в объятьях; Санджи на руках внесли на кухню под смех и свист. — Санджи! — Одуван! — Завитушка! Санджи смеялся вместе с ними, принимал приветствия и тоже хлопал парней по крепким спинам, обнимая старых коллег по цеху, — его первую команду! — этих суровых морских волков в белых поварских кителях, — чувствуя, как радостно и заполошно бьется сердце. Ритм и атмосфера кухни втянули его, как в водоворот. Стоило переступить порог камбуза, и Санджи поплыл по этому крутому течению, подхваченный потоком звуков и запахов. Ему дали пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок: принять душ, переодеться в чистую форму, наточить ножи и занять свое место на салатах. Не то чтобы Санджи сразу хотел встать на горячее… Застучали лезвия по доскам, запели конфорки, зашипели сковородки и забулькали кастрюли — шум стал знакомой сердцу мелодией, и Санджи был счастлив быть частью этого большого, живого, клокочущего, дышащего, шкворчащего оркестра. Не успел он сделать первые заготовки, как с зала полетели официанты. Санджи бросил взгляд на часы, висевшие над дверью — время обеда. Судя по звукам глушимых снаружи моторов — в «Барати» ожидалась полная посадка. Он подкинул нож, тот четыре раза обернулся в воздухе, Санджи поймал литую рукоять и вмял острие в беззащитный кочан брокколи, лежащий на доске. Яркое, пышное зеленое соцветие совершенно некстати напомнило ему шевелюру Маримо, и Санджи вскинул голову, заозиравшись в поисках команды. Кухня находилась в самом центре ресторана на небольшом возвышении, окруженная прозрачной стеклянной стеной, и просматривалась со всех залов, находившихся по периметру. Санджи не успел осмотреть всех нововведений, но, как он понял, кладовые перенесли на подводные этажи, и попасть в них можно было прямо с камбуза, спустившись по настоящему эскалатору. Черт возьми, как же он хотел задержаться здесь дольше, чем на один день! Санджи огляделся по сторонам, выискивая глазами столик, за которым устроились Мугивары, и неожиданно для себя поймал взгляд Маримо, заинтересованно рассматривающего нутро, самое сердце «Барати», с озадаченным лицом. Умостив подбородок на зеленой макушке, за Санджи также неотрывно следил Луффи, и он готов был поклясться, что на секунду увидел желтые звезды в его черных вечно голодных глазах. Нами сидела вполоборота, устроив локоть на спинке стула, и тоже с интересом за ним наблюдала. Санджи раздуло от самодовольства, как воздушный шар. Он хитро подмигнул друзьям и подкинул в воздух очищенную луковицу, легко взмахнул запястьем, сделав два четких, едва видимых движения — на доску упали четыре идеально симметричные части. — Опять выделывается, — откуда-то сзади хмыкнул Патти. — Кок-самурай, — отозвался Карне с другой половины кухни, возвышаясь над огромной дымящейся кастрюлей. — Тишина на кухне! — голос Зеффа прогремел басом, и ножи застучали по доскам с удвоенной скоростью. «Барати» было единственным местом, которое Санджи смог и захотел назвать домом; коки и Зефф стали его первой настоящей семьей, и возвращаться сюда всегда было для него отрадой. Он отвернулся от зала, где с удобством расположились его друзья, и сосредоточился на овощах на доске. Учитывая обеденный аврал, а также концерт вечером, день обещал быть жарким.

***

В половину шестого Санджи вышел на первый перекур и позволил себе маленькую экскурсию по «Барати». Мышцы и кости приятно ныли, он размялся, держа сигарету в зубах, и прошелся по палубе. Он с удивлением отметил, что позади ресторана была сделана новая подвесная пристройка — Санджи не удержался и присвистнул. «Барати» становился не просто семейным рестораном, а настоящим местом для отдыха — на палубе стояли ряды шезлонгов и переносных зонтиков, в тени расположился мини-бар, а по кромке были установлены несколько горок и трамплинов для прыжков в открытое море. Он остановился в тени на верхней палубе, подставив лицо прохладному ветерку, но не успел скурить и половину сигареты, как рядом с ним появилась грузная фигура Зеффа. Он ожидал, что старикан отчитает его за самовольное оставление поста на кухне, но тот даже не сделал замечания по поводу курения. Только кивнул в сторону расположившейся у импровизированного бассейна команды. — Ну что, баклажан, признавайся. На кого из них ты запал? Санджи поперхнулся и закашлялся, прикрывая рот кулаком. Старик, посмеиваясь, пару раз хлопнул его по спине, да так, что легкие едва не выпали через ноздри. — Никто! Клянусь, ни на кого! — Да ну? А как же рыженькая? Зефф чертовски хорошо знал Санджи и его низкую толерантность к женскому полу. Тот только тяжело вздохнул и посмотрел на команду внизу. Робин и Нами устроились на шезлонгах, потягивая коктейли