Путь к исполнению желаний

Рассвет над Белыми горами поднялся холодный, но ясный. Снег на дорогах уже почти растаял, превратившись в звонкие ручьи, весело бегущие вдоль тропинок. Настал час разлуки. У ворот поместья чета Ли провожала путников. Госпожа Ли со слезами на глазах обняла сына, долго не желая выпускать его из объятий. — Возвращайся живым, сынок. И помни, что тебя здесь ждут, — прошептала она, а затем повернулась к Хуайиню и тихо добавила: — Береги его. Боги свидетели, ты стал нам как родной за это короткое время. Хуайинь низко поклонился, пряча взгляд. От слова в его груди что-то болезненно сжалось. Ли Ханьюэ стоял чуть поодаль, заложив руки за спину. Его взгляд, устремленный на Шуйханя, был строгим, но в глубине глаз читалась отцовская тревога. — Время пошло, Шуйхань. Помни о нашем уговоре. — Я помню, отец, — твердо ответил Шуйхань, вскакивая на коня. Они выехали за ворота. Стоило им отъехать на приличное расстояние от поместья, как Шуйхань достал из сумки Навершие меча Тяньюань . Осколок Воды слабо замерцал, и от него отделился тонкий, едва заметный глазу лазурный луч духовной энергии. Он указывал строго на восток, прорезая утренний туман. — Нам туда, — указал Шуйхань. — Осколок ведет нас. *** К полудню погода начала стремительно портиться. Весеннее солнце скрылось за тяжелыми свинцовыми тучами, подул резкий, пронизывающий ветер, принесший запах сырости и скорого дождя. Путники въехали в небольшой, богом забытый приграничный городок. Серые каменные дома, узкие улочки и редкие прохожие создавали унылое впечатление. Чтобы переждать непогоду и восстановить силы, Шуйхань и Хуайинь остановились в неприметном придорожном трактире. Зал был почти пуст. Трактирщик быстро принес им горячую лапшу и крепкий чай. Шуйхань бережно положил Тин Фэн на стол, но к еде притрагиваться не спешил. Его пальцы напряженно сжимали пиалу. — Что-то не так? — тихо спросил Хуайинь, заметив его состояние. — Тебе не кажется… что за нами следят? — шепотом спросил Шуйхань, едва заметно косясь в сторону темных углов трактира. — Мои меридианы очистились, и духовное зрение обострилось. Я чувствую чужое присутствие. Слишком пристальный взгляд. Хуайинь неторопливо сделал глоток чая, его лицо оставалось абсолютно спокойным. Он лениво оглядел полутемный зал. — Тебе кажется, Шуйхань. Твоё тело только недавно справилось с ядом, каналы еще не до конца восстановились. Ты просто перенапрягся в дороге. Здесь нет никого, кроме уставших торговцев и пьяного крестьянина у входа. Успокойся и поешь. Шуйхань еще раз прислушался к своим ощущениям, но, не обнаружив явной угрозы, расслабился. — Возможно, ты прав. Я всё еще слишком остро реагирую на шорохи после той пещеры. Хуайинь мягко улыбнулся ему, но как только Шуйхань опустил голову к тарелке, взгляд Хуайиня стал ледяным и острым. Он прекрасно знал, что Шуйхань прав. За ними следили. *** К вечеру началась настоящая буря. Весна словно отступила, уступая место ледяному ливню вперемешку со снегом. Ветер с воем бился в закрытые ставни трактира. Из-за непогоды продолжать путь было невозможно. Шуйхань, всё еще чувствовавший слабость в раненом плече, попрощался с Хуайинем и ушел в свою комнату на втором этаже, чтобы погрузиться в восстанавливающую медитацию. Фэн Хуайинь зашел в свои покои. Он не стал зажигать свечу. В комнате царил густой полумрак, нарушаемый лишь вспышками молний за окном. Вдруг угол комнаты, где сгущались самые темные тени, зашевелился. Прямо из темноты бесшумно соткались две фигуры, облаченные в глухие черные одежды. Они мгновенно опустились на одно колено, склонив головы перед Хуайинем. Их