Ты же тоже

Вика залпом выпила вино и со стуком поставила бокал на стол. Алкоголь обжигал горло и в то же время опьянял, унося с собой стыд и вину. Горький вкус застрял на языке. Карие глаза затянуло пеленой. Запах табака перемешался в воздухе с терпким алкоголем. Из настежь открытого окна дул прохладный ветер, который уносил с собой духоту запахов. Кудрявая девушка стряхнула пепел с сигареты и зажала её между губ. Разноцветные глаза рассеянно смотрели на Вику. Они учились в одном университете, на разных специальностях. Никто не знал об их "связи". Между ними не было дружбы или же отношений. Это было нечто другое: вязкое, грязное, неправильное, но полезное и необходимое. Возможность, при который ты можешь забыться. Забыть проблемы, бывших, завтрашний день. Взаимовыгода. С каких пор у них началось "это"? Никто из них не помнил. Да и нужно ли? До тех пор, пока это спасает их от проблем, плевать на последствия и чувства. — Пошли, — Николаева поднялась со стула. Сигарета тут же была викинута в окно вместе с ненужными мыслями. Их место заняли чужие губы, жадно впиваясь. Они опьяняли сильнее, чем крепкий алкоголь, и точно так же отправляли в небытие. Шершавые пальцы проскользнули под полосатую рубашку. Они слегка прошлись по бледной коже, вызывая табун мурашек, и крепко сжали талию. Адель отстранилась и уставилась в карие глаза. В них плясали огни, выдавая желание. Горячее дыхание опалило лицо Шайбаковой. Непонятное чувство сжало сердце в груди. Будто было что-то не так. Что это — страсть или жалость? — Мне нужно ещё выпить, — подала голос Шайбакова и высвободилась из чужих пальцев. — Недочёт идеального плана? — усмехнулась Вика, скрестив руки на груди. Она спиной облокотилось о стену, стараясь удержаться на ватных ногах. Перед глазами всё плыло. — Тебе ли не плевать? — Адель откупорила бутылку вина и сделала большой глоток. — Быстрее давай, кудрявая. Бутылка была поставлена на пол, в кучу остальных пустых бутылок. Шайбакова взяла Вику за руку и потянула в спальню. Вещи разбросаны по комнате. Адель нависала над Викой, упираясь головой в её плечо. Ногти Николаевны больно впивались в спину. Наверняка на ней потом останутся красные царапины, которые дополнят коллекцию практически исчезших прошлых полосок. Но сейчас было не до этого. Адель заткнула протяжный стон Вики поцелуем. Она целовала напористо, не давая перехватить инициативу, и медленно, желая насладиться теплом как можно больше. Губы ловили каждый стон, не позволяя вырваться наружу. Ритм пальцев отдавался в ушах. Шайбакова чувствовала, как Вика при каждом их толчке сжимала их. Чувствовала дрожь тела. Это завораживало и сильнее возбуждало. Небытие. В голове нет ничего, кроме Николаевы.