из высоких стаканов, украшенных разнообразными фруктами. Маримо дрых рядом, развалившись прямо на палубе, и, судя по двум ломтикам огурца на его закрытых веках и зеленому коктейлю Нами, это она пожертвовала ему пару овощей для поддержания красоты и молодости. — Зефф, это же Нами! — сказал Санджи так, как будто это должно было все объяснить, — Нами невероятно талантливый навигатор. Она поступила в университет по программе для одаренных студентов, даже профильный колледж не окончив! Получает параллельно второй диплом — не то финансовый аудит, не то макроэкономика, — я так и не понял до конца, если честно, — Санджи с теплом посмотрел на Нами, тягающую Луффи за ухо за то, что тот просунул голову в нарукавник и теперь не мог её вытащить, — она мой хороший друг, у меня к ней только платонические чувства… Зефф что-то пробормотал себе в усы. — А та, что постарше? Санджи снова вспомнил об утреннем «инциденте», связанном с Робин, и запнулся. — Ну, про госпожу Нико, я думаю, ты слышал. После Охары о ней писали во всех газетах… Зефф на это только кивнул и пожевал край уса. — Понятно. А что с этими оболтусами? Вот тот, с длинным носом? Тоже друг твой? — Ооо, это Усопп! Я тебе про него рассказывал, он компьютерный гений, — Санджи хмыкнул, — умеет все: может и открытки рисовать, и базу Вегапанка взломать на раз-два, — здесь, Санджи, быть может, приукрасил, но в том, что Усоппа ждет блестящее будущее, у него не было ни единого сомнения, — а еще его хорошая подруга держит контрольный пакет акций «Седьмых Вод», — Зефф присвистнул, — да-да. Подсобила нам с кораблем, только с верфей, — Санджи обернулся в сторону беззаботно покачивающейся на волнах Мэри, — самим повезло. Санджи сделал еще одну затяжку, смотря, как Усопп снимает на видео проводимую Чоппером над Луффи операцию: тот уже знатно посинел, и маленький доктор острым предметом освобождал его горло от резинового убийцы-нарукавника. — Чоппер учится на медицинском, как видишь. Мечтает найти лекарство от рака. Ему едва стукнуло шестнадцать, а он уже на втором курсе, занимается какими-то генетическими исследованиями… — Зефф покивал словно сам себе, а Санджи, докурив, положил подбородок на сцепленные на бортике руки, с нескрываемым теплом наблюдая за своими друзьями. Он даже не пытался скрыть гордость в голосе, рассказывая об их увлечениях, талантах и успехах, он ни на йоту не лукавил, когда еще по телефону делился с Зеффом, что каждому из них готов был прикрыть спину и подставить плечо. Впервые со дня, как Санджи покинул ресторан старика, у него появилась не просто компания для студенческих увеселений, — пьянок, прогуливания пар и совместных бессонных ночей, полных кофе и зубрежки перед сессиями, — а настоящая слаженная команда, в которой он не чувствовал себя чужим, в которой он был на своем месте, и которую мысленно и осторожно, про себя и шепотом, но уже называл «семьей». Даже с его склонностью к идеализации окружающей действительности, Санджи знал, что сорвал джек-пот. Никого из воспитанников интерната, в котором он рос, у него язык бы не повернулся назвать приятелем. Может, правы были все эти сетевые проповедники, и Санджи отработал какой-то кармический долг, что ему наконец начало фартить? Он покосился на Зеффа, который цепким взглядом осматривал шумную компанию внизу. Словно отец, прикидывающий в уме, не связался ли его отпрыск с плохой компанией и не собирается ли он пустить свою жизнь под откос, встав на криминальный путь в свежесколоченном молодежном ОПГ. Но в этот раз Санджи знал, что не ошибся. Хотя, после глухих бетонных подвалов Джермы, тяжелой руки Джаджа и беспощадной травли братьев, любая подзаборная канава казалась бы более сладкой перспективой пребыванию в отчем доме. После того, как Зефф вытащил его из Джермы, буквально уплатив за это фунтом собственной плоти, у Санджи не было причин ему не доверять. Впрочем, это сегодня, с высоты своих полных девятнадцати лет и богатого жизненного опыта, он мог надавать ментальных пинков своей более юной версии за бессмысленную, беспричинную упертость в нежелании посвящать старика в истинные причины своего побега из интерната. Но тогда ему казалось, что он, скорее, отрежет себе язык, чем поделится хоть деталью историй, побудивших его столь стремительно покинуть это сказочное место. Зефф не был дураком, чтобы не понять, что что-то случилось, но при всей своей напускной грубости, закаленности и суровости, — он оказался ужасающе тактичен, не задав Санджи ни единого вопроса и молча приняв его в Барати, как домой. У Санджи не было слов, чтобы описать чувство благодарности, которое он испытывал к Зеффу за все, что тот для него сделал. Это он, обслуживая очередной благотворительный прием Джермы, обнаружил в подвале особняка шестилетнего и напуганного, закованного в шлем Санджи. Это он не побоялся выставить Джаджу ультиматум, угрожая публичным мировым скандалом, чтобы вытащить Санджи. Это он добился через суд, чтобы Санджи жил в интернате, и даже получил над ним опеку до совершеннолетия. Это он навсегда лишился возможности плавать в Норт-Блю; Джадж не испытывал никаких чувств по поводу потери Санджи, но у него была гордость Винсмоука, и только став старше Санджи понял, какую понятийку они заключили с Зеффом. «Проваливай из Джермы с мелким ублюдком, и чтобы я вас больше здесь не видел», — сказать что-то такое было в стиле Джаджа. Санджи почувствовал, как горло схватило внезапным спазмом и прокашлялся. Все-таки, от своего приемного отца в Санджи было намного больше, чем от биологического. — Все, мой перерыв окончен, «Нисуаз» сам себя не нашинкует! Зефф придержал его за локоть. — А этот, — Зефф дернул подбородком в сторону нижней палубы, где продолжала твориться водная вакханалия, — с зелеными волосами. Зоро? Санджи вспомнил, что рассказывал Зеффу про своего нерадивого раздражающего соседа по комнате. Однажды он даже прислал ему фотографию этого овоща, после пьянки уснувшего на коврике в прихожей. — Да, это Ророноа Зоро, — согласился Санджи, неопределенно махнув рукой в его сторону, — у него с фотосинтезирующими больше общего, чем с homo sapiens, — хмыкнув, добавил он. Не то чтобы ему было нечего рассказать про Зоро, просто, ну… Это же был Зоро, — он спортсмен, учится по стипендии какого-то фонда по сохранению культурного наследия или вроде того. Короче, бегает по татами, машет мечами, тягает гантели. Зефф многозначительно хмыкнул, и Санджи это не понравилось. Что? Зефф пожал плечами, и Санджи почувствовал, как в нем вскипает раздражение. — Из него выйдет отличный отец, — просто ответил Зефф. Санджи чуть не грохнулся с бортика, на который опирался. — Чегооо?! — его крик вспугнул пролетающую мимо чайку, громко гаркнувшую в ответ. — Отличный боец, говорю, — Зефф знающе и задумчиво пожевал усы, не отрывая взгляда от беззаботно дрыхнущего Зоро, раскидавшего свои отростки по палубе, как морская звезда по дну. Санджи нахмурился, фыркнув. Это Санджи был отличным бойцом. — Что ты имеешь ввиду? — скучающе уточнил он у Зеффа. Зефф указал в сторону Ророноа двумя сложенными пальцами. — Посмотри, какую он занял позицию. С угла, где он лежит, отлично просматривается как море, так и его компания. В случае нападения он сможет быстро сгруппироваться, не открывая спину, — Санджи наклонил голову, с сомнением рассматривая Маримо под новым ракурсом, а Зефф продолжил, — более того, обрати внимание, что его катаны лежат в тени под зонтом. Если не знать об этом, его запросто можно принять за безоружного, а недооценивание со стороны противника дает хорошее тактическое преимущество, — знающе кивнул сам себе Зефф и усмехнулся, — нам бы такого в охранники. Санджи напрягся, но постарался не подать виду, как бы случайно уронив: — Есть причины задумываться об усилении безопасности? Неужели твоя репутация перестала отпугивать пиратов и грабителей? — В морях неспокойно в последнее время, — просто пожал плечами Зефф, сунув руку в карман фартука, — доброе слово и три катаны, все-таки лучше, чем просто доброе слово, — усмехнулся он и, понаблюдав еще с минуту за похрапывающим Зоро, все-таки добавил, — и у него отличная реакция. На это Санджи только закатил глаза, раздражаясь от того, что Зоро оказался единственным, о ком Зефф так долго распинался. — Пф. Только не во сне. Маримо и пушечный выстрел не разбудит, уж поверь, я с ним год живу, — словно в подтверждение его слов, над Зоро пролетел Луффи в надувном круге, нарукавниках и наколенниках, чтобы оглушительно плюхнуться в воду у пирса, где Фрэнки с Усоппом перекидывались волейбольным мячом. Ророноа, находясь едва ли не в эпицентре этой какофонии, даже бровью не повел, только заливисто всхрапнул. — Дай-ка сюда свою зажигалку, баклажан. Санджи нехотя, с подозрением отдал Зеффу его же золотую потертую зиппо. Тот подкинул ее в руке, как камушек, взвесил, примерился и со всей силы запустил вперед, метя прямо в сторону зеленой макушки. Санджи словно по инерции потянуло следом за любимой зажигалкой, он перевесился через деревянный бортик, едва не рухнув на нижнюю палубу. — Старик, какого хера! Зоро на другом конце пирса вскинул руку и, не открывая глаз, поймал злосчастную зажигалку в сантиметре от своей головы. После он сонно сел, зевая во весь рот, кое-как разлепил веки и посмотрел на свою сжатую ладонь. С явным трудом совершив несколько логических операций, он заозирался по