черничное печенье

Ежедневный ритуал начинает нравиться с каждым днём всё больше и больше. Утро Антона начинается неизменно — чашка горячего чая с лимоном и черничное печенье. И любой день, даже самый паршивый, будто бы мгновенно становится лучше. Даже дедлайны, кажется, не пугают. Да и коллеги перестали огребать от Антона по поводу и без. А всему виной — обычное черничное печенье, которое непонятно откуда появляется у Антона на столе каждый день на протяжении последнего месяца. Откуда оно там взялось? Он не знает. Первую неделю подходил к каждому сотруднику, но те лишь разводили руками. Потом Антон начал приходить на пятнадцать минут раньше, чтобы поймать с поличным этого анонимного дарителя. Но и тут ничего не вышло. Печенье начало появляться на столе, когда он выходил из кабинета, а после и вовсе ждало его как только он приходил. Пытался даже запирать кабинет на ключ, но этот сумасшедший человек, кажется, сделал дубликат. В общем, чего только Антон не делал. Но никто так и не раскрывает своей личности анонимного дарителя. И сейчас, как будто бы, уже и не так сильно хочется докопаться до правды и раскрыть этот фокус. Вот и сегодня, придя на работу, Антон расплывается в улыбке, как только видит черничное печенье на столе. По привычке он оставляет рабочий ноутбук на столе, а сам уходит на кухню, чтобы поставить чайник и помыть кружку. А сделав себе чай, возвращается в кабинет, чтобы начать читать рабочую почту. Только вот рядом с печенькой обнаруживает стикер. Обычный клочок бумаги, который кто-то взял с его стола. И на котором печатными буквами оставили послание: «Улыбнись». Прочитав его, Антон только больше нахмурился. Ему теперь ещё и будут записки оставлять? Что за детский сад? А, главное, кто вообще этим занимается? Антон откидывается на спинку стула и прикрывает глаза. В офисе их около пятнадцати сотрудников, ещё человек двадцать работает удалённо. И этим загадочным дарителем может оказаться вообще кто угодно. Антон начинает подозревать каждого. Даже Людмилу Степановну — их уборщицу, которой около шестидесяти. Подозревает Иру из бухгалтерии, Катю — из отдела кадров. Подозревает даже Диму — своего хорошего приятеля, который иногда выполняет роль его заместителя. Но стали бы все эти люди заниматься подобным баловством? Вряд ли. Тем более сейчас, когда работы навалилось так много, что лишний раз за чашкой кофе сходить некогда. Нужно думать, кто в их офисе настолько сумасшедший, чтобы устраивать такие сюрпризы. А главное — зачем. Сначала Антон грешил, что всё из-за его нервного поведения. Но он немного успокоился, перестал орать на коллег и требовать невыполнимого, потому что его самого ебут во все щели без смазки. Но сейчас всё иначе, информацию он старается доносить максимально мягко, вежливо, лишний раз не повышая голоса на подчинённых. Антон вспоминает, что есть у них в офисе один чудаковатый, который вполне может заниматься чем-то подобным. Он вспоминает про Арсения, который работает у них аналитиком. В целом, как специалист он хорош — умён, схватывает быстро, ответственен. Но способен ли этот хмурый мужик, который всё время будто бы витает в каких-то своих облаках, устраивать какие сюрпризы для Антона? И если способен, то с какой целью он это делает? На месте усидеть не получается. Антон поднимается с кресла и ходит по своему кабинету из стороны в сторону. Но кабинет насколько мал, что чтобы дойти от одной стены до другой — хватает шести шагов. А потом — сдаётся и всё же выглядывает из кабинета, чтобы позвать этого Арсения Попова на разговор. Тот