"Последняя" просьба Эшли

      — Эшли, быстрее! — слышу властный голос Леона и увеличиваю скорость своего бега.       Ноги нещадно болят, я не бегала так много никогда за свои двадцать лет. Может, заняться лёгкой атлетикой, когда выберусь отсюда? Точнее, если выберусь… Мы вбегаем в очередную комнату, и мой телохранитель начинает баррикадировать дверь.       — Зачем ты это делаешь? — с волнением спрашиваю я, ведь в любой момент сюда может завалиться толпа этих тварей. Дверь, подпёртая шкафом, им не помеха, мы просто окажемся в тупике.       — Мне пришло сообщение от наших людей, скоро прибудет вертолёт. Нам нужно переждать буквально пару часов. Мы хорошо оторвались от жителей деревни, здесь они не должны нас найти, особенно если будем вести себя тихо, — говорит он, продолжая подпирать дверь всем, что есть в небольшой комнате.       Я же опускаюсь прямо на пол, совершенно потеряв остатки сил, и приваливаюсь спиной к стене. Пытаюсь бороться со сном и наблюдаю за Леоном, который всё ещё мечется по комнате, но усталость берёт своё, и я проваливаюсь в беспокойную дремоту.       — Эшли! Тебе плохо? — голос парня и его рука на моём плече выводят меня из сна.             Поднимаю на него взгляд и вижу искреннее беспокойство, отчего моё сердце начинает биться чуть чаще, чем должно.       — Кхм… всё нормально. Просто я очень устала, вот и отключилась. Ты как себя чувствуешь? — спрашиваю, потому что мне действительно важно это знать. Сколько он уже пережил, спасая меня. Жизнь единственной и любимой дочери президента не предполагает обучения военному делу, поэтому против толпы больных сектантов я мало что могу сделать.       — Я в порядке, не волнуйся. — Он убирает руку с моего плеча, и мне сразу становится чуть холоднее. — Дверь надёжно заперта, твари к нам не попадут. Как только мне подадут сигнал, мы выберемся из комнаты и улетим на хрен отсюда.       Впервые за всё это время его губы трогает слабая улыбка.       Он так же, как и я, сползает к стене — достаточно близко ко мне. Наши плечи и ноги почти соприкасаются, отчего я начинаю чувствовать лёгкое волнение.       Украдкой бросаю на него взгляд: до этого момента не было возможности хорошо его рассмотреть в бесконечной погоне, поэтому разглядыванием я собираюсь заняться именно сейчас. Я бы была лгуньей, если бы сказала, что он некрасив. Он чертовски красив.       Аристократичное лицо с чёткими чертами, пронзительные голубые глаза, волосы лежат чуть небрежно, делая его образ ещё более привлекательным. Я засмотрелась и поняла, что уже минимум пять секунд парень смотрит мне в глаза, как бы спрашивая: «Чего ты хочешь?»       Я тут же отворачиваюсь, пряча за прядями коротких волос горящие щёки.       — Ты такой красивый, мог бы быть моделью, а не агентом ФБР, — выпаливаю я, не задумываясь, лишь бы сгладить неловкую тишину. И делаю ещё хуже.       — Неожиданное откровение от мисс Грэм? — спрашивает он со смешком. В глазах Леона мелькает искреннее удивление, его явно забавляет моя выходка.       — Как будто ты сам не видишь, как выглядишь, — упорствую я, загоняя себя в ещё более глупое положение. — Всё, я молчу, прости. Видимо, нервное напряжение достигло предела, и я просто начинаю нести всё, что в голову придёт.       Тяжело вздыхаю и прячу лицо в ладонях. Нервы действительно на пределе, я только сейчас замечаю, что неосознанно дёргаю ногой. Вдруг за дверью слышатся шаркающие шаги — мои глаза распахиваются от страха. Леон же тихо встаёт, держа в руках пистолет, и закрывает меня своим телом, готовясь к тому, что дверь могут выломать в любой момент.       Проходят бесконечно долгие минуты, мы еле дышим, боясь нарушить тишину, ведь если нас обнаружат — это будет конец. Вся моя недолгая жизнь пролетает перед глазами. Я ведь ничего не успела сделать, ничего не добилась своим трудом, у меня даже парня никогда не было. Я умру здесь, и меня будут помнить только как «дочку президента»?       Потихоньку на меня накатывает волна паники, я пытаюсь держать себя в руках, но истинные чувства выдают крупная дрожь и слёзы, которые тихо бегут по щекам.       — Эш, что с тобой? Всё хорошо, они ушли. — Я не заметила, что угроза миновала, сосредоточившись на своём горе. Леон уже вновь сидит рядом. Он берёт меня за плечи и притягивает к себе в попытке утешить. Я утыкаюсь носом в его грудь, и слёзы текут ещё пуще прежнего.       — Ты молодец, Орлёнок, — говорит он успокаивающим голосом и гладит меня по волосам. — Ты невероятно сильная и всё это выдержишь. Скоро всё закончится, я тебе обещаю.       Я растворяюсь в его объятиях, постепенно успокаиваюсь, дыхание выравнивается.                   Поднимаю на него взгляд, и он вытирает большим пальцем последнюю слезу, стекающую по щеке.       — Леон, могу я кое о чём тебя попросить? — тихим хриплым голосом спрашиваю я.       — Конечно. Что угодно. — Он продолжает держать меня в своих руках, наши лица очень близко друг к другу, и это придаёт мне решимости.       — Можешь меня поцеловать? — выпаливаю я и уже ни о чём не жалею. Страх выжег во мне последнее смущение. Я наблюдаю, как глаза парня удивлённо расширяются, он начинает медленно отстраняться. Именно поэтому я сама вцепляюсь в его плечи и придвигаюсь ещё ближе. — У меня никогда не было парня, я даже ни с кем не целовалась, даже за руку не держалась. Мне страшно умереть здесь, так и не испытав чувства хоть какой-то близости.       — Я же сказал тебе, что вертолёт скоро прилетит… — вялая попытка отмахнуться, но я настроена слишком решительно.       — Нет, Леон, ты не можешь этого знать наверняка. Может, с минуты на минуту сюда ворвётся толпа, и мы умрём, так и не выйдя из этой комнаты? — Воспользовавшись замешательством парня, перебираюсь к нему на колени и, пока он не успел среагировать, обхватываю его ногами. Меня тут же захлёстывает волна незнакомых прежде эмоций — никогда никто не был ко мне так близко. Леон будто инстинктивно кладёт ладони мне на бёдра, отчего по телу бегут мурашки. Думаю, он почти сдался. — Пожалуйста, один поцелуй.       Я оставляю между нашими губами небольшое расстояние, чтобы окончательное решение осталось за ним. Либо он преодолеет его, и мы сольёмся в поцелуе, либо он оттолкнёт меня.       Мы оба замираем на мучительно долгое мгновение, и вдруг он нерешительно преодолевает разделяющие нас сантиметры.       Поцелуй невесомый, почти целомудренный — лишь лёгкое прикосновение губ к губам, но во мне будто происходит извержение вулкана. Губы Леона тёплые, мягкие и немного обветренные. Я запускаю пальцы в его волосы и теснее прижимаюсь своим телом к его.       Он уже увереннее обхватывает меня руками, я чувствую всю мощь его сильного тела, в животе начинает возникать незнакомое ранее ощущение возбуждения, и я издаю тихий стон.       Леон резко отстраняется от моих губ, будто только сейчас понял, что происходит.       — Ты получила, что хотела? — хриплым голосом спрашивает он. Я всё ещё сижу вплотную к нему и чувствую его нарастающее возбуждение, и это начинает сводить меня с ума. — Эшли, ты — моё задание, я вообще не должен к тебе прикасаться.       Он говорит это раздражённым тоном, и я понимаю, что злится он только на себя. За то, что не смог себя сдержать, за то, что поддался слабости. Тем не менее я всё ещё в его руках, и хватка не становится слабее.       — Нет, не получила, — коварно говорю я. — Это был ненастоящий поцелуй, я даже ничего не поняла. — И, пока он не успел опомниться, вновь преодолеваю расстояние между нами и впиваюсь в его губы, тут же неумело пытаясь углубить поцелуй.       Парень окончательно сдаётся — я понимаю это по шумному вздоху. И не успеваю насладиться своим триумфом, как Леон раздвигает мои губы языком и начинает яростно вылизывать мой рот. Я задыхаюсь от ощущений, пытаюсь не отставать от него, отвечая со всей прытью, на которую способна, но всё равно чувствую свою неопытность.       — Расслабься, Эшли, — рычит он мне в губы. — Ты же этого хотела?       Я ничего не отвечаю: по реакции моего тела и так всё понятно — дыхание слишком частое, сердце бьётся уже где-то в горле. Руки не стесняясь касаются Леона везде, куда могут дотянуться, он тоже от меня не отстаёт. И когда его рука слегка сжимает мою грудь сквозь ткань одежды, я издаю тихий стон и откидываю голову назад. Он тут же приникает губами к моей шее и прокладывает дорожку поцелуев вниз, спускаясь к груди. Ловко расстёгивает пуговицы блузки, и моя обнажённая грудь оказывается у его лица. Он тут же берёт правый сосок в рот и начинает нежно его посасывать.       По телу бежит табун мурашек, я дрожу от возбуждения, мне совсем сносит голову от действий Леона. Я забыла свои страхи, забыла, что мы всё ещё находимся в жуткой деревне с сектантами, которые так жаждут нашей крови.       