аура была холодной и пугающей — аура убийц из Теневой Бездны. — Господин, — в один голос тихо произнесли они. Их голоса звучали почтительно и со страхом. Мягкий и заботливый спутник Ли Шуйханя исчез. Теперь перед ними стоял истинный Фэн Хуайинь — холодный, властный демон, в чьих глазах опасно мерцал багровый огонь. — Зачем вы явились без моего призыва? — ледяным тоном спросил Хуайинь, не оборачиваясь. — Я же приказал вам держать дистанцию. Ли Шуйхань едва не почувствовал ваше присутствие внизу. Один из черных бойцов вздрогнул и склонился еще ниже. — Простите за дерзость, господин. Но дело не терпит отлагательств. Мы следим за передвижениями других кланов, как вы и велели. Клан Сунь и наемники Темного Города зашевелились. Они прознали, что Навершие Воды утеряно. Они стягивают силы на восток, к Лесу Шепчущих Ив. Хуайинь нахмурился. — Лес Шепчущих Ив? Значит, они тоже знают, где сокрыта следующая часть меча. Что с Рукоятью? — Мы проверили: Рукоять Тяньюань действительно находится в сердце леса, под корнями Древа Жизни. Но лесные духи пробудились, и пробиться туда будет непросто. Другие искатели застряли на окраинах. Хуайинь подошел к окну, глядя на струи дождя, стекающие по стеклу. — Послушайте. Вы должны зачистить окраины леса от посторонних. Ни один посторонний заклинатель, ни один наемник не должен приблизиться к Ли Шуйханю. Расчистите нам путь, но сделайте это так, чтобы он ничего не заметил. Пусть думает, что нам просто везет. Он должен заполучить осколок меча первым. — Будет исполнено, господин, — ответил первый боец. — Но… что делать, если он сам столкнется с духами леса? Сила Древа Жизни губительна для вашей энергии. Вы не сможете защитить его в полную силу, не выдав себя. Взгляд Хуайиня потемнел. — Это не ваша забота. Я найду способ. Главное — уберите мусор с нашей дороги. И помните: если с головы Ли Шуйханя упадет хоть один волос, вы поплатитесь. Он мне еще нужен. — Да, господин. Тени в углу комнаты заколыхались, и черные фигуры растворились в воздухе так же бесшумно, как и появились. Хуайинь остался один. Он прижал ладонь к груди, чувствуя, как под кожей пульсирует темная энергия, заставляя его страдать. Он посмотрел на стену, за которой спал его спутник. — До конца года, Шуйхань… — прошептал Хуайинь в темноту. — Я помогу тебе собрать этот меч, а затем они поплатятся за то что натворили со мной. Даже если ради этого мне придется вырезать половину этого мира. Я исполню своё желание. Он закрыл глаза, прислушиваясь к буре за окном, готовый к тому, что завтра им предстоит войти в Лес Шепчущих Ив. Как только тени его подчиненных окончательно растаяли в воздухе, Фэн Хуайинь тяжело оперся руками о подоконник. Он сделал глубокий вдох, заставляя бушующую под кожей энергию отступить обратно в меридианы. Багровый огонь в его глазах медленно угас, уступая место привычной, мягкой глубине. Перед тем как выйти, он зажег маленькую свечу, чтобы согреть руки, и накинул на плечи более простой, домашний плащ. Время близилось к полуночи. Дождь за окном продолжал неистово хлестать по крыше, а ветер выл в щелях старого трактира. Хуайинь бесшумно прошел по темному коридору и остановился у двери Шуйханя. Он помедлил мгновение, прислушиваясь к мерному дыханию внутри, а затем тихо, едва слышно постучал. — Войди, — донесся спокойный голос из-за двери. Хуайинь мягко толкнул дверь. Шуйхань сидел на постели в позе лотоса. Его лазурные одежды были слегка распущены на плечах, а на раненом плече белела чистая повязка. Лицо мечника в тусклом свете одинокой свечи казалось бледным, но взгляд был ясным. — Я не разбудил тебя? — тихо спросил