Чувствуешь?

— Око за око, блядь! ㅤДжей процедил фразу через зубы, прошипев за звуком хлопающей двери сзади. Джон би метался за его спиной, проговаривая что-то про разумность поступков и их последствий – «что ты делаешь, Джей-Джей?!» и «Джей-Джей, о господи, объяснись!». Если честно, Джей не хотел объяснять ровным счётом ничего, особенно в моменте, когда залез в шкафчик Барри и выгреб оттуда целую пачку денег. Конченный уродец, у которого ни одного морального компаса. Чего ему не хватало, с таким количеством грязного бабла?! Джей это дерьмо не оставит вариться просто так. — Джей-Джей, какого хрена?! Положи эти деньги! — Прокричал Джон би, пытаясь вмешаться и взять его кисти на себя. — Оставь меня! — Джей резким движением повернулся к нему лицом и, выцепив свои руки вперёд, грубо отпихнул шатена от себя на кровать. — Он угрожал нам, блять, чертовой пушкой! Зуб за зуб, пусть расплачивается. Постель жалобно скрипнула под весом Джона и тот, с лицом полного непонимания, строго воззрился на блондина. — Ты не в своем уме. — Неужели? — Он горько усмехнулся, неуклюже запихивая всё зелёное во внутрь своего рюкзака, — А когда эта тварь к нашим вискам пушку приложил, я был в своем уме? А когда мы осознали, что эта старая сука из ломбарда нас развела, я был в своем уме? Когда мы сидели в гребанном подвале у сумасшедшей бабки и молились, чтобы она не попала пулей в нас, – все, блять, тоже нормально было? — Мы нашли выход! — Истерично прокричал ему Джон в ответ и, встав с лежачего положения, пытался вмешаться и отставить деньги обратно. — Мы выбрались, мы забрали золото, мы уехали! Мы можем сейчас просто уйти. — И что дальше, Джон Би? — Он повернулся к парню всем корпусом и бесцеремонно выдернул свой рюкзак из его рук. — Сидеть и ждать, пока этот барыга расскажет своим друзьям, что у каких-то четырех подростков полные карманы золота? Ты правда веришь, что Барри нас просто так отпустит? — А теперь, думаешь, отпустит? — Джон напористо жестикулировал руками, не отставая от Джея, который уже выходил из берлоги наркомана, попутно закрывая молнию рюкзака и роняя пару зелёных купюр на землю. Он вывалился на крыльцо, глотая жгучий воздух вечерних сумерек. Обычно в такое время суток они вчетвером отлынивали у причала в южной стороне и обсуждали свою жизнь, если бы им свезло чуть больше. И, как полагал Джей, сейчас есть все шансы зажить «акульей» жизнью. Он крал деньги и раньше. Мелочь из карманов состоявшихся туристов, еду из круглосуточных магазинов, когда было совсем безвыходно. Периодически даже осмеливался «позаимствовать» некоторые запчасти для Елизаветы, в автомагазине, где подрабатывал сам. Для него это было честно. Брать то, что плохо лежит – закон трущоб, а трущобы это вся его жизнь. С каких пор я стал тем, кого нужно уговаривать быть благоразумным? Задал себе вопрос Джей и, пожалуй, оставит его на ночные раздумья, когда снова запретит себе копаться глубже. Спасибо, ты молодец Джей-Джей. Мы бы без тебя не справились, Джей-Джей. Да всего каких-то четыре слова, которых он, увы, никогда от них не услышит. От Поупа, – снова Поуп, всегда Поуп, – голос разума, голос совести. Воплощение правильности и олицетворение воспитанности. От Киары, – никогда от нее. Потому что Джей ведь выше этого. Она не просила разумности от него, она всегда ждала этого. И Джон Би, который в данный момент смотрел на него как на какого-то Топпера или, что ещё хуже, как на Рэйфа. Джон Би всегда находил правильные слова. Джон Би всегда знал, как лучше. Джон Би разумнее, он рассудительнее, он всегда найдет, что сказать. Но сейчас, видимо, не нашел. И, что самое худшее, Джей-Джей бы сказал. Он бы сказал каждому из них, если бы они сделали для него хоть половину