сторонам в поисках виновника атаки, и, наконец, встретился глазами с Санджи, пребывающем в смешанных чувствах — легком восхищении, в котором ему было стыдно признаться, и желании расхохотаться от того, насколько нелепым было выражение лица Ророноа. Зоро, обнаружив его, нехорошо оскалился и убрал зажигалку в карман. Не забыв окинуть Санджи давно выученным взглядом «Я надеру тебе задницу, пережаренная морковина» — Старик, какого!!! Санджи обернулся, чтобы обрушиться на Зеффа с потоком ругательств, но обнаружил, что того уже и след простыл, зато зазвонил вечерний гонг — поваров снова созывали на кухню, готовиться к ужину. Матерясь про себя, Санджи досадливо цыкнул и снова посмотрел на Зоро, который уже успел подняться на ноги и встать у края пирса, сунув одну руку в карман черных джинс, а другой со скучающим видом открывая и закрывая крышку санджиной любимой золотой зажигалки. В крови моментально вскипела ярость и желание пойти подраться, но Санджи знал, что после третьего звонка ему светит мойка посуды до конца смены, а грязные тарелки и пригоревший жир — точно не та компания, с которой Санджи хотел провести остаток вечера. Поэтому он, совсем как Зефф недавно, приложил два пальцы к губам и громко свистнул, привлекая к себе внимание Зоро и остальной команды в довесок. Когда Ророноа прищурился, смотря на него, Санджи приложил два разведенных пальца к глазам, средний и указательный, и медленно перевел их в сторону Зоро. «Мне пора уходить, но я за тобой слежу, зеленое чудовище. Наш бой еще не окончен». Зоро показал ему средний палец. Санджи показал в ответ два. Пробил второй звонок на кухню. Чертыхнувшись, Санджи стукнул пальцем по своему запястью, а потом указал себе за спину и выставил сжатый кулак. «Забиваю тебе стрелу, мудила». Зоро сложил ладонь «уточкой» и сделал вид, что передразнивает Санджи. «О, Зоро, мне так страшно, я убегаю за плиту, где мне и место». Чувствуя, как горят подошвы ботинок, Санджи полетел на кухню, скрипя зубами от раздражения.

***

Шесть часов непрерывной работы на кухне сильно поубавили его гнев. Из-за концерта джаз-поп-метал бэнда «Соул Кинг» Барати вечером был забит доверху: места у сцены, пирс, бар — все было занято. Те, кому не хватило мест, оставались на своих суднах, расположившись напротив открытой сцены, как в летнем кинотеатре. Официанты носились словно пули в перестрелке, работа на камбузе кипела; грохот битов, вероятно, был слышен на несколько миль вокруг. Отремонтированный, модернизированный «Барати» сиял в ночном море настоящим маяком, украшенный подвесными желтыми лампочками и специально привезенными для концерта световыми установками. Но когда Санджи освободился и вышел — выполз — с кухни, закончив смену, было уже сильно заполночь, и палуба оказалась темной и пустынной. Концерт завершился около полутора часов назад, гости разъехались, только Мэри и корабль «Соул Кинга» приветственно помахивали флагами, пришвартованные борт о борт. Сам шоу-мен с группой расположился в главном зале вместе с командой — Санджи наблюдал за ними через прозрачную стену кухни, пока приводил в порядок рабочее место. И, судя по тому, что уже через час они на пару с Луффи горланили песни, Фрэнки аккомпанировал им на откуда-то взявшейся укулеле, Усопп снимал все на камеру, а Чоппер дремал, устроившись на коленях у Нами, тихо переговаривающейся с Робин за бокалом вина — его друзья отлично проводили время. Несмотря на катастрофическую усталость, Санджи не мог перестать улыбаться, осознавая, что два его мира, две жизни, — прошлая и настоящая, — сомкнулись в одно и дополнили друг друга, как кусочки пазла. Он договорился с Зеффом, что закроет бар и кассу, когда все разойдутся по койкам, и отправил старика спать. Тот что-то крякнул в ответ и поковылял к спальням персонала. Санджи вспомнил про то, что забился подраться с Зоро, только когда устроился на своем любимом месте на задней палубе и обнаружил отсутствие зажигалки. Шел уже шестой час без сигарет, Санджи был вымотан, — счастлив, но вымотан, — и перспектива драки с, как минимум, сомнительным результатом, не воодушевляла. Немного подумав, он вернулся на кухню, заглянул в холодильник и кладовую, и вышел на палубу искать зеленое недоразумение. Решив, что лучший способ найти Зоро — это мыслить, как Зоро, Санджи с тяжелым вздохом закрыл глаза, сделал несколько оборотов вокруг своей оси, выбрав направление наугад, и пошел прямо. Маримо нашелся там же, где Санджи видел его в последний раз, — не то он никуда не уходил, не то сюда привела его счастливая случайность, — на пирсе рядом с закрытым баром. Сидел в том же углу, скрестив руки и уронив голову на грудь, — дремал. Вокруг них плескалось