Хуайинь, закрывая за собой дверь и оставаясь стоять у порога. — Подумал, что из-за непогоды и сырости твоё плечо может разболеться. Решил проведать тебя, узнать, как ты себя чувствуешь. Шуйхань тепло улыбнулся и жестом пригласил его присесть на край кровати. — Всё хорошо, Хуайинь. Я как раз закончил круг медитации. Твоя забота согревает лучше любого лекарства, — Шуйхань осторожно повел раненым плечом. — Немного ноет из-за влажности, но яд ушел полностью благодаря тебе. Мои духовные каналы восстанавливаются. А как твои дела? Ты сам выглядишь бледным. Тебя что-то тревожит? Хуайинь присел на указанное место, стараясь держать дистанцию, чтобы Шуйхань не почувствовал остаточный холод его темной ауры. — Меня беспокоит завтрашний день, — мягко ответил Хуайинь, глядя на лежащее на столе Навершие меча, которое слабо мерцало в темноте. — Буря снаружи не утихает. Нам нужно обсудить наши дальнейшие шаги. В такую погоду дорога станет опасной. К тому же… до меня доходили слухи, что в этих краях последнее время неспокойно. Охотники за сокровищами и другие кланы могли стянуться к границам леса. Шуйхань помрачнел, но в его глазах вспыхнул решительный огонь. Он вспомнил уговор с отцом и тикающие часы, которые отсчитывали дни до зимнего солнцестояния. — Слухи? Фэн Хуайинь не каждым слухам можно верить. Откуда у тебя такая информация? - Я спускался вниз и слышал как несколько людей обсуждали осколок меча. - Вполне возможно конечно, но все же мы не можем ждать, пока погода улучшится, Хуайинь, — твердо сказал Шуйхань. — Мой отец дал мне время только до конца года. Если мы застрянем в этом трактире, я потеряю драгоценные дни. Завтра на рассвете, какой бы ни была буря, мы отправимся в путь. Навершие указывает путь, и мы должны следовать за ним. Что касается других кланов… если они попытаются забрать осколок, Тин Фэн вспомнит вкус битвы. Но я обещаю тебе: я буду защищать тебя. Ты не должен пострадать из-за моего упрямства. Хуайинь отвел взгляд, чувствуя, как внутри разливается горькая нежность. Шуйхань, будучи раненым и ограниченным во времени, всё еще думал о его безопасности. — Хорошо, — тихо согласился Хуайинь, поднимаясь на ноги. — Раз твое решение принято, я буду следовать за тобой. Но пообещай мне, Шуйхань: если по пути ты встретишь опасность, то ты не будешь рисковать. Мы будем сражаться вместе. Шуйхань посмотрел на него снизу вверх, и его взгляд смягчился. Он протянул руку и слегка сжал ладонь Хуайиня. — Обещаю. А теперь иди отдыхай, Хуайинь. Нам обоим понадобятся силы на рассвете. — Доброй ночи, Шуйхань, — выдохнул Хуайинь, чувствуя, как тепло рук Шуйханя возвращает его к жизни. Он тихо вышел, закрыв за собой дверь. На следующее утро туман окутал город плотной пеленой. Перед выходом Шуйхань и Хуайинь спустились позавтракать. Трактирщик, пожилой человек с добрыми глазами, принес им свежие лепешки. — Давненько я не встречал таких благородных молодых господ в наших краях, — улыбнулся он, вытирая руки о фартук. — Куда же держите путь в такую рань? — Мы ищем легендарный артефакт, — ответил Шуйхань, указывая на Навершие, чей луч пробивался сквозь туман. — Осколок великого меча. Нам нужно на восток, не подскажите, что там находится? Трактирщик понимающе кивнул и указал рукой в сторону темной полосы на горизонте. — В той стороне, лежит Лес Шепчущих Ив. Но будьте осторожны, юноши. Этот лес — живой. Он не пускает тех, чьи помыслы скрыты, и разводит путников, если они не едины душой. Поблагодарив старика, они отправились в путь. *** К полудню они достигли границы леса. Огромные, плакучие ивы стояли плотной стеной, их длинные ветви свисали до