kiss for better sleep

Звонкий смех разносился по комнате, и благодаря этому атмосфера казалась более чем уютной. Хёнджин нисколечко не жалеет, что однажды познакомился с этими прекрасными семерыми парнями. А один из них и вовсе стал для него смыслом жизни. Тот самый один сейчас безмятежно спал, свернувшись калачиком на плече Хвана. Встречались они на протяжении трёх лет. Все в группе и в стаффе, естественно, это знали, а стей оставалось лишь строить догадки: значат ли что-то эти мимолётные взгляды между ними или это очередной фансервис? В пятничный вечер все восемь парней решили собраться в общежитии Минхо и Джисона. Их квартира давно стала неким штабом для вечерних посиделок после трудных дней, когда хочется остаться лишь в близком кругу и как следует повеселиться. Сначала вечер начался с просмотра фильма, во время которого Феликс задремал, уложив свою голову Хёнджину на плечо. Хван так и просидел весь фильм не шевелясь, чтобы не разбудить младшего, лишь изредка убирая тому за ухо выпавшую прядку. Когда фильм закончился, все приняли единогласное решение поиграть в игры. Компания уселась на ковёр в гостиной, где ранее проходил киновечер, а единственного спящего оставили досматривать свои сны без лишних скачков пружин дивана. Первой игрой стала «Уно», но внесли в правила игры некие изменения: при наборе одной карты выпиваешь треть рюмки. Как несложно догадаться, пьяны были в итоге все, а некоторые даже специально "пропускали ход" . Джисон, например, делал это чуть ли не на каждом своём ходе, пока Сынмин не начинал подозрительно коситься на него. Феликс же тем временем лишь перекатывался с одного бока на другой — и, пожалуй, это даже к лучшему: хоть один должен оставаться трезвым. А спящий он или нет — это уже не важно. К финалу второй партии остались лишь трое: Банчан, Минхо и Хёнджин. Карт в общей колоде оставалось меньше десятка. И, кажись, самый старший, у которого на руках было всего две карты, решил присвоить их все себе. — Эй, Хван, подливай! — пьяно произнёс Банчан, потянувшись за колодой и чуть ли не падая на неё. Хёнджин, не возразив ни словом, достал новую бутылку, находящуюся позади себя. Крышка открылась с характерным щелчком, а при наливании в рюмку жидкость зашипела, образуя пену. Хёнджин молча протянул рюмку лидеру, который тут же опрокинул её в себя. Игра шла своим чередом, а про правило вообще уже никто не помнил — только внесённое ими самими. Счёт потерялся где-то после третьей партии, когда Чонин и Сынмин начали яростно спорить, кто должен был сказать «Уно», а кто нет. В итоге спор разрешился традиционным «камень-ножницы-бумага», после чего проигравший макнэ обиженно скинул карты. Наконец, когда колода была исчерпана до конца, а победителем неожиданно для всех оказался Минхо, кто-то из ребят выкрикнул: — А давайте в «Правду или действие»?! Предложение было встречено одобрительными возгласами. Тела медленно переместились ближе друг к другу, образуя почти замкнутый круг на ковре. Феликс по-прежнему спал, но теперь он лежал, подложив под голову свёрнутую кофту Хвана. Первые несколько кругов прошли довольно безобидно. Спрашивали о самых глупых вещах: «Какой кофе ты вчера выпил?», «Когда последний раз пил?», «Правда ли, что ты боишься пауков?» — и другие, которые из-за пьяного заплетающегося языка никто не мог разобрать, поэтому отвечали то, что первое на ум придёт. Джисон признался, что однажды украл у Минхо его любимую толстовку и до сих пор её не вернул, на что Минхо лишь закатил глаза и пробормотал: «Я знал». Чонин получил задание станцевать танец маленьких утят, но весь танец состоял из горнолыжных движений новичка. Чанбин вдруг стал философом и задавал самые интересные, а главное — чёткие вопросы, например: «Что бы ты первым делом сделал, если бы остался один на необитаемом острове?», «Если бы не дебютировал, то кем бы стал по жизни?». А иногда выдавал и вовсе такое, что пьяный рассудок остальных не мог распознать значения слов. Где-то к пятому или шестому кругу они решили сделать небольшой перекур. Атмосфера в комнате начала меняться. Минсоны и Чанчоны уже вовсю обжимались, перекидываясь милашествами. Чанбин каким-то образом передал свои мышления Сынмину, и теперь из