***

Тяжёлое дыхание прерывало тишину. Усталость навалилась пластом. Внутри до сих пор играли остатки жара и возбуждения. — Я всё ещё скучаю по ней... — слова прозвучали пусто, но обыденно. Они звучали слишком много раз при их встречах, став подобием традиции. Хотя традицией это трудно назвать. Интимное и сложное. Они будто оправдывали их цели, причины пребывания здесь. Забытые бывших — это объединяло их и в то же время вгоняло в рамки, в которые никто не хотел впускать. Вика повернулась к Адель и слабо улыбнулась. Улыбка вышла кривой, выдавая чувства. Спокойная маска на лице рушилась. — Я тоже. Шайбакова заторможенно кивнула и достала из тумбочки пачку сигарет. Щелчок зажигалки — табачный дым заполнил душную комнату. Адель ни разу не затянулась, пялясь на тление фильтра. Пепел падал на пол, теряясь в черном ламинате. Точно так же терялась и она, трахая Николаеву. Выбивая из неё воздух, при каждом толчке пальцев. А дальше всё повторялось, но наоборот: Николаева нависла над ней, оставляла следы, трахала так, что Адель забывала себя. Она мастерски работала языком, зная её вдоль и поперёк. Порой Адель и не понимала как она дошла до этого. Как она смогла впустить в свою жизнь нового человека? Да и не просто человека, а Николаеву. Вика скучающе взглянула на неё и выхватила из холодных пальцев сигарету. — Это иронично. Не так ли? — безразлично подметила Вика. Адель вздрогнула и удивлённо уставилась на неё. Вика внимательно посмотрела на неё и, найдя что-то в выражении её лица, добавила: — Обо мне думаешь? Адель поёжилась, но не из-за вопроса, а из-за карих глаз. Они смотрели так, словно уже знали ответ. Выворачивали изнутри всё сверх ног, безжалостно и легко. Комок в горле застрял, не давая произнести слов. Лицо Вики снова вернуло спокойствие и выглядело пугающе пустым. — Я напоминаю тебе бывшую? — Нет, — выдавила Шайбакова и отвела взгляд. — Нет? — переспросила Вика, не изменившись в лице. — Вы разные... Конечно, когда у тебя были блондинистые волосы, то вы были похожи внешне, — слова шли с трудом. — Но ты полная противоположность Саши. — Вот как, — Вика усмехнулась. — Впервые слышу её имя. С чего такая щедрая? И не Гастелло ли это...? — Почему только обо мне? — возмутилась Адель и встала с кровати в поисках одежды. — Ничего я не щедрая! Просто... — Просто что? — Заткнись, — Адель натянула поверх лифчика чужую черную толстовку. Толстовка окутала теплом. Запах кофеина ударил в нос — запах Николаевы. Адель никогда не думала, что привяжется к нему. Она не любила запах кофе. Вслед за толстовской были натянуты такого же цвета свободные штаны. — Это моя толстовка. — безразличный голос резал по ушам. — Ты так и не ответила на мои вопросы. — Заткнись! — Шайбакова повернулась к Вике, крепко сжимая кулаки. Николаева подняла брови, оставаясь невозмутимой. Но сжатая челюсть и потемневший взгляд говорили обратное. — Неужели ты не понимаешь, что это переходит границы? Я не хочу обсуждать с тобой мои проблемы! Глупо думать, что если мы трахаемся, то тебе всё дозволено!— Шайбакова подошла ближе, нависая над Викой. — Считаешь это глупым? — Вика затянулась и шумно выдохнула дым в лицо Адель. Шайбакова поморщилась, но не отвернулась. Не сейчас. Она упрямо уставилась на Вику, хмурясь. — Что ты подразумеваешь под словом "это"? — Нашу связь — А она есть? Вика потушила сигарету о пепельницу, стоящую на полу и там же оставила её. Карие глаза рассеянно проследили за струйкой дыма и вновь вернулись к пепельнице. Маленький окурок пополнил запасы остальных таких же мелких окурков. Адель следила за каждым действием Вики, ощущая как с каждой секундой напряжение в теле нарастает. Её спокойствие выводило из себя. Маска, которую она каждый раз надевала, словно так и должно быть. Кулаки чесались, желая пару раз вмазать по её лицу, чтобы стереть эту физиономию. — Есть. Иначе нас не было здесь. — Ты знаешь для чего это всё. — Знаю, — Вика хмыкнула. — Я считаю это глупым, когда ты пытаешься перейти мои границы. Не надо меня спасать. Спасибо, мне уже хватило этого по горло, — Адель говорила серьёзно, отчеканивая каждое слово. — Как скажешь.

***

«Буду через 30 минут» Вика немигающим взглядом сверлила сообщение. После того дня прошло два месяца. Два чёртовых месяца: ни смс-ки, ни звонков, ни взглядов в коридоре университета. Ничего. Будто они были не знакомы. Адель избегала её. Стук в дверь прозвучал громко в тишине квартиры, как гром среди ясного дня. Вика перевела взгляд на коридор. И так узкий коридор казался ещё уже и меньше. Стены, обклеенные полосатыми обоями, веяли холодом. Нервная усмешка вырвалась из покусанных губ. — Ты наверное шутишь, кудрявая? — тихий вопрос растворился в воздухе, не ожидая ответа. Николаева не спеша поднялась и направилась в коридор. Шаги давались тяжело как будто она шла на верную смерть, а не открывать дверь. Прислонившись ухом к двери, Вика замерла, вслушиваясь в тишину подъезда. — Вик, я знаю, что ты здесь, — дверь приглушала хриплый голос, но всё равно было отчётливо слышно его надломленость. — Мне нужна помощь... Щелчок — дверь медленно отворилась. Перед Викой предстала жалкая картина: мокрая одежда прилипла к бледной коже, а костяшки кулаков разодраны в кровь. В разноцветных глазах Адель скопилась влага, готовая вот-вот вырваться наружу и политься ручьями. Вика издала тяжёлый вздох. Вся её обида тут же испарилась. Шайбакова напоминала побитого щенка, которого выкинули на улицу. Вика подошла вплотную к Адель и аккуратно обняла её. Пальцы слегка сжали мокрую ткань, боясь упустить. — Я могу... — Да, — перебила Вика. — Оставайся. Адель шмыгнула носом и уткнулась в черную майку Вики. Ткань майки стремительно намокала. — Спасибо... Вика не знала сколько они так простояли. Да и было не важно. Она чувствовала как Адель дрожала и в груди всё сжималось. Хотелось забрать чужую боль, лишь бы облегчить ношу. Ей не нужно было знать, что случилось. Адель расскажет, когда будет готова. Правда она никогда ни чем не делилась — не была готова. Или не хотела. — Замёрзла? — шёпотом спросила Николаева. Адель подняла голову и устало посмотрела на неё. Взглядом пробежалась по лицу и остановилась на губах. Облизнулась и припала к ним, прикусывая нижнюю губу. Вика приблизилась, углубляя поцелуй. В нём не было былой грубости, резкости и страсти. Только нежность и робкость. И страх спугнуть. — Прости, мне не хватало твоего тепла.