Прыглео и Сосьета

      — Опять ты! — грозно шевеля ротовыми щупальцами, нахмурился старый кровосос. — Я ведь говорил: чтобы больше тебя тут не видел! Сейчас проучу...       Массивная фигура старейшины-кровососа надвигалась на приземистого снорка, суля суровую расправу.       — Обождите, уважаемый Сос Пососыч! — обратился к нему снорк с некоторым заискиванием, пятясь. — Опробуйте поначалу моё угощение!       Сос Пососыч всё недовольно шевелил щупальцами, но остановился, явив величайшую милость скептического ожидания.       Подобострастно улыбаясь, снорк отскочил к жестянке и выволок из-за неё свежую половину тела сталкера, обильно сочащуюся свежей кровушкой.       — Лишь десять минуточек назад прикончил! — заверил снорк, подползая к Сосу Пососычу и волоча за собой тело.       — Хм, — пошевелил щупальцами Сос Пососыч, склоняясь над угощением. — Во-первых, не ты прикончил, а аномалия, я и хлопок слыхал. Во-вторых, не десять, а пятнадцать.       Снорк нервно улыбнулся, облизывая безгубый рот.       — ...Но ладно, — смилостивился старейшина. — Можете погулять. Но недолго. И недалеко. И смотри, что с моей Сосочкой случится, ух я тебя...       — Можете не переживать, Сос Пососыч, со мною Сосочка в полной безопасности, я её никому в обиду не дам, никогда ни за что...       — Ага, это она тебя в обиду не даст, — фыркнул Сос Пососыч, поднимая сильными мускулистыми руками угощение, с которого капала кровь. — Ещё раз влезешь в какую-нибудь передрягу, из которой ей выручать тебя придётся — ух я тебе покажу, каков Сос Пососыч в истинном гневе! — пошевелил старейшина ещё грозно щупальцами для острастки, да обратно в трубу, а вскоре из той трубы показалась ОНА — самая великолепная и чудесная женщина на всём тусклом зоновском свете.       Всё в ней, от плотной и шершавой кожи до изящных ротовых щупалец, пробуждало в нашем снорке Прыгунчике непередаваемый трепет, даже сильнее того, что возникает, когда нападаешь на след крупной добычи. От одного вида и головокружительного болотно-канализационно-мясного запаха прекраснейшей Сосочки, Прыгунчику хотелось допрыгнуть аж до самой Луны, чтобы впиться в ту зубами, вырвать здоровый кусок, спуститься на землю и накормить куском Луны свою ненаглядную. Хотелось отважно броситься в бой против вооружённого отряда людишек и получить пару-тройку боевых ран, представляя, как Сосочка потом, роняя бисеринки щупальцевой слизи, будет кормить его кусочками тёплого мяса, чтобы ускорить заживление. Хотелось быть с ней, быть в ней и чтобы она была в нём.       Застенчиво шевеля щупальцами и похрипывая, Сосочка ковыляла к своему застывшему в восхищении избраннику, который так челюсть уронил, что с язв сукровица и гной сочились.       — Мой милый, возлюбленный Прыгунчик, ты снова пришёл ко мне! — прохрипела Сосочка самым очаровательным хрипом из возможных.       — Иначе я бы не выжил! — заверил Прыгунчик, от пригибающей его к земле силы любви даже не подпрыгивая, а подползая к своей милой Сосочке. — Ты нужна мне так же сильно, как кусок свежего, сочного, жирного мяса! Может, и не так сильно, но поверь — всё равно очень-очень сильно!       — Ах, любимый... — щупальца Сосочки трепетали, когда она робко протянула в сторону Прыгунчика очаровательно мускулистую шершавую руку. — Ты заставляешь меня краснеть...       — Ты и так красная, моя ненаглядная, любимая Сосочка! — заверил Прыгунчик, нежно беря ладонь кровососихи своею, покрытой кроваво-гнойными язвами. — Красная... и прекрасная...       — Ах... — от удовольствия и смущения глубоко из горла Сосочки вырвался булькающий хрип.       — Позволь мне сопроводить тебя, моя любовь? — с надеждой глядя на Сосочку сквозь мутные стёкла противогаза, сжал очаровательно неровную ладонь кровососихи Прыгунчик.       