I've lost my mind

После того дня прошёл целый месяц. Флинс напротяжении всех этих чёртовых дней пытался вбить в голову хоть капельку памяти о том, что тот говорил в тот самый день, который растопил сердце окончательно. Кирилл и так все эти дни был сам не свой, так и догадываясь, что Варка нихрена не вспомнит. Он лишь проснулся со словами: «Работу не закончил» и «Что ты тут делаешь голый?». В прочем, как и ожидалось. Флинсу пришлось просто стыдливо выйти из штаба Ордо Фавониус и отправиться обратно в Нод-Край. Но каждую неделю Флинс приходил и пытался напомнить о том, что было тем днем. А слова Варки «Ты что? Не может такого быть, ты же мужчина!». И так каждый чёртовый раз. А Флинс любил его. После той ночи полюбил, казалось, еще сильнее. Ему было плевать мужчина он или нет, да хоть единорог, лишь бы быть рядом с ним и сказать те три слова, забыв напрочь ту ночь, сказать, как же сильно Кирилл в нем нуждается, хочет увидеть его красивые голубые глаза, откровенно попялится на широченную спину и задницу, вспоминая, как Флинс тогда прижимался к столу ею же и хрипел сладкие слова любимому на ухо. А Варка не помнил. Забыл. Под вином всегда забывал всё. Как ни странно. А Флинс надеялся, что в памяти магистра осталось хоть что-то, хотя бы крупица той ночи. Но... Кто ж знал, что Варка даже после самого искреннего «я тебя люблю» от Флинса окажется выкинутым, не принятым всерьёз и лишь слово «иди-ка ты лучше обратно в Нод-Край». Как он мог? Как после всего так просто отмахивается? Зачем? Оставшиеся месяц Флинса мучила тревога. Та кусала его изнутри, мысли путались в огромный, колючий, до боли неприятный узел, который даже не пытался покидать разум светоносца. Варка слишком для него дорог, слишком хорош для него, что Флинс просто сходил с ума при одной только мысли о нем. А когда тот тайно приходил в Мондшадт, чтобы просто на секунду увидеть Варку, такого беззаботного, как обычно пьющего вино уже с другими. Флинса ела ревность. Почему тот так просто променял единственного Флинса на кого-то другого? Почему? Он же ведь просто любил. Просто хотел, чтобы Варка дальше говорил ему эти слова и просто знал, что всё хорошо. Кириллу этого ужасно не хватало. В очередной раз, когда Флинс пришел к Варке, чтобы понаблюдать за ним, но тут вдруг потерял Варку из вида. Куда этот громила делся? Неужели снова затаился от Джинн в таверне Дилюка? Но не тут-то было. Этот огромный шкаф стоял прямо за спиной Флинса, угрожающим взглядом смотрел на виновного. — Что ты тут забыл? — тон Варки было не понять. Тот прорезал наждачкой по стали, что по спине пробежали мурашки. Твою мать. Вот и приплыли. И что Флинсу теперь сказать? Что наблюдал за ним лишь потому, что хотел увидеть? Что просто не понимал, как после всего Варка отмахивается? А под алкоголем был уж очень смелый. Хах. Смешно. — Я просто... Решил тоже прийти за вином, — тихо сказал Флинс, пытаясь не выдать дрожащий голос. Черт, почему Варка вдруг заметил его, хотя Флинс просто за ним наблюдал за углами домов. — Ах, да не ври мне! Я видел, как ты наблюдал за мной весь этот чертов месяц. Что с тобой не так, Флинс? Хочешь сказать после твоих слов ты мне будешь приятен? Найди себе женщину, Флинс! Я — мужчина. Тебе не место рядом со мной. Убирайся отсюда и больше не заходи. Если еще раз придёшь — скажу охране, чтобы тебя больше сюда не пускали, ясно? — слова Варки словно пронзили Флинса насквозь. И то, обычное копье от хиличурлов не было бы таким больным, как слова Варки. Но Флинс так ничего и не сказал. Просто наблюдал за все дальше удаляющееся фигурой магистра. Стены домов так давили отовсюду и светоносцу казалось, что все смотрят и стыдятся, смеются над ним. Да как он мог? Может, и правда это неправильно... Любить мужчину. Нет, женщины красивые, Флинс этого не отрицал, но... Его больше тянуло к этому невероятно огромному мужчине со светлыми волосами, который может так искусно драться со всеми, чего Флинсу явно не по силам. Но... Всё же, понимал, что больше он Варку не увидит. А в Мондшадте делать Флинсу больше нечего. Что же ему делать?