самой земли, напоминая зеленые волосы. Как только они сделали первый шаг под свод деревьев, Хуайинь почувствовал, как всё его естество содрогнулось. Лес, пропитанный стихией Жизни и Дерева, начал пульсировать, отвечая на его темную демоническую энергию. Ветви ив начали угрожающе шелестеть, сплетаясь в непроходимые стены прямо перед ними. «Проклятье… — подумал Хуайинь. — Если я продолжу идти рядом с ним, лес обрушит на нас всю свою ярость, и Шуйхань увидит мою истинную суть». Он быстро оценил ситуацию. Туман в лесу сгущался, превращая всё вокруг в призрачное марево. — Шуйхань! — крикнул Хуайинь, когда очередная волна тумана накрыла их. — Держись за мой рукав! Но в тот же миг Хуайинь незаметно выпустил тонкую струю своей энергии в корень ближайшего дерева. Ива гневно дернулась, хлестнув ветвями и создав между ними завесу из листвы. — Хуайинь! Где ты? — раздался голос Шуйханя, который казался теперь очень далеким. — Я здесь! — отозвался Хуайинь, специально отступая вглубь чащи. — Иди на свет осколка, Шуйхань! Мы встретимся у Древа Жизни! Не останавливайся! Хуайинь спрятался за стволом огромного дерева, глядя сквозь листву на лазурное сияние, которое медленно удалялось. Его сердце сжималось от боли. — Иди, Шуйхань, — прошептал он в пустоту. Ли Шуйхань остался один в самом загадочном месте поднебесной, ведомый лишь светом меча и надеждой, не подозревая, что его спутник прямо сейчас ведет битву с самой природой. Лес Шепчущих Ив оправдывал своё название. Как только Ли Шуйхань потерял Хуайиня из виду, деревья словно сомкнулись за его спиной. Длинные, гибкие ветви ив начали раскачиваться, хотя ветра не было, и в их шелесте Шуйханю стали слышаться голоса. — Шуйхань… почему ты не удержал мою руку? — шептал детский голос, подозрительно похожий на голос его брата А-Фэна. — Ты ищешь то, чего нет… Ты умрешь в одиночестве… — вторил другой, холодный и властный. Шуйхань почувствовал, как сознание затуманивается. Ивы сплетали свои ветви в причудливые образы: ему казалось, что он снова в горящем поместье, и пламя лижет его одежды. Но мечник вовремя прикусил губу до крови. Боль отрезвила его. Он крепко сжал в руке Навершие, и лазурный свет прогнал морок. — Это лишь тени! — воскликнул он, делая выпад мечом Тин Фэн. Духовная энергия меча рассекла туман, и перед Шуйханем открылась небольшая поляна, в центре которой возвышалось самое старое дерево. В его корнях, глубоко вросшая в древесину, сияла Рукоять меча Тяньюань. Она излучала теплое, золотисто-зеленое сияние жизни. Стоило Шуйханю коснуться её, как лес мгновенно затих, а тяжелая аура давления исчезла. — Нашел… — выдохнул он, чувствуя, как вторая часть меча отозвалась в его ладони мощным биением сердца. — Шуйхань! — раздался тревожный голос из чащи. Из кустов выбежал Хуайинь. Его одежда была растерзана ветками, а на лице виднелись мелкие царапины. — Слава Небесам, ты жив! — Хуайинь тяжело дышал, подбегая к нему. — Проклятый туман… Как только мы разделились, деревья словно сошли с ума. Меня затащило в овраг, я едва выбрался, ориентируясь на вспышки твоей ауры. Прости, что оставил тебя одного. Шуйхань, слишком изможденный иллюзиями, лишь слабо улыбнулся и положил руку ему на плечо. — Не вини себя, Хуайинь. Этот лес испытывает каждого. Главное — Рукоять у нас. Теперь нам нужно вернуться в город. Мне нужно восстановить силы, прежде чем мы продолжим путь. *** Обратная дорога заняла меньше времени — без влияния лесных духов путь казался обычным. К вечеру они вновь подошли к трактиру в котором остановились ранее. Шуйхань мечтал лишь о горячем чае и нескольких часах сна, но стоило им подойти