Утешение

Честно говоря, Макс вряд ли смог бы сказать, как именно это началось. Может быть, всё началось в 2015-м, когда Фернандо оскалился на него в первый рабочий день — хищно, во все зубы, — когда все остальные смотрели на него как на бездомного пса с бешенством, боясь, что позитивное общение с ним может заразить. Фернандо не испугался. Он даже сам подошёл к нему. «Не переживай о том, что думают другие, Макс», — сказал он, положив сильную руку на его хрупкое, ещё не до конца сформировавшееся плечо. «Люди будут говорить. Пусть». Может быть, всё началось ещё раньше — когда Макс только рос, и у него не было кумиров. Он привык, что в храме не на кого молиться — хотя сам вырос в вере. Но всё равно ловил себя на том, что смотрит на Фернандо — длинноволосого, в синем и жёлтом, — на красочный мираж, от которого не мог отвести глаз, даже когда отец говорил ему не привязываться. Скорее всего, всё по-настоящему началось, когда Макс воевал с Льюисом. Глубоко в окопах, из последних сил удерживаясь на поверхности, пока сражался, и сражался, и сражался — к чёрту двоение в глазах, к чёрту манеры, к чёрту любовь, к чёрту собственное тело. Никто не мог этого понять, думал тогда Макс. Но он ошибался. Потому что Фернандо был прямо там — перед дверью его номера в отеле, с бутылкой джина в руке. «Я знаю, каково это — сражаться с ним», — произнёс он. «Позволь мне дать тебе совет, а?» Макс мало что помнит с того вечера. Смутные очертания клуба, название которого он не может вспомнить. Хорошеньких девушек, о которых он предпочёл бы забыть. И липкую руку Фернандо на его голом животе, когда тот подталкивал его в туалет сделать дорожку-другую. Зрачки Фернандо были, как у кота из Шрека. «Макс, слушай меня внимательно», — приказал он, и сердце Макса сжалось в груди. «Ты ничего не должен делать. Ты ничего не должен доказывать. К чёрту FIA, пусть говорят. Пусть все говорят. Я знаю, что ты особенный. Лучше твоего отца. Лучше Льюиса. Не становись пародистой собачонкой на привязи. Ты победишь». Рот Макса был как пустыня Сахара, но он всё равно сглотнул, пробуя слова Фернандо на языке. «Откуда ты знаешь?» — хотел спросить Макс, но его отвлекла рука Фернандо — то, как он держал пакетик, то, как его глаза блестели в скудном свете туалета. После этого всё казалось неизбежным.

