«Зовите меня по имени»

Это не могло произойти. Только не так. Рацио не чувствовал собственного тела, пока бежал по длинным коридорам роскошного отеля «Грёзы», кажется, он забывал даже дышать. —Картёжник, если Вы посмеете умереть раньше, чем я прибегу... — рвано выдохнул он, бесцеремонно распихивая людей, болтавших в коридоре. Не похоже на всегда собранного учёного. Он бежал, не видя ничего. Перед глазами растерянный, загнанный взгляд, что Авантюрин бросил ему в кабинете Воскресенья, сменялся увиденной издалека битвой членов Звёздного экспресса с нахальным, так любившим играть на его нервах коллегой. Последнее, что Рацио помнил — сокрушительный удар, что нанесла Авантюрину загадочная женщина.  Дальше он не помнил ничего. Не помнил, как вышел из мира грёз, как судорожно вылез из чаши сновидений и ломанулся к нему, коллеге, вынужденное сотрудничество с которым он, казалось, не выносил. После нескольких минут, казавшихся ему непростительно долгими, Веритас наконец оказался напротив двери номера Авантюрина. —Если Вы заперлись.. Клянусь Эонами, я выломаю дверь. На его удивление, дверь, однако, поддалась легко, лишь жалобно скрипнув, словно извиняясь за то, какую картину открыла взгляду Рацио. Авантюрин лежал в чаше сновидений, погрузившись в седативное вещество с головой и не дыша. Его поза была неестественна и не вызывала ничего, кроме жалости. —Какаваша... Веритас подбежал к беспомощному недвижному телу, распластанному в чаше. Неужели, опоздал? Он аккуратно обвил руками талию и шею мужчины, поднимая его из жидкости по грудь. Голова Авантюрина безвольно повисла назад.  —Нет... Прошу, Вы... Ты не можешь... Глаза Рацио застелила предательская влага, и он обессиленно прижался к груди мужчины. Тихий, сбивчивый удар. Ещё один. И ещё. Сердце Авантюрина упрямо продолжало биться. Учёный вздрогнул. Ему показалось? Он поднял картежника на руки и, спешно пройдясь по комнате, встал на колени, осторожно уложив его на диван. Тело Авантюрина дёрнулось и он закашлялся, а потом с трудом открыл глаза, слабо глядя на спасителя. —Док?.. —Вы... живы... — только и смог выдавить из себя Веритас, прежде чем не сдержался и обнял мужчину. Авантюрин инстинктивно напрягся в его руках, но не оттолкнул. —Жив... — Он негромко рассмеялся словно сумасшедший. — А я-то думал, что в этот раз удача отвернулась от меня. —Не смейте, — тихо, но злобно прошептал Рацио. —Чего? —Не смейте вверять свою жизнь воле судьбы. Вы не игральная фишка. —Ты прав, я стою куда меньше, — попытался пошутить Авантюрин, но на его смешок Рацио лишь ближе прижался к его шее. — Ну ты чего, Док? Рацио медленно отстранился, и лишь тогда Авантюрин рассмотрел искажённое болью и страхом, запыхавшееся лицо учёного. Его щёки блестели от влаги. Неужели... он плакал? —Док?..  Он не ответил. —Рацио. Мужчина лишь продолжал смотреть на него не мигая. —Веритас. Учёный пошатнулся, всё ещё стоя на коленях, и взглянул в глаза Авантюрина, пытаясь вернуть своему лицу привычное невозмутимое выражение. —Вы позвали меня по имени. —Ты не отзывался по-другому. Рацио притворно фыркнул. —Наглец... Привычная ехидная колкость, но как же тепло от неё стало в груди. Авантюрин облегчённо выдохнул и слегка улыбнулся. —Я больше не буду. Как тебе больше нравится, «Док» или «Рацио»? Ну же, скажи... Ну не сердись на меня... —Веритас. —А? Учёный невольно придвинулся ближе. —Зовите меня по имени. Всё равно у Вас совести нет... Авантюрин удивлённо посмотрел на Рацио и... расхохотался. —Я сказал что-то смешное? —Нет, но ты... Так глупо, правда? Я думал, что ты меня ненавидишь. Глаза Веритаса округлились, а рука осторожно легла на край дивана. —Почему?  —Ну, ты же постоянно язвил, называл меня «безнадёжным картёжником»... —Вы... тоже язвили. Я думал, у Вас такой юмор. Авантюрин слабо улыбнулся ему и придвинул свою ладонь к ладони Рацио, заставляя их пальцы слегка коснуться. —Так ты... переживал за меня? —Переживал? Да Вы меня чуть с ума не свели! Взгляд Авантюрина смягчился и он осторожно коснулся рукой плеча Рацио. —Всё хорошо, я же в порядке. —Если бы я не успел, не были бы. Картёжник шумно выдохнул, виновато улыбнувшись. —Что правда, то правда... Ты спас мне жизнь. —Не говорите так, — Веритас почему-то больше не смотрел на него. —Почему? Это же так. —Потому что... Так Ваша возможная... кончина ощущается реальнее. —Рацио... — Авантюрин неуверенно потянулся рукой к щеке учёного. —Веритас. Я же попросил Вас. Картёжник всё же позволил себе непростительную вольность коснуться лица Рацио. Его кожа оказалась такой мягкой и тёплой. А ещё мокрой от слёз. —Разве это будет честно, если я буду звать тебя по имени, а ты всё так же продолжишь обращаться ко мне на «вы»?.. —Я... — Рацио слегка прижался к ладони на своей щеке. — Я Вас уважаю, только и всего. —И я тебя уважаю. Но не думаешь ли ты, что мы достаточно близки, чтобы перейти на «ты»? Сам же предлагаешь тебя по имени звать, — хохотнул Авантюрин. —Не предлагаю, а прошу. —Тем более. Рацио со вздохом покачал головой, а после встретился взглядом с коллегой. —Ты.. больше так не делай. Пожалуйста. Авантюрин испуганно убрал ладонь от лица Рацио, но тот аккуратно остановил его. —Я не об этом... Трогай сколько хочешь, только... Прошу... Не рискуй так. Слова «трогай сколько хочешь» выскользнули в общем потоке, и Веритас, кажется, и сам не понял, что сказал, пока лицо Авантюрина не вспыхнуло. —Не... Я не про это. —Знаю, — он нервно откашлялся, — но мы с тобой никогда не были так близки. —Это хорошо или плохо? Авантюрин задумчиво отвёл взгляд. —Не знаю, — честно произнёс он, — но мне давно не было так комфортно, как сейчас рядом с тобой. —Я... польщён. Они неловко улыбнулись друг другу, два совершенно разных человека, которые вряд ли нашли бы общий язык, если бы совместная работа не вынудила их... Но сейчас они были ближе всего друг для друга. Так были ли так важны причины? Первым двинулся Веритас, осторожно прижимаясь губами к щеке мужчины напротив. Авантюрин вздрогнул и испуганно оттолкнул его. Выражение лица Рацио было сложно рассматривать без сожаления. Именно им были полны и его собственные мысли. –Прошу, простите... — опять перешёл на «вы». Упрямец. — Я, наверное, неправильно понял.... Картёжник активно замотал головой. —Нет, ты... Ты мне тоже нравишься, — слова дались ему тяжело, но куда тяжелее было видеть боль отказа в глазах напротив. —Тогда... почему?.. Авантюрин поднялся и сел как следует, взглядом приглашая Рацио присоединиться к нему. Учёный тихо опустился на диван рядом с ним, украдкой глядя в уже такое родное лицо. —Это из-за моего прошлого. Ты ведь знаешь... что делали с авгинами после захвата Сигонии? По спине Веритаса пробежала мелкая холодная дрожь. На душе стало неуютно и липко. –Знаю. Вы... в рабстве... подверглись насилию? Картёжник нервно закусил нижнию губу и коротко кивнул. —Мне тяжело даётся физический контакт после этого. Рацио не знал, что ответить. Что вообще делать в такой ситуации? —Идите сюда... — он неуверенно распахнул руки для объятия, и Авантюрин зарылся лицом в его шею, облегчённо выдохнув. —Ты мне нравишься. Очень. —Вы мне тоже... —Нет, — картёжник резко прервал его, не позволив договорить. Учёный немного отстранился, с непониманием подняв одну бровь. —Нет? Авантюрин задумчиво помотал головой и опять уткнулся в тёплую шею. —Ты неправильно это сказал. —Вы имеете в виду... — Рацио задумался, нежно поглаживая мужчину по спине, к которой липла всё ещё мокрая от седативного вещества рубашка. — Ты мне нравишься. Дыхание картёжника едва заметно дрогнуло и он нехотя отстранился от шеи коллеги. —Скажи ещё раз. —Ты мне нравишься, Авантюрин. —Веритас, а можно... по имени? — прошептал он глядя на Рацио с такой надеждой и уязвимостью, что шанса на отказ просто не было. Он аккуратно взял ладонь картёжника в свою и тепло улыбнулся ему. —Ты мне нравишься, Какаваша.