Заливисто расхрипевшись и кокетливо повращав мутными белками, Сосочка ответила:       — Ах, ну как я могу отказать тебе, мой гал... гол... джем... ну, в общем, возлюбленный мой!       Непроизвольно, на радостях, выгнув подгнившую спину с торчащими костями позвоночника, испуская флюиды радости, Прыгунчик повёл ненаглядную Сосочку округ топи, где бурлили, клокотали да гудели аномалии. Было так хорошо и такой трепет не хуже звуков аномалий бурлил внутри, что даже разговаривать не надо было. Сосочка шаркала, Прыгунчик полз, смущённо в разные стороны поглядывают, у одной мясо на морде бледнеет, у второго гной с челюсти сочится, а там, где ладони влюблённых соприкасаются, аж жжёт сладостно!       Прошли уж треть пути вкруг топи, как решился Прыгунчик заговорить, ибо время дорого — рассказывай.       — Дорогая Сосочка, я... я...       — Что? — переборов неловкость, прекраснейшая дочь кровососья обернулась к возлюбленному своему, взволнованно щупальцами трепеща: чуя кровососьей чуйкой, что важный разговор сейчас будет.       — Сосочка, я... — чуть крепче стиснув руку кровососихи и хрипло вздохнув, Прыгунчик выпалил: — Дорогая моя возлюбленная Сосочка, я люблю тебя всем своим бешеным сердцем и мечтаю делить с тобою мясо убитых сталкеров каждую зонную ночь. Давай жить вместе?       От переизбытка чувств глаза Сосочки чуть закатились, из горла вырвался утробный хрип, а щупальца взволнованно вздрогнули.       — Ах, мой милый... любимый... — однако, после мгновения эйфории, на крепкие плечи кровососьей дочери навалилась слишком тяжёлая даже для неё действительность. — Но как нам жить вместе?.. Ты снорк, а я кровососиха, наши семьи нуждаются в нас! У нас есть долг... — неприкрытая, несдерживаемая печаль сквозила в её хрипе, а на щупальца наворачивалась слизь.       Боль, почти как голодная, скрутила живот Прыгунчика, когда увидел он всю глубину печали на прекрасной морде Сосочки. От такого он даже перестал опираться о землю второй ладонью, а обеими ими обхватил руку любимой, упёршись в почву коленями.       — Моя милая, любимая, прекрасная Сосочка, утри слизьки! Нет таких преград, которые не преодолела бы истинная любовь, идущая от сердца и желудка! Какие бы препоны ни встали на нашем пути, мы обя...       Хрип Прыгунчика оборвался, когда в крепкой груди его любимой Сосочки вдруг образовались два пулевых отверстия, что сопровождал раскатившийся по округе грохот винтовок. Мгновение спустя и сам снорк пошатнулся, упёршись в землю хоботом противогаза, когда пули угодили ему в спину.       Резко обернувшись, Прыгунчик яростно зарычал, увидев на склоне сталкеров, целившихся в них из своих человечьих убивалок. В нутре его вскипела злость, истинно снорочья ярость, достойная великого вождя его племени, Газонюха Прыгливого.       Сосочка разозлилась не меньше, уже став невидимой и двигаясь с яростным хриплым придыханием в сторону людишек, но Прыгунчик оказался и того быстрее. На благородной ярости он перемещался гигантскими скачками, ловко маневрируя и не давая в себя прицелиться.       — Прыгунчик, не надо! Давай вместе... — обеспокоенно хрипела сзади Сосочка, но Прыгунчик, не слыша её из-за обуявшего всё его существо гнева, напрыгнул на первого из сталкеров, ломая ему колено крепким ударом ноги. Тут же прыгнул на второго, впиваясь пальцами с длинными и неровными ногтями ему в лицо и глаза. А потом ещё двое сталкеров расстреляли его почти в упор.       