***

Прошёл мучительный год. Варка все время отмахивался от Флинса, от чувств, что каждый раз переполняли все больше и больше, а Варка, казалось, тянулся к этому. Но... Флинс же мужчина. Хоть тот и видел чистую, такую искреннюю любовь к Варке, но тот сомневался. Вокруг столько красивых женщин, что к нему тянулись по пьяне. Варку совсем не тянуло даже на вино, которое так любил. А от Флинса не было ни слуху ни духу. Тот вообще не появлялся в поле зрения, словно испарился. Надо было извиниться, дать ему понять, что Варка совсем не это имел ввиду. Он просто боялся осуждений. Никогда никто во всем Мондшадте не видел, чтобы два мужчины любили друг друга до смерти, хотя один из них этого пока не признавал. Все таки, Варка тайком направился в Нод-Край, чтобы всё объяснить. Ведь теперь Варка совсем не мог без Флинса и без того любящего взгляда, что каждый раз искал во многих, да и в толпе тоже. Хотя бы уловить эти длинные фиолетовые волосы, янтарные глаза, что смотрели куда-то в сторону. Но, к сожалению, не на Варку, ведь тот очень при очень сильно облажался. Прошло какое-то время и Варка наконец добрался до Нод-Края. Не переставая искать Флинса, магистр каждый раз спрашивал у людей не видели ли они его, но всё тщетно. Придётся идти на кладбище, где он, как не там, может быть?