восьмерых они были самыми «адекватными». А Хёнджин всё наблюдал с улыбкой за сладко спящим Феликсом. — Минхо, прекрати щипать меня за бок, — ворчал Джисон, но при этом сам прижимался к нему всё плотнее, утыкаясь носом в шею. — А ты прекрати дышать мне в ухо, — парировал Минхо, хотя его рука уже давно лежала на талии Джисона и никуда не собиралась убираться. Рядом с ними Банчан и Чонин и вовсе переплелись в какой-то невообразимый узел из рук и ног. Чонин сидел между ног Банчана, откинувшись на его грудь. Старший периодически что-то шептал макнэ на ухо, отчего тот краснел. — Вы вообще играете или просто решили устроить свиданку? — хмыкнул Хёнджин, наблюдая за ними с лёгкой завистью. Ему тоже хотелось вот так — сидеть в обнимку, чувствовать тепло, слушать тихий голос… Но того, кого он хотел обнимать, сейчас беспокоить хотелось меньше всего. — Играем, играем, — лениво отозвался Чонин, не разжимая объятий. — На ком мы остановились? — На мне! — радостно вскрикнул Джисон и отпрянул от Минхо, вскидывая руку вверх, словно собирался отвечать на уроке в школе. — Итак… — Хан сделал интригующую паузу, оглядывая всех присутствующих и выбирая себе жертву. — Во! Хёнджин! Правда или действие? Хёнджин на секунду задумался. Вопросы обычно были безопаснее, но их выбирали больше всего. Так что он решил разбавить игру: — Действие. Джисон ухмыльнулся ещё шире и сделал вид, что задумался, театрально приставляя кончик указательного пальца к своей нижней губе. — О, придумал! Поцелуй самого милого человека в этой комнате. — Джисон, будучи уверенным, что этим избранным станет он, выпрямил спину и гордо поднял подбородок, следя за действиями Хвана. Хёнджин, не раздумывая ни секунды, медленно поднялся. Ноги слегка заплетались от выпитого, но он чувствовал странную решимость. Хёнджин подошёл к спящему Феликсу и опустился рядом на колени. Секунду он просто смотрел на него, любуясь тем, как мирно вздымается его грудная клетка. — Агрх, я и забыл, что вы мутите, — разочарованно произнёс Хан, откидываясь на плечо Минхо и складывая руки на груди. — Ты чем-то недоволен, коть? — Минхо высвободил свою руку из плена Джисона и приобнял того ею же. — Или ты хотел поцелуй от Хёнджина? — уже серьёзнее спросил старший, прижимая Хана крепче к себе. — Не, нет. Просто ты всегда говорил, что я самый милый на этой планете. Джисон состроил грустную моську, а Чанбин с Чонином, услышавшие их разговор, звонко рассмеялись. — Для меня ты будешь самым милым, коть. И в знак своей правдивости Минхо наклонился и поцеловал правую щёку Хана, от чего тот счастливо улыбнулся. Тем временем Хёнджин наклонился и чмокнул белокурого в губы. Коротко, легко, нежно. Просто чуть более долгий чмок, от которого у самого Хёнджина всё внутри перевернулось. Слишком долго он не чувствовал эти губы на своих. И он не сдержался. Снова наклонился к лицу Феликса и начал обцеловывать всё его лицо. Лоб, щёки, кончик носа, прикрытые веки — в каждое прикосновение он вкладывал лишь нежность и едва отрывал губы от чужой кожи, чтобы переместиться на другую точку. Каждый сантиметр, каждая веснушка, каждый дюйм этой идеальной кожи получил свой поцелуй. — Ой, как это мило, — Джисон подскочил с места, желая подойти и любоваться таким с первого ряда, но Минхо ухватил его за край футболки и повалил обратно. Хёнджин не слышал ничего. Он был погружён в свой маленький мир, где существовали только он и Феликс. Он целовал его лицо с такой нежностью, будто держал в руках драгоценность, боясь разбить. Поцелуи становились всё медленнее, всё ленивее, и когда губы Хёнджина в очередной раз коснулись прикрытых глаз Феликса, он вдруг почувствовал, как ресницы под его губами дрогнули. — Хёнджин, что ты дел… Договорить ему не дали, завлекая в поцелуй. Хван словно в слоу-мо перебирал и сминал губы младшего. Тот в свою очередь переместил свои ладони на щёки темноволосого, не желая отстраняться. Хёнджин отстранился лишь на секунду, чтобы заглянуть в глаза Феликсу. В них больше не было сонной мути — только шок, смешанный с улыбкой. — Вроде не утро, но очень доброе пробуждение. Буди меня так почаще, — Феликс улыбнулся своей привычной тёплой улыбкой и завлёк Хёнджина уже в новый поцелуй — более робкий и желанный.