к крыльцу, как Хуайинь резко остановился, вытягивая руку и преграждая путь другу. — Что-то не так, — процедил Хуайинь сквозь зубы. У входа в трактир стояли четверо незнакомцев. На их одеждах не было знаков кланов, но тяжелые мечи и зазубренные кинжалы говорили о том, что это опытные наемники. Шуйхань перевел взгляд на окно и замер. Внутри, за стойкой, стоял тот самый «добрый» старик-трактирщик. Но он больше не вытирал посуду. Он с жадностью пересчитывал увесистую стопку золотых монет, а на его лице сияла заискивающая, масляная улыбка. — Так вот какая цена нашей жизни, — горько произнес Шуйхань. — Он продал нас, Хуайинь. Один из наемников, огромный детина со шрамом через всю щеку, сделал шаг вперед. — Молодые господа, не стоит усложнять. Отдайте нам то, что вы нашли в лесу, и, возможно, мы позволим вам уйти живыми. Нам не нужны ваши головы, нам нужны только побрякушки меча Тяньюань. Шуйхань медленно обнажил Тин Фэн. Лазурное лезвие меча гневно загудело, отражая свет заходящего солнца. — Этот артефакт не принадлежит вам. И он никогда не попадет в руки тех, кто покупает чужие жизни за золото. — Очень жаль, — ухмыльнулся наемник. — Ребята, взять их! Но осторожно, господин просил доставить части в целости. Наемники бросились в атаку одновременно. Двое направились к Шуйханю, а двое других — к Хуайиню. — Шуйхань, береги плечо! — крикнул Хуайинь. В его руке внезапно оказался кинжал с темным лезвием. Его движения стали пугающе быстрыми. Пока Шуйхань мастерски отражал удары мечом, прикрываясь щитом из духовной энергии, Хуайинь действовал как тень. Он уклонился от выпада первого наемника и резким ударом в колено заставил его рухнуть. Битва у порога трактира только начиналась. Старик-трактирщик внутри, увидев, что завязалась драка, испуганно спрятал золото под прилавок и нырнул в погреб, понимая, что эти «молодые господа» оказались куда опаснее, чем он думал. — Не сдерживайся, Хуайинь! — крикнул Шуйхань, отбивая тяжелый палаш лидера наемников. — Они не знают пощады! — О, поверь, я и не собирался, — ответил Хуайинь, и в его глазах снова начал разгораться тот самый багровый огонь. Лидер наемников, видя, что его люди не справляются, выхватил из-за пазухи странный черный амулет. Воздух вокруг него задрожал, и его клинок покрылся мутной, ядовитой аурой. — Думали, это обычная сталь? — прорычал он, нанося сокрушительный удар сверху вниз. Шуйхань поднял меч для блока, но он всё еще был истощен после иллюзий леса. В момент столкновения клинков он почувствовал, как чужая, липкая энергия пытается пробить его защиту. Но в ту же секунду сумка на его поясе вспыхнула. Навершие и Рукоять, оказавшись рядом, вошли в резонанс. Лазурный свет Воды соединился с изумрудным сиянием Дерева. Шуйхань почувствовал, как через рукоять Тин Фэна в его вены вливается чистая, первозданная мощь. — Назад! — воскликнул Шуйхань. От него разошлась мощная волна энергии, похожая на распускающийся цветок лотоса. Наемников отбросило на несколько метров. Из-под земли, прямо сквозь камни мостовой, вырвались крепкие ивовые побеги, которые мгновенно оплели ноги нападавших, намертво пригвоздив их к месту. Хуайинь, который в этот момент готовился нанести смертельный удар одному из врагов, замер. Он увидел, как преобразился Шуйхань: его волосы развевались на невидимом ветру, а глаза сияли чистым светом. «Меч признал его… — пронеслось в голове Хуайиня. — Даже две его части дают такую силу». Воспользовавшись замешательством, Хуайинь мгновенно оказался за спиной лидера наемников. Его кинжал коснулся горла мужчины, но он не стал убивать его — не при Шуйхане. — Бросай оружие, если