Конверт

«Я фотограф, поставил камеру на штатив, очередной корпоратив...» музыка долбит по ушам и Цинсюаню, и соседям, но без музыки прибираться было ну уж очень скучно! Так что лучше так, чем никак, верно? — Лютик, ну емае, – юноша наигранно хмурится и смотрит на кота, который улегся на черный, парадновыгребной пиджак, который по никому неясной причине валялся на полу. – Я тебя на мясокомбинат скоро сдам, ну честное слово! – сердце неприятно ёкнуло, когда кот уставился ему в глаза. «Это черт, а не кот, кого Хэ-сюн завел, Боже.. » на секунду мелькает в мыслях Ветерка, но в следующее мгновение его взгляд цепляется за конверт, закинутый на шкаф. — Так, а ну-ка, щас посмотрим с тобой, да? – обращение, очевидно, к коту, потому что если к себе – то это смотрится крайне плачевно. Хотя, после потери близкого тебе человека может и не такое быть. Еле-еле дотянувшись до этого несчастного конверта, Ши младший, с облегчением выдохнув, вскрыл его. На пол высыпалась неимоверное количество фоток то ли его, то ли кота, то ли... Блять. Нет. Пожалуйста, нет. *** —Хэ-сюн, Хэ-сюн, смотри, как красиво! – Парень тычет в окно поезда, словно маленький ребёнок, который впервые едет в плацкарте и зовет мать каждые пять секунд, чтоб она тоже полюбовалась этой красотой. В ответ от партнера прилетел одобрительный кивок. — Да, красиво. – немногословно, но лучше, чем игнор, так что ура-ура. — А давай сфоткаемся? – мысль возникает внезапно, но, кажется, это хорошая идея. Хорошая ведь? — Мы же весь отпуск фоткались, нет? – Хэ Сюань вопросительно приподнимает одну бровь и смотрит на собеседника. – Ладно, если хочешь, то можно. — Я тебя из приличия спросил, мог бы и не отвечать, – Ши Цинсюань старается одной рукой нащупать камеру, и – о чудо, он смог среди этого хлама выудить маленький фотоаппарат. – Ну улыбнись ты хоть раз! А то как мелкое дите, которому мама в роблокс задонатить не разрешила выглядишь. — Ну нет, фоткай уже. – но уголки губ все-таки чуть-чуть, на миллиметр поднялись, и на том спасибо. Раздался щелчок. — Ну красота ведь! – сквозь смех произносит Ши младший и, насмотревшись на фотку, закинул ее в один из многочисленных отсеков рюкзака. В ответ послышался тихий смешок. *** Цинсюань, как от огня, отлетел от фотокарточек в другой конец комнаты. «Нет-нет-нет, пожалуйста, всё что угодно, только не это, я...» Мысли смешались в один липкий, грязный комок воспоминаний, который то и дело мелькал перед глазами, показывая те фрагменты жизни, которые видеть во второй раз никто не захотел бы, уж поверьте. Сердце начало выбивать бешеный ритм, ноги подкосились. Пол медленно, но верно начал уходить из под ног. Кот, заинтересовавшись состоянием хозяина, медленно, и, если можно так выразиться, грациозно подошёл к нему. В глазах было прямо-таки убийственное спокойствие, которое, вообще-то, свойственно котам. Песня переключилась. «Кошечки хорошие, лишнего не скажут,не осудят, рядом лягут,если мне неважно...» *** — А ты какого хочешь? – Ветерок кивает на грязную, капельку раздолбанную коробку с котятами. – Мне-то без разницы, они все лапочки. Черновод без лишних слов подошёл к куску картона, и начал рассматривать микро-брошек, которые орали как вне себя. — Вот этот нормальный, вроде? – Хэ Сюань чересчур аккуратно взял грязно-белого котёнка, который тут же широко раскрыл свои ярко-голубые глаза и начал пищать в три раза громче, чем до этого. —Ты ребенка напугал! Плохой из тебя отец. – с ноткой сарказма вставил Цинсюань и улыбнулся девочке, которая сидела рядом с этим детским садом. – Сколько за него отдать нужно? — Бесплатно! – девочка завела руки за спину. – Их утопить хотели, поэтому тут сидят. Улыбка моментально сползла с лица юноши: — Мы же, блять, в современном обществе, какое «утопить хотели»? – тихо выругался он и достал из кармана двести рублей. – Это на корм, – сердце сжалось от жалости – оставалось еще трое котят, но больше взять – не вариант. — Ой, спасибо большое, удачи вам! – девочка запихнула купюры в маленькую сумку, завешаную значками. Хэ Сюань передал "чудо" партнёру, и, дождавшись, когда тот завернет мини-кота в куртку, направился в сторону дома. — Что за нелюди топят животных?! Мы, мать его, в двадцать первом веке! – Выпалил Ши Цинсюань, практически сразу после того, как они отошли шагов тридцать от девочки. – Они же живые... Тем более, сейчас , когда им есть месяц и они точно соображают! — Ебланы всякие, очевидно. Я не думаю, что их утопят, так как мы на оживлённой улице, Невский – это ого-го. Либо дети своих матерей уломают, либо туристы возьмут, либо, на край, бабушки. ... — А как назовём? – спустя пару минут молчания спрашивает Цинсюань вялым, что для него не свойственно, голосом. —... Окурок. — Какой Окурок? Ты что курил, милый? – Ветерок тут же повеселел, словно забыл, что недавно убивался по судьбе котят. Глаза засверкали, легкая улыбка вновь украсила ухоженное личико парня. – Он же беленький, красивый... Точно Окурок? — А ты что предлагаешь? – интересуется собеседник, параллельно высматривая нужный автобус. – Давай быстрее думай. В