Совсем обезумев, я кладу руку на его пах и вновь стону, чувствуя, какой он твёрдый.       — Эшли, стой. — Леон тяжело дышит и отрывается от моей груди. — Нужно прекратить, это всё заходит слишком далеко.       Он поднимает на меня взгляд, и я понимаю, насколько тяжело ему даётся оторваться. Губы блестят от поцелуев, зрачки расширены — не думаю, что я выгляжу лучше. Не обращая внимания на протест, уже увереннее сжимаю его член сквозь ткань штанов. С низким стоном он хватает меня за запястье, явно намереваясь убрать мою руку, но лишь сильнее прижимает её к своему возбуждению.       Я с готовностью откликаюсь, начиная поглаживать его в том самом месте. Леон тяжело дышит и не отрывает от меня вожделеющего взгляда. Я, сосредоточившись на движении своей руки, совершенно упускаю момент, когда его правая рука залезает мне под юбку. Он медленно отодвигает ткань белья, давая мне время осознать, что сейчас произойдёт.       Парень проводит пальцами по моей влажной промежности, и я только сейчас осознаю, насколько мокрая. Закрываю глаза от незнакомого ранее наслаждения и пытаюсь сама насадиться на пальцы Леона.       — Чёрт, Эшли… — Леон буквально рычит, это уже не похоже на его обычный голос. Этот голос полон страсти и голода. Я вижу, что его самообладание трещит по швам, и он вот-вот сорвётся и набросится на меня. Я немного меняю положение тела и всё-таки сажусь на его пальцы с громким стоном.       Леон свободной рукой закрывает мне рот.       — Тише, Орлёнок, ты же не хочешь, чтобы сюда кто-то пришёл? — Его взгляд пожирает меня, он ни на секунду не отрывается от моего лица, ловя каждый вздох, и начинает потихоньку двигать пальцами внутри. Гамма новых ощущений разрывает меня: этого одновременно слишком много и слишком мало, я схожу с ума и всё же хочу большего. Не отводя взгляда от парня, быстрым движением расстёгиваю его ширинку и беру в руку член.       Леон сжимает зубы так, что становится видно желваки.       — Ты погубить меня решила? — громким шёпотом спрашивает он.       — Это ты меня губишь, Леон, — в тон ему отвечаю я и подстраиваю движения своей руки под ритм его пальцев внутри меня. Получается неумело, неуверенно, но реакция Леона говорит о том, что ему это больше чем нравится.       Я поглаживаю большим пальцем головку, размазывая предэякулят. Хочется сделать больше, лучше, но рука Леона никуда не делась, и это чертовски отвлекает — не могу ни на чём сосредоточиться, кроме своих ощущений. Парень вдруг подминает меня под себя, и, как бы я ни пыталась сдержаться, короткий крик вырывается из моего горла.       Леон нависает надо мной, поставив колено между моих ног, и шепчет на ухо:       — Видимо, ты всё-таки хочешь, чтобы жители деревни пришли посмотреть на наше шоу. — Он прикусывает мочку моего уха и тут же облизывает её, в очередной раз вызывая мурашки.       — Леон, я хочу тебя, — какое-либо стеснение пропало окончательно, разум затуманен похотью. Пусть я сегодня умру, зато умру явно счастливой.       Парень уже не удивляется моим заявлениям, лишь наблюдает за выражением моего лица.       — Ты хочешь сделать это здесь? — ухмыляясь, спрашивает он и ведёт носом по моей щеке. — В сектантской деревне, на грязном полу, на волосок от смерти. Не очень романтично для твоего первого раза, м?       — Если мы на волосок от смерти, есть ли разница, как это произойдёт? — Я беру его лицо в ладони и вновь затягиваю парня в глубокий, жадный поцелуй. Не думаю, что если выживу, кто-то будет целовать меня так же, как это делает он.       Я обхватываю ногами его талию, давая понять, что уверена в своём решении и желании. Его руки скользят по моему телу, блузка уже спущена до пояса, юбка задрана — я почти голая, и когда осознаю это, щёки покрывает румянец.       Член Леона периодически касается внутренней стороны моего бедра, и я жду, что он вот-вот овладеет мной, но каждый раз он отстраняется. Ожидание выматывает, терпеть уже нет сил.       — Сделай это, хватит меня мучить. — Звучит слишком умоляюще, но я действительно готова умолять его.       — Ты точно в этом уверена? Назад пути не будет, Эшли. — Сказав это, он подставляет член к моему влажному входу, и мы синхронно выдыхаем сквозь зубы.       Я молча киваю, и он входит в меня.       