моментально кивает, будто бы и не подозревает, что его зовут уж точно не работу обсудить. — Антон Андреевич. — Кивает он начальнику, закрывая за собой дверь. — Арсений, проходите. — Кивает он ему в ответ, приглашая присесть на свободный стул напротив. — Какие-то сложности с проектом? — Невинно хлопает глазами он, всё же присаживаясь. — Нет, вопросов к работе, тем более к вашей, у меня нет. — Медленно проговаривает он, пытаясь продумать тактику, как начать разговор. В кабинете повисает неловкая тишина. Арсений просто смотрит и ждёт, что ему скажет начальник. А Антон даже и не знает с чего начать. Лишь косится на чашку так и не отпитого чая. — Ваших рук дело? — Антон собирает все силы в кулак и поднимает стикер с надписью, хмуро смотря на Арсения. Арсений медленно читает текст с бумажки и расплывается в улыбке. А после — резко меняет эмоции, становясь таким же хмурым, как и Антон. — Нет. — Отвечает он, слегка мотнув головой для убедительности. — Точно? — Антон Андреевич, ну это какой-то детский сад, а мне по-вашему что, пять лет? — Хмурится Арсений ещё больше. А у Антона не остаётся сомнений — Арсений ему не врёт. Тогда вопрос всё ещё открыт — кто этим занимается? — Хорошо. — Кивает Шастун. — Арсений, можете идти. И… и если вы вдруг что-то узнаете насчёт того человека, который этим занимается, то дайте, пожалуйста, знать. — Конечно, Антон Андреевич. — Ярко и немного загадочно улыбнувшись, Арсений выходит из его кабинета, плотно закрывая за собой дверь. А Антон остаётся один, в гнетущей тишине и с головой, которая вот-вот взорвётся от мыслей. Почему-то сегодня особенно сильно в нём проснулось желание, чтобы узнать, кто этот человек, промышляющий такими приколами. Хочется узнать его мотивацию, а если с ним таким образом флиртуют — то как-то намекнуть, что на работе этому нет места. Оставшийся день Антон проводит за ноутбуком, не отрываясь практически ни на минуту, потому что работы чертовски много. А когда он слышит стук в дверь, даже дёргается от неожиданности и не сразу понимает, который час и что тут происходит. — Антон Андреевич? — Слышит он голос Попова. — Можно на минутку? — Да, Арсений, проходите. — Кивает он ему, потирая уставшие глаза. — Антон Андреевич, я по нашему утреннему делу. — Скромно переминается он с ноги на ногу, продолжая стоять в дверях. — В общем, мне положили вот этот конверт на стол и попросили передать его вам. Арсений делает пару шагов, проходя к столу начальника и протягивает ему запечатанный конверт. Антон же хмурится, но без лишних раздумий открывает, чтобы как можно скорее ознакомиться с тем, что находится внутри. Очередная записка? Но почему она тогда передана через посредника. И почему этим посредником был выбран Арсений? Антон уже ничего не понимает. Либо после того, как он пригласил Арсения на разговор не по работе, в офисе поползли какие-то слухи, либо… Либо, что? Антон и сам не знает. Он просто раскрывает конверт и находит там сложенный в несколько раз белый лист бумаги, на котором напечатан текст. «Антон Андреевич, жду вас сегодня, в 19:00 по адресу: ул. Ленина, дом 43. До встречи.» И всё? Вот так вот просто его приглашают на свидание, а он даже не понимает кто? По записке даже непонятен пол человека, поэтому от этого становится ещё более неловко. Арсений уходит так тихо и незаметно, что Антон вспомнил о нём только через час. Даже уже не до работы, потому что все мысли занимает только эта записка и внезапное свидание. Антон смотрит на часы. 18:30. Он уже двадцать минут сидит в машине и не может заставить себя повернуть ключ зажигания. Листок с адресом лежит на пассажирском сиденье, и Антон ловит себя на мысли, что разглядывает эти напечатанные буквы уже в сотый раз. «Жду вас сегодня». Не «жду тебя», а «жду вас». Сохраняет субординацию, даже когда приглашает на свидание. Или не свидание? Может, это какая-то встреча по работе? Но зачем тогда такой пафосный конверт и посредник в лице Арсения? Арсений. Антон хмурится, вспоминая их утренний разговор. Тот самый хмурый аналитик, который вечно ходит в каком-то своём мире. А ведь когда он улыбнулся, выглядел… по-другому. Антон тогда не придал значения, но сейчас, на холодной парковке, вдруг отчётливо представляет эту улыбку. Тёплую, искреннюю, слишком искреннюю для человека, которого только что заподозрили в шалостях уровня детского сада. — Нет, бред. Арсений не может быть этим дарителем. Он сказал же, что нет, не делал этого. И выглядел при этом убедительно. Но если не Арсений, то кто? В голову лезут десятки вариантов, и все они кажутся абсурдными. Ира из бухгалтерии, которая вздыхает каждый раз, когда Антон проходит мимо? Нет, она слишком застенчива для таких смелых жестов. Катя из отдела кадров? Исключено, за ней Дима ухлёстывает. Дима? Антон смеётся собственным мыслям — его лучший друг и заместитель скорее подложит ему дохлую крысу на стол, чем черничное печенье. Антон всё же заводит машину. Если он сейчас не поедет, то опоздает, а опаздывать на встречу с неизвестным — ещё хуже, чем опаздывать на деловую встречу. Он не понимает, зачем согласился. Мог просто проигнорировать. Выкинуть этот конверт в мусорку и забыть как страшный сон. Но внутри горит любопытство, то самое, которое он так старательно в себе подавляет последний месяц. Ему нужно знать. Нужно посмотреть в глаза этому человеку и спросить — зачем. Антон паркуется напротив и с удивлением обнаруживает, что это не ресторан, не кафе и даже не офис. Это старый книжный магазин, каких в городе почти не осталось. Витрины тускло подсвечены, внутри горит тёплый жёлтый свет. Антон смотрит на часы — 18:58. Он всё же приехал. Чёрт. Он выходит из машины, поправляет воротник пальто и делает глубокий вдох. Морозный воздух обжигает лёгкие, но это даже хорошо — проясняет голову. Антон толкает дверь, и над входом звенит колокольчик. Внутри пахнет старой бумагой, пылью и чем-то сладким. Где-то тихо играет джаз. Книжные стеллажи уходят вверх до самого потолка, создавая уютный полумрак. Антон оглядывается и не сразу замечает фигуру у дальнего стеллажа. — Вы пришли. Голос тихий, почти шёпот, но Антон узнаёт его мгновенно. Арсений. Он стоит, прислонившись плечом к книжной полке, и держит в руках две чашки. Чай. С лимоном. Антон узнаёт запах — такой же он пьёт каждое утро на работе. — Это вы. — Не вопрос. Утверждение. Арсений кивает, и на его лице появляется та самая тёплая улыбка, которую Антон сегодня уже видел. — Я. — Но вы сказали… — Сказал, что не оставлял записку. И не врал. — Арсений делает шаг вперёд, протягивая одну из чашек. — Первую записку оставил не я. И печенье в первый раз тоже не я. Антон машинально берёт чашку, но не отпивает. Смотрит на Арсения так пристально, будто пытается прочитать ответ на лице. — Тогда кто? Арсений вздыхает, ставит свою чашку на ближайшую полку и запускает руку во внутренний карман пальто. Достаёт точно такой же конверт, как сегодня утром, и протягивает Антону. — Прочитайте. Антон хмурится, но открывает. Внутри — письмо. На этот раз написанное от руки. Почерк аккуратный, с небольшим наклоном вправо. «Антон Андреевич, если вы читаете это — значит, Арсений всё-таки