хочешь дожить до заката, — ледяным шепотом произнес Хуайинь. Наемники, скованные магическими корнями и напуганные силой лазурного мастера, побросали мечи. *** Шуйхань тяжело дышал, его сияние медленно гасло. Он подошел к двери трактира и пинком распахнул её. Трактирщик, дрожащий от страха, пытался забиться под прилавок. — Господин… пощадите! — взмолился старик. — Они угрожали мне! Они сказали, что сожгут мой дом и убьют жену и детей! Шуйхань молча достал из-под прилавка мешочек с золотом, который старик только что пересчитывал. Он посмотрел на золото, потом на предателя. В его взгляде не было ярости, только глубокая, бесконечная печаль. — Ты продал нас не из страха, а из жадности, — тихо сказал Шуйхань. Он швырнул золото на пол. Монеты со звоном раскатились по грязным доскам. — Забирай свой долг. Но помни: золото не согреет тебя, когда тени придут за твоей душой. Хуайинь, уходим. Нам нельзя здесь оставаться. Они быстро оседлали коней. Наемники всё еще пытались освободиться от магических пут, а трактирщик судорожно собирал монеты с пола, даже не смея поднять глаз. *** Когда город остался далеко позади, и они выехали на открытую дорогу под свет пробивающейся сквозь тучи луны, Шуйхань внезапно пошатнулся в седле. — Шуйхань! — Хуайинь тут же придержал его коня. — Всё в порядке… просто резонанс… он забрал слишком много сил, — прошептал мечник. — Хуайинь, почему мир так жесток? Почему даже те, кто кажется добрым, готовы вонзить нож в спину за горсть металла? Хуайинь подъехал ближе, так что их колени соприкоснулись. Он посмотрел на Шуйханя — чистого, благородного и такого уязвимого в своем милосердии. — Потому что не у всех есть такое сердце, как у тебя, — ответил Хуайинь. — Многие видят в мече Тяньюань только власть, но не видят ответственности. Именно поэтому он должен принадлежать тебе. Ты — возможно единственный, кто не сломается под его весом. Шуйхань поднял на него взгляд. — Мы найдем его, Хуайинь. Все части. Я должен успеть до конца года. — Значит, мы пойдем дальше на его зов, — кивнул Хуайинь. — Но сначала нам нужно найти безопасное место. Я кажется видел одну заброшенную хижину в паре ли отсюда. Там мы сможем отдохнуть без лишних глаз. Они поехали дальше в ночи. Две части древнего меча в сумке Шуйханя теперь тихо пели в унисон, указывая путь к следующему осколку. Они ехали по ночной дороге, преследуемые лишь лунным светом и шумом ветра. Город с его предательством и суматохой остался позади. Хуайинь гнал коня без остановки, пока они не свернули с тракта на узкую, заросшую тропинку. Через некоторое время показались очертания небольшой, давно заброшенной охотничьей хижины. Её стены, сложенные из грубых бревен, были обветшалыми, а крыша частично провалилась, но внутри было сухо. Хуайинь спешился, помогая Шуйханю спуститься. Мечник выглядел изможденным, его лицо было бледным, а лоб покрыт испариной. — Тебе нехорошо? — спросил Хуайинь, внимательно глядя на него. — Немного кружится голова, — признался Шуйхань, опираясь о стену. — Кажется, резонанс двух частей меча забрал больше сил, чем я ожидал. И… чувствую странное давление в груди. Хуайинь кивнул. Он знал, что сила меча не только дарует мощь, но и требует платы, особенно если тело еще не полностью восстановилось. Вскоре Хуайинь уже развел небольшой костер в старом очаге хижины. Языки пламени весело плясали, отгоняя холод и сумрак. Достав из своих походных запасов немного сушеного мяса, вяленой рыбы и фруктов, он разложил скромный ужин. Они сидели у костра, деля еду в тишине. Шуйхань, по мере того как тепло проникало в его тело, немного расслабился. В свете огня