того, что он делает для них. — Мать твою, Джей! — Сказал Поуп и без промедления хлопнул дверью их фургона. Блондин на секунду зажмурился от громко стука. — Украсть деньги у дилера? Да ты свихнулся! — Я спасаю нам задницы! — Он швырнул одну пачку в руках на торпеду их фуры. Киара инстинктивно отшатывается, как от взрывчатки. — На нас будут охотиться, и вы хотите сказать, что.. — Ты не подумал. Ты никогда не думаешь! — Перебил того Хейворд. — Не думаю, значит? — Приглушённо переспросил Джей. — Я просто делаю всё, чтобы мы не сдохли. — Ты делаешь то, что нужно тебе. Чтобы почувствовать себя героем, чтобы мы говорили: «О, Джей спас положение, Джей молодец!» — Поуп, заткнись, — Проговаривает со стороны Джон Би, который во всю успокаивает прижавшуюся к нему Сару. — А что «заткнись»? — Он обернулся к нему, показывая рукой на блондина. — Я устал, Джон. Хватит терпеть. Мы все устали и мы больше не можем расхлёбывать то, что ты творишь, Джей-Джей. Терпеть. Отец терпел его. Каждый вечер, когда возвращался с работы, терпел его музыку в комнате, терпел, что Джей ест его еду, ходит по его дому, занимает место. Терпел, пока не начал бить. Учителя терпели его. Три года в средней школе и три года: «Джей, перестань перебивать. Джей, перестань баловаться. Джей, повзрослей». Терпели его, пока не начали отстранять с уроков. Начальник в его любимой автомастерской терпел. Три месяца. «Джей, ты отличный механик, но клиенты жалуются на твое поведение.» А клиенты жалели, что не могут купить себе такого же сына. Он терпел его, пока не выгнал на улицу без зарплаты. И друзья терпят его. Пока не.. Он вытер над губой и шмыгнул носом, открывая дверь фургона, чтобы с заднего сиденья забрать свой пистолет. Он стоял на тротуаре и разглядывал свое отражение на тонированном стекле. Лицо разбито, губа рассечена, – когда успел? – из уголка сочится алая жидкость. — Ну и пошли вы. Джей развернулся к ним спиной и ушел туда, где темнее. Нет, он не уходил, он сбежал – слинял, как трусливая собака, поджав хвост. Сделал вид, что он выше их нравоучений, что он справится и без проклятых наставлений. Он услышал звук тяжёлых шагов за спиной. Не обернулся, не хотел показаться ещё более жалким, но сердце, даже если соврать, пропустило удар – кто-то пошел за ним? Например, Сара, которая в последний момент его ухода прокричала что-то в спину. Он, если честно, не разобрал слов, но отлично разобрал плачущую интонацию. Вдруг Ки не выдержала, вдруг Джон Би, самый близкий, сорвался и.. — Пусть идёт. Голос Киары. — Остынет и вернётся. Закрылась дверь фургона и, с громким шумом мотора, завелся двигатель. Они уехали. Он зажмурил веки так сильно, что перед глазами поплыли красные круги. Влага невольно подступала к щекам, а Джей искренне верил, что разучился выделять слезы ещё в десять лет, когда пришло осознание, что они только сильнее провоцируют на избиение. В груди почти физически разрасталось гнусное и скверное чувство утраты. Он бы отдал за них жизнь. За каждого из них. Он не думая подставился бы под пулю, нырнул бы под воду, принял бы нож себе в затылок. Но стоял лишь один актуальный вопрос: насколько они готовы пожертвовать собой ради него? ㅤА в общем, знаете, неважно. Джей не жалкий пиздострадалец и через время все вернётся на круги своя, так ведь? Они забудут об этом и все снова будут вести себя как прежде, даже не подозревая, почему такие горящие глаза в некоторые моменты утихали без особых поводов. Джей снова станет всех раздражать, а Киара лишь закатывать глаза. Поуп снова будет впаривать ребятам что-то про надёжность и состоятельность плана, пока Джон Би, к сердцу близкий, куда-то исчезает с Сарой. Но главное, наверное, заключалось в том, что для Мэйбанка все уже далеко