море, шаги Санджи гулко отдавали по металлическому пирсу, пока он приближался к сгорбившейся фигуре. В этой половине ресторана свет был погашен, а с другой досюда долетал только неровный оранжевый отсвет, и в ночной безлунной темноте волосы Зоро показались Санджи снежно-синими. Он поколебался, размышляя над тем, стоит ли будить Маримо, и, решив, что себе дороже, бесшумно опустился рядом, поставив поднос с закусками и вином между ними. Санджи расшнуровал и снял ботинки, всунул в них носки и, устроившись на краю пирса, с блаженным вздохом опустил ноющие ноги к морю, чувствуя, как стопы покалывают мелкие прохладные брызги. Ярко светили звезды на ясном безоблачном небе, и силуэт пластмассовой горки, на которой Луффи днем трижды чуть не самоубился, возвышался рядом, как сказочный белый дракон. Санджи достал сигареты из кармана и с тоской посмотрел на них. Он был без кителя и пиджака, в одной рубашке, и ночной воздух приятно бодрил, вытравливая мысли и усталость, но курить хотелось все также зверски. — Поварешка? Сонный, с хрипотцой голос вывел его из оцепенения, и Санджи обернулся к Зоро. Тот сидел, вытянув перед собой скрещенные ноги в тяжелых берцах, и смотрел прямо на Санджи, не моргая. По едва вздымающимся плечам и отсутствию складки между бровей, Санджи понял, что Зоро насторожен, но расслаблен, если даже не умиротворен. Это значило, с облегчением подумал Санджи, что драки не будет. Да, за год жизни бок о бок он довольно неплохо научился различать эмоции Маримо, — хотя не то, чтобы тот имел особенно широкий их спектр, — и был рад, что не придется раскручивать еще один убийственный конфликт. Санджи не отрицал, что иногда их спарринги являлись именно тем, что нужно, чтобы разгрузить нервную систему, но сейчас он был с Зоро полностью эмоционально солидарен. — Ешь давай. Санджи пододвинул ближе к Зоро поднос с едой и тот, подобрав под себя ноги, первым делом потянулся к бутылке портвейна, откупорил её и сделал хороший глоток. Санджи едва не стукнул себя по лбу, поняв, что забыл принести стаканы. Получается, вложился в варваризацию варвара, куда уж хуже… — Это взятка? — довольный выпивкой, Зоро хмыкнул и передал Санджи бутылку, к которой тот с удовольствием приложился, не побрезговав отсутствием посуды. Он не был любителем спиртного, но весь сегодняшний день — с его суетой и возней на Мэри, нетерпением и ожиданием прибытия, камин-аутом о Нико Робин, долгожданной встречей с Зеффом и почти целой сменой на камбузе, — казался Санджи бесконечным, переполненным событиями. Ему хотелось расслабиться, притупить разогнанные эмоции и поставить точку в череде сегодняшних переживаний. А компания немногословного Маримо казалась весьма удачной для распития ночной бутылки вина. Горькая крепкая выпивка обожгла гортань и согрела пищевод, почти моментально отозвавшись жаром в затылке. Санджи откинулся на локоть и посмотрел на Маримо, управляющегося с закусками. Зеленая башка скривилась на маринованный тофу. — Убери это козье выражение с лица, — без злости сказал Санджи, — ты спортсмен, тебе нужен сбалансированный рацион. На одном рисе ты не только не наберешь массы, но и потеряешь мышцы. Зоро недоверчиво поддел палочками соевый сыр, разглядывая на просвет со всех сторон и опасливо принюхиваясь. — И давно ты записался в фитнес-тренеры? — спросил он, недоверчиво жуя первый пробный кусок. — Маримо, ты серьезно? Я профессиональный повар, я знаю, — выделил Санджи последнее слово, — какой рацион нужен каждому, в зависимости от его пропорций, веса, запросов… — Напфимеф? Угол рта у Санджи дернулся, но он обошелся без замечаний. Море, облизывающее стопы, и горчащее вино удивительно легко примеряли его с недостатками действительности. — Каждый человек на свою пятую часть, — Санджи прикинул в голове, — плюс-минус, состоит из белка. Белок строит клетки, волосы, зубы, ногти… Мышцы, — он сделал еще один глоток из бутылки, чувствуя, как приятно замедляется мир вокруг, — поэтому, когда ты перестал жрать достаточно белка, твой вес остановился, — и передал бутылку Зоро. Тот смотрел на него с немым вопросом. — Думаешь, ты просто так не можешь набрать массу? — Откуда ты?.. Санджи закатил глаза. — Твой режим питания делает мне физически больно, Ророноа, — объяснился Санджи, смотря, как Зоро вертит в руках бутылку, нахмурив брови, — при твоих нагрузках на тренировках тебе нужны калории, очень много калорий. Много калорий, поддержание водного баланса, поменьше углеводов и жиров, если хочешь рельеф, — Санджи пожал плечами. Зоро выглядел так, как будто словил инсайт. — Ты поэтому?.. — выразил он свою догадку весьма примитивным способом. — Да-да, именно поэтому, Маримо. Не могу