голове панически начали вертеться абсолютно рандомные слова, которые ну никак на кличку для котенка не тянули. «Еще и это «давай быстрее», ну емае, не могу я быстрее! Пугаешь, долбоеб.» думает Ши младший, но все-таки дает ответ: — Лютик! Хорошее же имя, да? — Восхитительное, – прерывается, видя автобус, который был нужен. Уже почти отъехал... – В темпе вальса, бежим к автобусу, иначе нам придётся пешком идти. *** В груди что-то защемило, дышать становилось практически невозможно, словно в лёгкие залили липкий клей, который преграждал путь. Тело начало бить мелкой дрожью. — Мяу? – Лютик, вильнув хвостом, запрыгнул на колени к парню. Тревогу это не убирало, но и не усиливало. — Шкаф, кровать... – на большее дыхалки не хватило, поэтому метод успокоения от панички пришлось продолжить уже мысленно: «Подоконник, стул... Да блять!» – кот начал тыкаться мордой в лицо, что, если честно, мешало. Песня снова сменилась. Она, кажется, была последней в плейлисте. «Я искал тебя, заглядывал во все магазины, Прилавки хранили твой запах теплого смеха и сухого вина...» *** Дождь льет, как из ведра, настроение на нуле. Цинсюань ускорил свой и так быстрый шаг до бега, и прямиком помчался к многоэтажке через дорогу. В груди застряло ощущение гнетущей тревоги – будто бы что-то случилось. Но с Хэ Сюанем он общался минут так сорок назад, и всё было хорошо. У брата тоже, а у кота – тем более! Недавно из стационара присылали фотоотчет Его Величества Лютика, который снезашел до того, чтобы его погладили. Вот придирчивый же, а! Как к хозяевам – так мурчит и трется со всей страстью, а как к работникам – так царапается, да так, что смотреть, откровенно говоря, страшно. Но что-то было не так. — Блин, а лифт опять не работает, да? – спрашивает Ветерок у самого себя и проклинает все на свете, потому что подняться до девятого этажа, это, можно считать, подвиг. Особенно, с учётом того, что на каком-нибудь пролёте будет валяться обдолбанный наркоман, или крыса... Брр. «Если бегом, то можно минут за пять. Раз, два, три!» с этим мыслями Ши ломанулся вверх, чтоб даже если там кто-то и валялся, то он бы его проскочил и побежал дальше. С одежды капала вода, волосы, до этого аккуратно уложенные растрепались, но при этом юноша всё равно оставался крайне привлекательным. Дар от жизни, не иначе! К счастью, ни на одном пролете никого не оказалось, ура, победа! — Хэ-сюн, ну совесть то иметь нужно! – Ветерок вновь позвонил. Ответа не последовало. «Ай, черт с ним, уснул, наверное... » вероятно опрометчиво подумал он и, порывшись в сумке, достал ключи. Поворот, поворот, и дверь открыта! Распахнув двери, юноша уже хотел весело позвать возлюбленного, но в нос ударил неприятный запах. — Хэ-сюн? Ты тут? – ответа не последовало, и парню, собственно, ничего кроме как зайти не оставалось. В квартире повисла гнетущая, убивающая изнутри тишина – даже часы не тикали. В спальне никого не оказалось, в ванной тоже. «Может, все-таки просто погулять отошел и не предупредил? Так бывает ведь...» панически соображает Цинсюань, прикусывая губу, чтобы, не дай Бог, не разреветься. А то как он это любимому объяснит? Именно, что никак. — Блять! – Повелитель ветра замер, но в следующую секунду его начало трясти так, будто бы его на электрическом стуле хуярит. Вот он. Его любимый. Тело безвольно болталось на петле, под ним... Впрочем, неважно. Глаза широко открыты и смотрят прямо на него, но взгляд пустой. В глаза ударили слезы, к горлу подступил ком тошноты. Нет, этого не может быть! Они же общались... Час назад. Ноги подкосились, Ветерок, больно ударившись головой об кафель начал судорожно пытаться встать, но выходило плохо. Размазывая собственную кровь, слезы и сопли, он попытался хоть что-то сказать, но из горла не шли предложения – только дикие, нечеловеческие всхлипы. Костяшки за считанные секунды стерлись в мясо, мозг охватил еще больший страх. Куда звонить? Что делать? Уже ничего неважно. — Предатель! – в уже сорванном голосе отчётливо слышится ярость. – Бросил меня здесь! Одного! Да ты хоть о ком-нибудь кроме себя думал?! – собрав все силы, юноша встал. Схватившись за стол, медленно, чуть ли не падая, как хромая собака подошёл ближе к телу. На лице застыла пугающая, больно натянутая улыбка: — «Цинсюань, что ты, всё хорошо!», «Нет, всё нормально! Мне не нужна помощь, потому что всё хорошо!», еблан, блять! Я мог бы тебе помочь! Но легче же вот так, да? – во взгляде на секунду появилось презрение. Через секунду в стену полетела чашка. И ещё одна. ... — Ааа, я понял! – глаза стали красными, улыбка все еще присутствовала. – Это всё иллюзия, мираж, да? – дикий, не естественный смех прорезал тишину. – Конечно! А я-то уже поверил, милый! По рукам ручьем текла кровь – осколки от кружки вошли достаточно глубоко. Сзади послышался шорох. В плечо быстро вошла игла, по телу практически тут же разлилось умиротворяющее спокойствие. В глазах потемнело. *** — Извини. – перед глазами вновь всплыло чужое тело, но уже в гробу. Это был не Хэ Сюань. Он бы так никогда не поступил. Да? А дальше – уже вечная темнота.