***

На кладбище царила тишина, все вокруг такое жуткое, тёмное. Совсем уж подходит Флинсу. Тот, ко всему счастью Варки, печально сидел на скамейке и смотрел, как какой-то мёртвый танцует перед ним, но кроме Кирилла его никто не видел. Но даже это не могло поднять настроение даже спустя такое время. Чувства светоносца почти угасли и весь этот мучительный год ждал, что Варка объявиться. И вот он, широкоплечий, с суровым взглядом направляется прямо к нему. В груди Кирилла вспыхнула боль и разочарование. Что магистр тут забыл? Зачем шел в такую даль, если Флинс спустя целый год уже видеть его не хочет. Пусть с женщинами кувыркается, какая уже разница? Он же мужчина, как же. Флинс поднял на него равнодушный взгляд, игнорируя биение сердца. Несмотря на всю ненависть и обиду, в сердце пробиралась искра надежды, что всё-таки Варка понял и извиниться перед ним, возможно даже примит все чувства, что Флинс к нему испытывал. — Я не знаю, как начать... — даже не поздоровавшись сказал Варка, неловко опустив голову. Все-таки, год прошёл. Они уже чужие, ни о каких чувствах даже говорить не хочется, но... Что теперь поделаешь? — Знаю, что ты, наверное, меня выгонишь, скажешь, что я полный придурок, но... Тогда я был пьян и совсем ничего не помню. А после того, как ты признался мне, что любишь, я испугался. Во всем Мондшадте такого еще никогда не было и я не понимал, нормально ли это вообще? Но только сейчас понял, что какая разница, кто что думает, главное мы вместе. Я совсем не хочу тебя терять из-за собственной боязни. Но больше не хочу боятся, хочу, чтобы ты был со мной, любил меня, как я люблю тебя, Флинс. Прости меня за то, что такой идиот. На миг Флинс замер. Все эмоции смешались в одну кашу. Хотелось кричать, растоптать этого напыщенного индюка в фарш, а с другой стороны хотелось просто простить, отбросить все обиды. Взрослые же люди. Какая, к черту, разница? Флинс и не знал, что думать, смотря на блестящие, почти отчаянные голубые глаза магистра. Тот был словно щенок, молящий о любви и ласки, а Флинс больше не мог сопротивляться, но пришлось. Пришлось сказать. — И ты, спустя год, пришел сказать, что, наконец, одумался? Боже, Варка, ты сумасшедший. Всё это время ты никак не мог этого понять? Что мне теперь ждать тебя, пока ты придумаешь слова? Я тут мучался без тебя, уже забыл почти. Мы чужие, как ты не понимаешь? Да, я люблю тебя, но прошёл год. Не могу принять того, что так давно растоптали, — сказал Флинс с болью в глазах, а голос дрожал. Нет, так просто в ноги не бросится. Не сегодня. Нет. Внутри магистра что-то больно сжалось. Все его слова, все то, что говорил Флинсу вдруг всплыло в сознании. Сам же боялся, сам же оттолкнул и сам же себе надумал. Чертов идиот, как же он не понимал всего? — Прости. Понимаю твой отказ. И мне не стоило всего этого говорить тогда, когда застал тебя в Мондшадте. Но то, что я сейчас говорил — правда. И я трезвый абсолютно, — признался Варка, не смея поднять на Кирилла взгляд. Тот только серьёзно смотрел на него, будто сейчас набросится, скажет, что магистр Ордо Фавониус — полный идиот. — Какой же ты придурок, Варка, — сказал он и встал со скамейки, обдумывая слова. Сейчас нужно было все решить, да и отказ был неуверенный, так что... К черту все сомнения, так и будут бегать друг за другом. — Так и быть, я тебя прощаю, — добавил Флинс и подошёл к магистру так близко, что чувствовалось биение его сердца, горячее дыхание. Все сводило с ума. — Все это время я буквально не мог найти себе места. Пытался понять, что со мной не так? Вдруг и правда делаю что-то неправильно, как будто мне просто тот день просто приснился и схожу с ума. Но всё не так. Я не мог перестать думать о тебе, даже, честно признаюсь, следил за тобой в Мондшадте, просто чтобы увидеть тебя хоть таким неуместным способом. И мне стыдно за это, но не мог ничего с этим поделать. Но даже за этот год мои чувства к тебе не изменились. Я так сильно тебя люблю и не знаю, что с этим делать. Ты как свежий воздух, как разговоры с мертвыми, что так меня умиротворяют. Ты все приятное и красивое в этом мире. Не представляешь, как много ты для меня значишь. Мне плевать, что скажут другие, что будут шептать за спиной про нашу любовь. Я хочу быть с тобой, как бы это глупо не звучало. Ты самое прекрасное, что случалось со мной за всю мою жизнь. И никогда не хочу тебя отпускать, даже когда произошло такое большое разногласие. Варка аж побледнел. Тело стало горяче-холодным, а сердце замерло. Флинс оставался спокойным, ведь знал, что Варка примет все чувства, даже спустя столько времени. Не в силах больше терпеть, Варка крепко обнял Флинса и зацеловал бледноватое лицо, такое родное, красивое. Самое красивое. В этот момент поклялся, что больше никогда его не отпустит и не оттолкнет, будет всегда рядом. Губы встретились также пылко, но нежно, всё вокруг, казалось, не существовало, теперь в этом мире только они вдвоём, больше никого. Поцелуй становился более жадным, с каждым разом дыхание затруднялось от того, насколько всё теперь реально, без всяких сомнений, без того, что кто-то уйдет и забудет, теперь нет, не сейчас.