смотреть на страдания ближнего своего, — он заложил за губу сигарету и помял зубами фильтр, — поэтому, когда я делаю тебе скрембл на завтрак и кладу туда цветную капусту — ты затыкаешься и открываешь рот только для того, чтобы сказать «Спасибо, Санджи, ты делаешь мою жизнь качественно лучше», а потом кладешь в него то, что силой моих стараний оказалось на твоей тарелке. Все-таки жизнь без сигарет делала Санджи не самой приятной персоной. Почувствовав, что перегибает палку, он пододвинул к Зоро поднос и протянул открытую ладонь. — А теперь, Маримо, новая тренировка. Вот тебе тарелка — сделай ее кристально чистой. И, будь добр, верни мою зажигалку, — добавил он в конце. Зоро с полминуты колебался, но все-таки отдал Санджи его золотую зиппо, принявшись за уцелевшие закуски. Сигарета скрасила вечер настолько, что даже слегка почавкивающий Зоро не казался его изъяном. — Фпафибо. Даже несмотря на все усилия Санджи, продолжающий упорно говорить с набитым ртом Ророноа, не вызывал желания подраться. — Пожалуйста, Маримо. Санджи лег на спину, подложив руку под затылок, и посмотрел в ночное небо, взявшись за вторую сигарету. — Ты странный, кок. Через какое-то время обронил Зоро, тоже расшнуровавлся и сыто вытянулся рядом с Санджи на поскрипывающих досках. — А? — слегка заторможенно огрызнулся Санджи, — ревью от одноклеточного организма не ранит мою самооценку, чтобы ты знал. — Я в хорошем смысле, — не обидевшись, продолжил Зоро и, сделав короткий глоток из бутылки, снова передал Санджи. Тот едва не подавился. — Чего? — Я бы так не смог, — спокойно пояснил Зоро, и Санджи повернул голову в его сторону, слегка расфокусированным взглядом рассматривая четко очерченный профиль. Прямой ровный нос, тонкие поджатые губы, упрямый подбородок; сережки, похожие на плавленые пули. Ночь, горячая от вина и влажная от облегающих стопы волн чернильного моря, странно искажала восприятие привычных вещей, и Зоро показался Санджи совершенно незнакомым и чужим. Лицо, как маска, снятая с воина прошлого, какие он видел в историческом музее. Завораживающий низкий голос был похож на рокот моря. — Я имею в виду, что ты разом держишь в голове столько мелочей и не путаешься в них. Про продукты, сроки годности, все эти вещи, которые между собой сочетаются и нет, кому, сколько и чего готовить, калории-шмалории… Зоро, усмехнувшись, сделал рукой какое-то неопределенное движение в воздухе, словно не находя слов для того, чтобы описать весь тот мир мелочей, с которым Санджи, по его мнению, так ловко управлялся, и тот почувствовал, как, против воли, начинают полыхать кончики ушей, когда Зоро его добил: — Я вообще пока не стал с тобой жить, не знал, что еда может быть настолько вкусной, — не замечая молчаливого смущения своего собеседника, продолжил Ророноа, как ни в чем не бывало потягивая вино. Не то, чтобы Санджи не знал, что он хорош. Не то, чтобы ему нужны похвалы, чтобы чувствовать себя уверенно. Просто в комплименте Зоро не было ничего, кроме того, что он имел ввиду. И его прямота и способность признать достоинства в другом оказались тем, чего Санджи совершенно от него не ожидал. А, быть может, похвала Ророноа казалась ценной именно от того, что обычно он был скуп на слова. Сойти жару с щек это все равно не помогало, и Санджи поспешил промочить горло еще глотком вина. — Возможно, тебе стоит даже завести паблик или каналы в соцсетях. Ну, знаешь, записывать и выкладывать видео с рецептами, как ты готовишь. Или рекомендации для спортсменов и тех, кто хочет похудеть, — задумчиво продолжил Зоро, — да, в интернете много мусора, но я нашел несколько хороших тренеров, это реально помогает, и можно хорошо раскрутиться, сделать себе имя. Санджи резко почувствовал жгучий стыд за все те разы, когда проезжался по интеллекту Зоро. Да, сказанное им не отменяло ни чавканья, ни разговоров с открытым ртом, ни храпа или того, что Маримо вряд ли бы отличил Мане от Моне, но Санджи готов был снять ярлык «тупой качок», который повесил на него при первой встрече. А потом Зоро громко отрыгнул вином, и санджино наваждение прошло — Маримо снова был самим собой, его неотесанным соседом, с которым Санджи провел год бок о бок. Не зная, что ответить, Санджи вернул Зоро бутылку вина и поспешил вернуться к созерцанию ночного неба. Кончики пальцев слегка покалывало от опьянения, и Санджи пытался связать россыпь звезд в знакомое созвездие. Они молчали какое-то время, пока Санджи не почувствовал, что смущение прошло. — Кхм, — он прочистил горло перед тем, как прикурить еще одну сигарету, — а ты? Почему ты выбрал кендо, Маримо? Зоро молчал довольно долго, и Санджи даже показалось, что он уснул. — Когда-то это