решился. И это уже победа. Потому что последние три недели я наблюдала, как он смотрит на вас. Как приносит печенье до того, как вы приходите. Как переживает, если вы не улыбаетесь. Он думает, что я ничего не замечаю, но я замечаю всё. Я — Катя из отдела кадров. И мне кажется, что я имею право сводить тех, кто боится сделать первый шаг. Печенье в первый раз положила я. А всё остальное — Арсений. Он попросил больше не вмешиваться. Сказал, что справится сам. И он справился. Сегодняшняя записка — его рук дело. И свидание — тоже. Но записка с пожеланием улыбнуться — моя. Не ругайте его сильно. Он просто… не умеет иначе. И да, черничное печенье по рецепту его бабушки.» Антон перечитывает письмо дважды. Трижды. Потом поднимает глаза на Арсения, который стоит всё в той же неловкой позе, засунув руки в карманы, и смотрит куда угодно, только не на Антона. — Рецепт твоей бабушки? — Тихо спрашивает Антон, переходя на «ты» впервые за всё время. Арсений вздрагивает. Кивает. — Она умерла в прошлом году. Рецепт остался. Я… я просто хотел, чтобы вы… чтобы ты… — Он запинается, мнётся, и этот хмурый, вечно витающий в облаках аналитик вдруг становится таким уязвимым, что у Антона что-то сжимается в груди. — Чтобы утро начиналось с хорошего. Ты всегда такой напряжённый, когда приходишь. А после печенья… улыбаешься. — И поэтому ты сделал дубликат ключа от моего кабинета? — В голосе Антона нет обвинения. Скорее изумление. — Я ничего не трогал, только стол. — Быстро говорит Арсений. — Клал печенье и уходил. Я… я знаю, что это странно. Мог бы просто подойти и сказать. Но каждый раз, когда видел тебя в коридоре, язык отнимался. Ты такой… — Он замолкает, подбирая слова. — Такой. А я просто аналитик, который печёт печенье. Тишина повисает между ними. Джаз всё так же тихо играет где-то на заднем плане. Антон делает наконец глоток чая — тот оказывается идеальной температуры, с лимоном и, кажется, с мёдом. — Откуда ты знаешь, какой чай я пью? — Спрашивает Антон. — Я месяц наблюдаю за твоим стаканом на кухне. И за тем, как ты делаешь себе чай. Лимон, никакого сахара, иногда мёд. Антон смеётся. Впервые за долгое время — не дежурно, не из вежливости, а по-настоящему. Смеётся так, что у Арсения округляются глаза. — Ты сумасшедший. — Говорит Антон, но в его голосе нет злости. — Ты просто сумасшедний, Арсений Попов. — Я знаю. — Тихо отвечает тот, и на его лице расцветает самая счастливая улыбка, какую Антон когда-либо видел. — Ладно. — Антон ставит чашку на полку, делает шаг вперёд и оказывается так близко, что может разглядеть каждую морщинку на лице Арсения. — Ты пригласил меня на свидание. Я здесь. Что дальше? Арсений сглатывает. Медлит секунду, а потом говорит. — У тебя есть время до девяти? — Есть. — Тогда пойдём. — Кивает ему Арсений. — Буду тебя удивлять и радовать. Антон смотрит на него — на этого хмурого, странного, немного сумасшедшего человека, который месяц тайком подкладывал ему печенье, сделал дубликат ключа и заварил безумно вкусный чай с лимоном и мёдом. И понимает, что это, кажется, самое лучшее свидание в его жизни. А оно даже толком ещё и не началось. — Веди. — Расплываясь в улыбке, говорит Антон. Арсений улыбается, забирает у него чашку, ставит обе на полку рядом и протягивает руку. Антон смотрит на его руку секунду, потом подчиняется и дотрагивается. Ладонь Арсения тёплая и чуть влажная от волнения. Они выходят из книжного магазина под звон колокольчика, и февральский ветер бьёт в лицо, но Антону почему-то совсем не холодно. Он даже не заметил, как перестал наконец-то хмуриться.