***

Монца. Фернандо предлагает ему убежище в своём номере. Две бутылки джина в руках. Они пьют, и пьют, и пьют — джин-тоники достигают двузначных чисел, пока Макс смотрит на своего не-кумира, на то, как он скалится очередной ужасной шутке. Он хотел поцеловать его. Макс осознал это с не самым сильным ужасом. И не в первый раз. Нет. Он хотел, чтобы Фернандо поставил его на колени. Он хотел, чтобы Фернандо сказал ему, что он молодец. Комната кружилась, как его машина, как колёса. «О чём задумался?» — пробормотал Фернандо. Макс не мог придумать, что сказать. Он молчал, вспоминая синеву его комбинезона, жёлтый цвет его шлема. Макс хотел солгать, сказать, что думал о чемпионстве, о победе, о том, как сильно он этого хочет. «Должно быть, что-то захватывающее, судя по этому», — Фернандо усмехнулся, накрывая тёплой ладонью натянутую ширинку Макса. Ага. Вот, наверное, где это действительно всё началось. — Чёрт, — стонет Макс, когда Фернандо толкает его на матрас. Он позволяет себя укладывать. — О боже. День не задался для них обоих. Макс вылетел, не успев пройти нормальный круг. Aston Martin Фернандо дарит ему перманентные физические повреждения, если он проедет больше двадцати пяти кругов. Машины — дерьмо. В этом поколении. Идеальный день, чтобы всё забыть. — Будешь хорошим мальчиком для меня, да? — рычит Фернандо в ухо Максу. Макс энергично кивает. — Хорошо. Дай-ка я покажу тебе, как это делается. Они обсудили это после первого раза. Что можно, что нельзя. Дурацкое стоп-слово (не то чтобы Максу когда-либо приходилось его использовать). Они не разговаривают об этом за пределами секса — о динамике, о правилах. Макс не против. Ему нравится разделять их настоящую дружбу и эту игру, в которую они играют, когда они в стрессе, когда им нужен этот «выброс». Он не осмеливается спрашивать, единственный ли он. Он и так знает. Слова не нужны. Фернандо снимает с себя одежду, затем — с Макса. Как стыдно, что он уже такой твёрдый, смазка пропитывает его бельё. — Красивый мальчик, — стонет Фернандо. Макс закрывает глаза. Пытается представить, каково это — быть молодым, невинным, неопытным. — Я никогда этого не делал, — шепчет Макс, когда Фернандо прижимает его к матрасу, трётся о его бедро. Он всегда забывает, насколько Фернандо большой. Как он может чувствовать это потом несколько дней, если они торопятся. Он никогда не скажет Фернандо, как сильно ему это нравится. Фернандо и так знает. — Я буду нежным, малыш, — успокаивает Фернандо. Хотя его действия говорят об обратном. Острые зубы почти до крови впиваются в чувствительную шею Макса. Тот взвизгивает, извиваясь под Фернандо. — Просто позволь мне делать своё дело. Верный своему слову — в этот раз, — Фернандо сегодня гораздо нежнее, чем обычно. Он берёт сосок Макса в рот с такой осторожностью, что Макс, будем честны, на секунду реально тупеет. Но не настолько, чтобы спросить. Рот Фернандо — тёплый, влажный, хороший. Макс чувствует, как проваливается в это ощущение. Фернандо улыбается ему, когда отрывается, когда Макс тянется за его губами. — Видишь? Я же говорил. Нежно. — Фернандо, — стонет Макс. Фернандо хихикает. Затем целует Макса в шею. Всё равно ощущается как охота. Будто он — младшая версия себя, всякий раз, когда они так собираются вместе. Фернандо — больше герой (или наставник) для него сейчас, здесь, чем когда-либо прежде. Может быть, они навёрстывают упущенное время. Макс решает проигнорировать эту мысль. — Разве не приятно, когда о тебе заботятся? — дразнит Фернандо, проводя влажным пальцем по его промежности. Когда и как он успел достать смазку, Макс понятия не имеет. Макс скулит — высоко в горле, как животное в лапах хищника. — Странно, — играет свою роль Макс. Фернандо ругается. Наверное, с ними обоими что-то серьёзно не так — как сильно их это заводит, как Макс чувствует, что член Фернандо дёргается об его ногу. — Будет больно? — Не двигайся, — говорит Фернандо. Идеальный не-ответ. Он вталкивает кончик пальца, и это действительно ощущается так, будто его взламывают — несмотря на всю нежность. — О-ох, — скулит Макс. Фернандо целует его горло. — Фернандо. — Хороший мальчик, — хвалит Фернандо, толкая палец глубже. Он не сдаётся, несмотря на обжигающую тугость тела Макса. — Просто принимай. Не двигайся, хорошо? — Хорошо, — всхлипывает Макс. Он правда ничего не может сделать, кроме как подчиниться. Фернандо отнимает у него власть с каждым толчком пальцев. Он избегает его простаты намеренно — настоящий Макс это понимает, — и это бесит. Но он не может — он не может выбраться из этой роли, из этой клетки, которую они для себя возвели. Он пытается толкнуться назад, выгибает бёдра. Но Фернандо знает его тело. Знает, как полностью его контролировать — машинная точность исполнения. Член Макса дёргается в отчаянии. — Как ощущается? — голос Фернандо напряжён. Выдаёт его собственное отчаяние. Ещё одна подсказка — смазка, размазанная по ноге Макса. Он позволит Фернандо трахать себя без презерватива, конечно. Не позволил бы с презервативом, даже если бы тот попросил. Не то чтобы Фернандо когда-либо осмеливался. — Странно, — тяжело дышит Макс, глаза зажмурены. — Хорошо, но странно. Это близко к правде. Ему нужно больше, чтобы почувствовать себя по-настоящему хорошо. Но всё нормально. Всё нормально, потому что Фернандо здесь. Он позаботится о нём. Всё остальное — слишком сильно не имеет значение. Макс не знает, какой сейчас год. Ещё палец. И ещё. Менее нежно. Макс закрывает глаза и тяжело дышит — открытый и наполненный, пока Фернандо двигается в быстром темпе, будто торопится, будто физически не может вынести, чтобы не трахать его прямо сейчас. Его дыхание сбивчивое. Он может издавать только напряжённые звуки удовольствия, мечась по кровати. Фернандо подгибает пальцы как надо. Прямо там. Мир останавливается. — Бля-ах-дь, — ругается Фернандо. И только тогда к Максу возвращается зрение. Он хватает ртом воздух, будто не дышал несколько минут. Возможно, так и было — так близко к оргазму, что физически больно, когда Фернандо вытаскивает пальцы. Из глаз выжимаются слёзы. — Я хочу тебя трахнуть, — стонет Фернандо. Макс хаотично кивает. — Да, пожалуйста, ахА-и, я-х — мне это нужно, — умоляет он. Отчаянно, будто не получит именно того, что нужно. Будто Фернандо действительно уйдёт из его номера. — Пожалуйста, Фернандо, ты нужен мне Ах-х — оно. Грань вот-вот сломается. Тишина наполняет комнату. Но Фернандо натягивает её обратно. Затягивает потуже. — Такое отчаяние, — цокает он языком, проводя своим членом по нему. — Ты примешь меня так хорошо, я просто знаю это. — Да, да, — соглашается Макс, снова яростно кивая. — Я буду, ях.. — пожалуйста, Фернандо, ты должен… Фернандо шикает на него. — Я дам тебе то, что тебе нужно, малыш, не волнуйся, — бормочет он, входя. Тело Макса будто поджигают. Макс чувствует, что его поджигают. Нервные окончания взрываются, когда Фернандо создаёт пространство, когда он заставляет тело Макса подчиниться. Жжение — восхитительное. Всегда восхитительное. Его кумир нависает сверху. Прижимает его к кровати, заставляя Макса принимать. Удовольствие переполняет голландца. Он хочет закрыть глаза, но не может — иначе забудет, что это реально. Что он трахает его. Что рука на его члене принадлежит ему. Это риск, на который он не готов пойти. Они оба тяжело дышат, когда он входит до конца. И только когда Фернандо спрашивает о его «цвете», Макс понимает, что плакал. — Зелёный, — тяжело дышит он. Фернандо улыбается. Без зубов. И целует почти без зубов тоже. Это новое. Это странно. Макс не может об этом думать. — Ты чувствуешься чертовски тугим, — тяжело дышит Фернандо ему в ухо. Макс скулит. — Не могу поверить, что ты позволяешь мне это делать. «Сделай мне ребёнка», — хочет умолять Макс. «Пометь меня как своего». Вместо этого он толкается назад навстречу члену Фернандо, побуждая его двигаться. К счастью, Фернандо слушается. Входит глубже, затем отстраняется — Макс видит звёзды, зрение плывёт. — О, бляяааать, Ааах, — визжит он больше, чем стонет, когда Фернандо вдавливается в его простату. Фернандо шикает на него, одной рукой зажимая ему рот, чтобы успокоить. Это так много, так невыносимо. Макс ничего не может сделать, кроме как принимать. Ничего не может, кроме как беспомощно сжиматься вокруг Фернандо. — Вот так, малыш, — стонет Фернандо, покусывая его мочку. — Вот так, давай. Он подгоняет Макса — дрочит ему влажными, небрежными движениями. — Дай этому случиться. Макс кончает раньше, чем успевает осознать слова. Он выгибается в кулак Фернандо с такой силой, что перед глазами белеет. Слёзы и звёзды застилают взгляд. На одну секунду он не может думать ни о чём. Парит. Летит. Только слышит тихий всхлип Фернандо, когда тот наполняет его. В комнате тихо — только их дыхание, — когда Макс возвращается на землю. Тело Фернандо тёплое, укрывает его. Максу хочется спать. В клетке. Он мог бы заснуть, если бы позволил себе. — Макси, — тяжело дышит Фернандо. — Фернандо, — отвечает Макс.