У Прыгунчика перед глазами промелькнула вся жизнь: как он охотился с братьями-снорками, как вождь Газонюх Прыгливый отмечал его слабоумие и отвагу, как впервые познакомился с Сосочкой, подравшись с ней за тело убитого ими обоими сталкера, как встречались украдкой на рассветах пред живительным дневным сном, как бегал от отца и брата Сосочки, которые сперва гоняли незадачливого снорка, блюдя чистоту кровососьей крови... А теперь он, как истинный снорк, пал в неравном бою с людишками, защищая честь и любимую, и горько-сладко представилось, как Сосочка подхватывает его расстрелянное тело, истекающее кровью и гноем, как из её прекрасных щупалец течёт слизь, как на прощальной церемонии склоняют противогазные шланги снорки его племени, как Газонюх Прыгливый произносит речь о силе, стойкости и храбрости их павшего сородича, и как начинается пир духа, когда тело павшего собрата ритуально поедают, дабы разделить его силу и проявленное в бою снорчество меж собою... Ах, как печальна, но почётна его участь!..       Но тут зарябил воздух позади двоих сталкеров, и из этого воздуха соткался старший брат Сосочки — Обсос. Крепким ударом он отправил одного человечка на землю, а во второго впился ротовыми щупальцами, впрыскивая яд. Тот человечишка, что был сбит наземь, потянулся к своему железному оружию, но на него налетела разъярённая Сосочка, обрушив на сталкера мощные удары и дробя ему кость за костью.       — Милый! Любимый! Прыгунчик! — расправившись со сталкером, Сосочка тут же бросилась к израненному снорку, пока её брат добивал того человечишку, которому Прыгунчик ранее сломал ногу.       — Любовь... моя... твои щупальца... так пре... — прохрипел Прыгунчик и провалился в забытьё.       — НЕТ! — всхрипела Сосочка, уронив морду на грудь снорка и горько заслизив щупальцами. — Милый мой, родной мой, ненаглядный мой! Я буду ласкать тебя своими щупальцами, я дам тебе любоваться мною в лучах прекрасного рассвета, я буду отирать стёкла твоего противогаза, чтобы ты всегда хорошо меня видел! Не смей сейчас покидать меня, когда мы были в шаге от того, чтобы у нас появился план на счастье, которого бы мы придерживались!       Обсос подтащил труп одного из сталкеров, с усилием вырвал из него кусок мяса и протянул Сосочке.       — Вот, накорми его. Снорки — выносливая порода! Он справится.       Роняя слизь, Сосочка приняла сочный кусок свежего мяса и начала с любовью и заботой скармливать его едва живому Прыгунчику кусочек за кусочком.       — Только живи, — сипела она, лаская противогаз Прыгунчика кончиками своих щупалец.       

***

      — Что же... Ты, как всегда, самонадеянно и неразумно нарвался на неприятности и подверг опасности мою дочь, сын снорочьего племени Прыгунчик...       Прыгунчик виновато склонил голову, уткнувшись в пол канализации оборванным шлангом противогаза.       — ...но беря во внимание твою самоотверженность и искреннее стремление защитить мою любимую дочь, я готов великой милостью дать тебе испытательный срок.       Вздрогнув от неожиданности, Прыгунчик приподнял голову, увидев широкую и величественную фигуру старейшины Соса Пососыча, стоявшего чуть поодаль и смотревшего на него с толикой одобрения Обсоса и саму Сосочку, чьи белки лучились надеждой.       — П-правда?.. — робко переспросил Прыгунчик.       — Да. Но не зазнавайся! — сурово погрозил пальцем Сос Пососыч. — Больше не потерплю от тебя беспечности. Воспитай в себе ответственность, охоться лучше, тщательно обдумывай каждое своё действие. А я буду за тобой следить! И если меня удовлетворит твой рост над твоей приземистостью — я, так и быть, подумаю о том, чтобы поговорить с Газонюхом Прыгливым о соседстве наших племён, а также о пересмотре сводов нашего устава чистоты крови.       Переглянувшись с Сосочкой, Прыгунчик увидел в её белках гордость, и его нутро радостно затрепетало.       Пусть впереди было ещё много тяжёлой работы, он знал: обязательно с достоинством пропрыгает все испытания и станет лучшим из снорочьего племени.       Ради своей любимой Сосочки, ради Зоны и любви, ради свежего и сочного сталкерского мяса.