не будет как раньше. Он уже час с лишним шествовал к родному пирсу, где его ждали грязные доски и ощущение ненужности, пусть даже собственному морю. Он простоял ещё минуту в тишине ветра и разглядывал свободный полет чайки. Достал из кармана мятые купюры, которые выпали при стычке с Джоном, произошедшем которого очень раскаивался. Невзирая на внутренние вопросы о том, должен ли. Глаза метнулись к Елизавете, надёжно привязанную к причалу. — Соскучилась, девочка? — Джей пододвинулся ближе и отвязал швартовы, плавно запрыгивая во внутрь катера и завел мотор. Звук старого, но громкого двигателя, отдался приветствием. Он погладил руль. — Я тоже. Он вывел лодку в пролив и взял курс на то место, где он и не мечтал побывать. Джей выкрутил ручку газа до упора и рванул на всей скорости. «Елизавета», благо, слушалась руля, как верный пёс – голоса хозяина. Джей вёл её вдоль берега, но не удосуживался смотреть по сторонам. Взор глаз был направлен лишь на свои бесконечно трясущиеся ладони, болезненно сжимающие руль, на сбитые костяшки и на грязь, что забилась под ногти. Интересно, а они уже доехали? Ветер трепал блондинистые волосы, задувал под лёгкую футболку, холодил разбитые губы. Он потерял внутренние часы и, если честно, даже не пытался понять, сколько времени, но береговая линия менялась одна за другой, гнилые деревянные причалы сменялись на бетонные и ухоженные, с цветной подсветкой и сотнями камер. Где-то там, где он уже проплыл, они в четвертом валяли дурака до рассвета, пили дёшевое пиво, что отец Киары должен быть выкинуть и терялись в грёзах мечтаний, что однажды улетят на Юкатан. Ладно, тут он перегнул. Только Джей пытался всем навязать, что мексиканский залив около карибского моря, того самого, из его любимого фильма – самое то для сёрфинга. Вода была его естественной местностью, где он обращался с доской лучше, чем любой из них. На самом деле он не мечтал уплыть, как Джон, например. Он был согласен на любой остров, который они бы предложили, будь то даже не миражами залитый Юкатан. Лишь бы рядом были. Богатый район. Джей сбросил газ, пригляделся к местности получше. Ему посчастливилось здесь побывать лишь пару жалких раз – возил заказы мистера Хейворда вместо с Поупом во всякие зажратые особняки, где даже личные прислуги мажоров глядели на него как на низшую шавку. Он, по крайней мере, никому не служил. Но им, в отличие от Джей-Джея, обеспечивали крышу над головой и приличную одежду. Он оглядел свою заляпанную в грязь рваную футболку и джинсовую кепку, надетую козырьком назад. Парень причалил у общественного яхт-клуба «Figure Eight», но не был уверен, что его даже отсюда не вышвырнут или не затопят. В общем, всё на выбор. Акула всегда была гостеприимной стороной, как никто другие. Он открыл молнию и загреб пару пачек зелёных к себе в карман, после методично закидывая рюкзак под красноватое сиденье, в самый дальний угол где обычно лежат запасные канистры. Пистолет он, от греха подальше, брать с собой не стал. В то же место, просто чуть ближе, чтобы если что – нащупать без колебаний и тотчас. Он перегнул через борт и сразу ощутил, как доски не прогибаются под ногами, держат крепко и надёжно. Он оглядел свою девочку и она, среди роскошных и белоснежных яхт, смотрелась обшарпанной, какой-то.. поношенной. — Ничего, детка, — шепнул Мэйбанк и погладил катер по краю, — мы ненадолго. Набережная вывела его к огромному торговому центру, что он обычно разглядывал на экране своего телика. Неоновые лампы гудели назойливо, отливая всё в мертвенно-фиолетовый цвет. Он существенно отпрянул, когда увидел, что перед ним завалилась толпа мужиков, что вырядилась как павлины и дверь, с мягким шорохом, автоматически их впустила внутрь.