***

Один душ (и один минет) спустя Макс смотрит, как Фернандо приседает, чтобы подобрать с пола рубашку. Как он собирается прикрыть ею татуировку на спине. Макс хочет провести по ней пальцем. Должно быть, его уже совсем отпустило, потому что он делает это, не думая. Фернандо взвизгивает. — А, извини, — тупо говорит Макс. — Это зачем было? — смеётся он. — Не знаю, — смеётся Макс в ответ, пожимая плечами. — Наверное, просто хотел прикоснуться. Фернандо приподнимает бровь. — Макс, если ты хочешь обняться, можешь просто попросить. — Я не… — пытается возразить Макс, но быстро понимает, что да, наверное, именно этого он и хочет. У него пересохло во рту. Он неловко осознаёт, что попросить об объятиях почему-то интимнее, чем секс. — Ладно. — Иди сюда, — смеётся Фернандо, раскрывая объятия. Макс кладёт подбородок на широкое плечо Фернандо, позволяя себя обнимать. — День был тяжёлый. И просить об объятиях — это нормально. — Но у нас уже был секс, — робко говорит Макс, понимая, насколько нелепо это звучит. — Я имею в виду, я не знаю… я не хотел делать всё… странным. Между нами. — Я могу обнять своего друга, нет? — парирует Фернандо. Макс смеётся, кивая. — К тому же, мне тоже это нужно было. — Да, твоя машина — дерьмо, — вздыхает Макс. — Мне жаль. — Всё нормально, — уверяет Фернандо. Они так обнимаются с минуту. А затем расходятся так же легко. Макс с радостью замечает, что плечи стали чуть легче. Он зевает. Сонный. Уставший. Фернандо улыбается ему. Уже не так по-волчьи. — Отдохни, Макси, — говорит он, наконец поднимаясь и надевая рубашку. Макс улыбается, кивая. — Эм, прежде чем ты уйдёшь… спасибо, что пропустил меня вперёд, даже если машина меня сегодня… не спасла. Снова появляются его зубы. — Конечно. Не переживай об этом, да? Ты молодец. Завтра будет лучше. Когда Фернандо наконец уходит, Макс немного прибирает в комнате, чистит зубы и ложится в кровать, обнимая подушку. Рука почти не болит. Уже нет. Он зевает, проверяет будильник на телефоне в последний раз и выключает свет. «Завтра будет лучше», — эти слова эхом отдаются в его голове. Сон находит его быстро и легко.