Хуайинь вдруг заметил на нижней губе Шуйханя, красную, заметную ранку — след от того, как мечник прикусил её, прогоняя иллюзии Леса Ив. — Ты поранился, — тихо сказал Хуайинь, указывая на губу. — Ах, это? — Шуйхань коснулся губы. — В Лесу Ив пришлось прикусить себя, чтобы не поддаться иллюзиям. Пустяки. — Никакие это не пустяки, — Хуайинь отложил свою миску. Он достал из рукава крошечный пузырек с заживляющим маслом. Намочив кончик чистого лоскутка ткани, он осторожно взял подбородок Шуйханя и аккуратно приложил к ранке. Прикосновение было нежным и сосредоточенным. Шуйхань, который привык к самостоятельности, на мгновение смутился от такой заботы, но потом расслабился, чувствуя, как прохладное масло приятно успокаивает рану. — Спасибо, Хуайинь, — прошептал он. — Ты действительно мастер на все руки. Хуайинь лишь слегка кивнул, убирая пузырек. После ужина, когда огонь тихо потрескивал в очаге, Шуйхань повернулся к нему. — Хуайинь, я давно хотел спросить. Ты так ловко управляешься с кинжалом, твои движения быстры и точны, а сегодня у трактира… твоя скорость была поразительна. Где ты научился так драться? Кто был твоим учителем? Твоя техника боя не похожи ни на одну из известных мне. Хуайинь внутренне напрягся. Вот он, тот самый момент. — Мои учителя… — Хуайинь сделал паузу, собираясь с мыслями. — Их было много, и ни одного в прямом смысле. Я рос сиротой, вдали от больших кланов, в местах, где выживание зависело от скорости реакции и умения читать чужие намерения. Я учился у бродячих охотников, у одиноких путников, у тех, кто жил на грани дозволенного. Каждый удар, каждое движение я запоминал, чтобы использовать его в следующий раз. Это была не школа, Шуйхань, это была школа жизни. — Но твои знания о ядах, о меридианах… — Шуйхань не сдавался. — Это не просто опыт бродяги. — В тех краях, где я рос, люди часто прибегали к нечестным методам, — ответил Хуайинь, стараясь придать голосу усталые нотки. — Приходилось учиться на чужих ошибках, чтобы не стать следующей жертвой. А знания о травах и их свойствах… это тоже часть выживания, когда нет целителей. Шуйхань внимательно посмотрел на него, пытаясь разгадать правду за этими словами. Он чувствовал, что Хуайинь что-то недоговаривает, но его история звучала достаточно правдоподобно, объясняя его навыки и скрытность. — А твои родители? — тихо спросил Шуйхань. — Ты ничего о них не рассказывал. Хуайинь отвел взгляд, глядя в пляшущие языки пламени. Он представил лица своих родителей, и в горле встал ком. — Мои родители… — начал Хуайинь. — Я почти не помню их. Моё детство было коротким. Они… погибли, когда я был совсем маленьким. Я остался один. С тех пор я и скитаюсь по миру, не имея ни дома, ни семьи, ни клана. Просто… ищу своё место. В его голосе прозвучала такая искренняя, глубокая печаль, что Шуйхань почувствовал острый укол сострадания. Он видел боль в глазах Хуайиня, которая казалась слишком настоящей, чтобы быть ложью. — Мне жаль, Хуайинь, — тихо произнес Шуйхань. — Очень жаль. Если тебе когда-нибудь понадобится дом… или семья… ты всегда можешь рассчитывать на клан Ли. Ты спас мне жизнь, и я считаю тебя своим братом. Хуайинь резко поднял на него взгляд, его глаза встретились с искренним, сочувствующим взглядом Шуйханя. — Спасибо, Шуйхань, — прошептал Хуайинь, опуская голову. — Это… очень много значит для меня. В ту ночь они долго сидели у костра. Шуйхань, согретый и умиротворенный, задремал. Хуайинь же не сомкнул глаз, глядя на спящего брата. Он чувствовал, как две части меча в сумке Шуйханя тихо пульсируют, указывая на новый путь, и понимал, что их дорога будет еще сложнее.