было целью близкого мне человека, — сказал он с горечью, которой Санджи до этого никогда не слышал в его голосе, — заниматься кендо и совершенствоваться, взять мировой титул, основать собственную школу боевых искусств… Это было очень давно, и я дал себе обещание, что сделаю это вместо нее, — как-то невесело усмехнулся Зоро, смотря перед собой в раскатистое звездное небо, и Санджи снова вгляделся в его лицо, с залегшей около рта темной складкой, — и я настолько привык жить этим, что не представляю, как мог бы заниматься чем-то другим. Стоять за кассой в супермаркете? Ходить в офис на пять-два? Быть вышибалой в каком-нибудь баре? Это не для меня. Не знаю, чем еще я бы мог заниматься, кроме фехтования. Да я и не хочу, если честно. Зоро молчал еще какое-то время, и Санджи не смел его прервать. — Но сегодня, не знаю. Я правда не знаю, почему именно кендо. Я не думал об этом. Море плеснуло на пирс волной, окатив их почти по колено. Санджи засмеялся от неожиданности и сел, Зоро тоже подтянулся следом, словно выныривая из своих мыслей, и Санджи почувствовал, что это хороший повод вывести разговор из минорного поля. — Ну что ж, Маримо, — сказал он, хлопнув в ладоши, — тогда пора включать мозги. Устрою тебе сеанс доброты от доктора Санджи. — Валяй, — хмыкнул Зоро, снова делая глоток вина. Того, кажется, алкоголь не брал совсем. Ни смазанных жестов, ни замедленной речи. Контролировал себя Ророноа все-таки удивительно, вынужден был признать Санджи. — Что тебе нравится в кендо? — Хм, — Санджи повыше закатал штанины брюк и снова опустил ноги в море, Зоро же подобрал под себя влажные ступни, усаживаясь, словно в позу для медитаций, — мне нравится, что это путь. Не как у самурая, но… в кендо нет предела, нет точки, знаешь, которую ты прошел — и все, можно расслабиться, теперь ты супер-просветленный мастер, — он передал Санджи наполовину пустую бутылку. — То есть, это помогает тебе становиться лучше и лучше? — Зоро, подумав, кивнул, — в готовке также. Нельзя стать шефом раз и навсегда, постоянно нужно искать что-то новое, экспериментировать, пробовать новые рецепты, продукты, специи. Но, когда я готовлю, я знаю, зачем я это делаю. Мне нравится видеть людей вокруг счастливыми, — просто пожал Санджи плечами, — но зачем ты берешься за меч? Ты хочешь быть самым сильным в мире? Всех победить или типа того? Зоро нахмурился, подбирая слова. — Да, наверное, да. Но не только, — он сделал глубокий вдох, — когда я сражаюсь с кем-то, кто сильнее меня и побеждаю его, я не просто становлюсь сильнее него. Я как будто становлюсь сильнее и себя, каким я был в начале, до боя, — Санджи не был уверен, что уследил за всей витиеватой мыслью Зоро в деталях, но, как ему казалось, ухватил главную мысль, — преодолеваю свой собственный предел. Снова и снова, раз за разом, — голос у Зоро стал гипнотически глубоким, а глаза загорелись по-настоящему. Иногда Санджи видел этот же блеск в глазах Ророноа, когда они дрались, — и это то, что я хочу делать, пока могу. Титулы и медали — скорее, как побочные эффекты, знаешь. Но это не то, к чему я стремлюсь на самом деле. У Санджи от слов Зоро пробежали мурашки по спине. — Это непростой путь, — веско сказал Санджи, помолчав, и, кажется, впервые услышав Зоро по-настоящему. — Что ты имеешь ввиду? Санджи замялся, но все-таки ответил. — Про наш мир. Знаешь, в наше время быть мечником — это не, что бы даже не престижно, это настолько не в тренде, что даже сложно представить нишу, где бы ты мог реализоваться карьерно, — он посмотрел на Зоро и вскинул руку в извиняющем жесте, — я не хочу тебя задеть, я просто размышляю. Хочешь жить — умей вертеться, и вот это вот все. Зарабатывай, покупай машину, жилье в кредит, думай о будущем, — Санджи чувствовал, что вино развязало ему язык, но не мог остановиться, — то есть, нужно иметь яйца, чтобы идти путем, который не принесет тебе всех этих социальных плюшек. Типа, гарантированно, — Санджи подставил лицо прохладному воздуху, отставляя от себя бутылку. Хватит ему на сегодня. — И что, ты хочешь сказать, что надо жить только ради денег? Чтобы зарабатывать на все эти шмотки, телефоны, машины? Ты готовишь ради денег, кок? Санджи даже не обиделся. Конкретно его пунктик на красивых вещах был связан с тем, что в интернате нельзя было иметь ничего, кроме регламентированного набора стандартных гигиенических и канцелярских принадлежностей, а за единообразием в одежде следили особенно строго. — Нет-нет, — Санджи помотал головой, попутно вспоминая Джерму: капиталистический тоталитарный рай из стекла и железа, — я готовлю, потому что чувствую, что на своем месте. Не знаю. Наверное, глобально, мне хочется сделать мир