Из глаз брызжут слёзы, боль ненадолго сковывает меня. Леон же собирает губами слёзы с моих щёк, целует губы, нос, глаза — будто пытается стереть боль, которую мне причинил. Через недолгое мгновение боль сменяется необычным чувством наполненности. Парень будто чувствует, что я готова, и входит в меня полностью.       Очередной стон срывается с губ, и Леон ловит его своими губами, втягивая меня в ленивый поцелуй, начинает медленно двигаться.       Небольшая тянущая боль сменяется новыми приятными ощущениями, тихие стоны уже невозможно контролировать — они сами собой слетают с моих губ. Я неосознанно начинаю подмахивать бёдрами, желая принять Леона как можно глубже.       — Боже, Эшли, что ты творишь? — Он кладёт ладони на мою грудь, сильно сжимает её, отчего удовольствие накрывает меня ещё большей волной, и я сжимаю его внутри.       Тут уже Леон не выдерживает и издаёт низкий стон. От этого звука я наполняюсь неведомой ранее силой и уверенностью. И, крепче обхватив его ногами, переворачиваюсь и оказываюсь сверху. Парень удивлённо смотрит на меня, он явно такого не ожидал.       Не дожидаясь, когда он придёт в себя, я начинаю двигаться. Глаза парня закатываются от удовольствия, он крепко держит меня за бёдра и насаживает на себя. Наши стоны сливаются в единый прерывистый звук, мы не можем оторвать глаз друг от друга, руки и ноги переплетаются, разум совершенно затуманен страстью — я уже не понимаю, где я и кто я.       Вдруг Леон резко выходит из меня, оставляя неприятное чувство пустоты. И не успеваю я возмутиться, как он вновь кладет меня на спину, и его лицо оказывается между моих ног, а язык накрывает клитор.       — О чёрт, что ты… — я не могу закончить вопрос, потому что со всей силы прикусываю себе руку, чтобы не закричать. Уверена, позволь я себе это, сбежались бы все твари поглядеть, чем мы тут занимаемся. Я зарываюсь пальцами в его волосы и прижимаю ближе к самому сокровенному месту.       Леон быстрыми круговыми движениями обводит мой клитор, и я теряюсь в ощущениях, чувствую, как дрожат ноги, и слёзы вновь текут по щекам — но на этот раз не от боли, а от нереального удовольствия. Он пьёт меня, будто заблудший в пустыне из родника, будто я — самое вкусное, что было в его жизни. Я чувствую, что меня вот-вот накроет оргазм, и в этот момент парень, будто зная это, чуть сильнее проводит языком по клитору — и я кончаю с громким стоном.       В ушах звенит, перед глазами звёздочки, кажется, что вот-вот потеряю сознание. Кидаю взгляд на Леона и вижу, что он кладёт руку на член, начинает быстро надрачивать и кончает буквально за несколько секунд, забрызгав мои бёдра. Он падает на пол рядом со мной и тяжело дышит.       В молчании проходят несколько долгих минут, дыхание восстанавливается.       — Ты как? Я сделал тебе больно? — Повернувшись набок, Леон убирает прилипшую от пота прядь волос с моего лица.       — Знаешь что? Я лежу голая и грязная, в непонятном месте, меня могут в любой момент убить, но я никогда не была так счастлива, как сейчас. — Я улыбаюсь ему и получаю мягкую улыбку в ответ.       Он наклоняется и нежно целует меня, и, думаю, в этом поцелуе куда больше, чем просто физическое желание. Я с готовностью отвечаю, приобняв его за шею.       Леон вдруг отстраняется и прислушивается. Я успеваю испугаться, что монстры всё-таки услышали нас и сейчас вломятся, но я ошибаюсь.       — Вертолёт прилетел, Эшли, быстрее одевайся, пора валить отсюда. — Он помогает мне встать и сам принимается быстро одеваться.       Я украдкой бросаю на него взгляд и замечаю насупленные брови. Неужели он жалеет о том, что произошло?       Одевшись, мы молча убираем всё, чем он забаррикадировал дверь.       — Готова? — спрашивает он, доставая пистолет на случай, если нас ждёт засада и путь до вертолёта окажется не так уж прост.       Молча киваю, и мы вместе выходим. Путь открыт, и мы со всех ног бежим к вертолёту. Я лезу по верёвочной лестнице вперёд, Леон за мной. Только стоило нам сесть, вертолёт поднялся выше в небо, и мы стали отрываться от этого гнилого жуткого места.       Неужели всё закончилось?       Поворачиваю голову к Леону, который сидит рядом со мной. Он едва улыбается и вдруг накрывает мою руку своей.       — Мистер Кеннеди, мисс Грэм, вы целы? Травм или ранений нет? — внезапно раздаётся высокий голос пилота.       — Мы целы, давай быстрее валить отсюда, — отвечает Леон за нас двоих, и мы улетаем прочь.