чуть лучше. Пусть и таким простым способом. Так я ощущаю себя частью чего-то важного, — Санджи понял, что заговаривается, — мне хочется быть частью чего-то важного… Санджи замолчал и снова заел свою откровенность сигаретой. Обещал Зоро сеанс психотерапии, а сам разболтался. — Ты знаешь, наверное, я не такой, — после паузы ответил Зоро, посмотрев Санджи прямо в глаза. Тень легла на лицо Ророноа, и Санджи снова поймал ощущение ирреальности происходящего, наблюдая за собранной в позе лотоса фигурой Зоро. Тот смотрел на Санджи с темным блеском в глазах, но взгляд его был направлен куда-то сквозь Санджи, и тот почувствовал себя неуютно, — возможно, это очень эгоистично, но я делаю то, что я делаю, ради себя, а не ради других, общества или мира вообще. Я хочу знать, где мой предел. Хочу знать, что я могу и чего стою. На все остальное мне плевать. Санджи ответил то, что думал: — Это честно, — голос оказался хриплым, словно он долго молчал. Санджи посмотрел Зоро в лицо и продолжил, — если у тебя есть способности к чему-то, то это как минимум глупо — проебывать свою единственную жизнь, даже не попробовав их развить. И плевать, кто что думает, да. Даже если это не вписывается в общественные рамки. Зоро выглядел так, словно не ожидал, что Санджи его поддержит. Один-один, брюссельская капуста-баклажан, кажется, Санджи все-таки тоже его смутил. — Никогда не думал, что скажу это, поварешка, но я с тобой согласен. Санджи улыбнулся и закурил, думая о том, что ни с кем, кажется, до этого, он не был столь откровенен. Они проговорили еще с час, пока Санджи не понял, что начинает задремывать. Да и Маримо тоже клевал носом, пропуская его вопросы. Время близилось к четырем утра, начинало слегка знобить, небосвод светлел. Санджи медленно поднялся, покачнувшись, но устоял на ногах. Он собрал остатки закусок и поднос. Зоро повозился и поднялся следом, подхватив свои тяжелые ботинки. — Пошли, уже поздно, — зевнул Санджи, — судя по всему, скоро утро, а мне бы поспать хоть пару часов. Нужно выпроводить всех на корабль, а после я закрою кассу. Санджи насвистывал себе мотив, который услышал недавно по радио, пока они шли к ресторану, шлепая босыми ногами по полу; Зоро тяжело шагал следом. — Все-таки ты странный, кок. *** Утро было ясным. Небо теплело и стелилось над горизонтом, и море вскипало белой пеной волн навстречу розово-серой рассветной тяжести. Санджи стоял, курил свою первую утреннюю сигарету, — чувствуя знакомую дрожь, пятном растекающуюся по затылку, и легкое онемение в кончиках пальцев, — от никотина тело становилось легким и напружиненным, несмотря на недосып. Гигантский мир стелился напротив Санджи и нависал над его головой, и, как и всегда, перед раскатывающейся жидкой глыбой моря он чувствовал себя маленькой и скользящей песчинкой, глубокими глотками воздуха просаливая легкие. Мысли были тягучими и прозрачными, и Санджи позволил им просто сменять друг друга, не цепляясь ни за одну. Из сонной похмельной прострации его вывел гонг кухни. Мугивары должны были отплыть после раннего завтрака, но Санджи не мог отказать себе в удовольствии встать за плиту еще раз — неизвестно, когда он сможет вновь повидаться с Зеффом. Светало, время близилось к половине седьмого утра, но камбуз уже был полон жизни, — бодрые, улыбающиеся повара, ароматы специй и выпечки, аппетитно шкварчащие сковородки. К ресторану начинали подтягиваться первые катера и лодки, зал медленно наполнялся посетителями, полетели официанты, уведомляющие звоночком о каждом новом заказе. Санджи с сожалением окинул взглядом блестящую чистотой рабочую стойку и висящий рядом на крючке белый китель, еще раз провел по металлической поверхности кончиками пальцев и взял в руки чашку с недопитым кофе. Мугивары грузились на корабль, и, значит, пора было прощаться. Внимание Санджи привлек маленький поваренок, прильнувший лицом к большому панорамному окну, выходившему к одному из пирсов, и он подошел ближе. На длинном, выступающем в море пирсе стояло два человека. Санджи присмотрелся, и его брови удивленно поползли вверх — из-под знакомой черной банданы коротким ежиком торчали зеленые волосы Зоро. Все три катаны Ророноа были обнажены и мокро блестели на солнце. Он принял одну из своих атакующих стоек: все три меча параллельно друг другу с одной стороны, ноги крепко упираются в землю, майка облегает решительный разворот плеч. Санджи почувствовал, как взмокла майка на спине, и во рту пересохло. В следующее мгновение Зоро бросился вперед. Санджи выронил чашку, и черное пятно, как рана, растеклось по полу. На месте, где секунду назад стоял Зоро, лежало тело, и темная, вязкая лужа окружала его корпус, словно нимб.