Под высоким напряжением

— Доброе утро, страна! — Этот опять лампочку проглотил — смотри, как светится. На проходящего мимо Попова сложно не смотреть. Плавной и энергичной походкой он ловко лавировал меж столов, радуясь очевидно никчёмному утру — уму не постижимо! — А я всё слышу, Серёг! — Арсений, задорно усмехаясь, скинул свои вещи на стол и по той же траектории вернулся обратно, но уже к рабочему месту Матвиенко. Серёга без промедления сразу же оказался в крепких объятиях, напоминающих больше какой-то бойцовский захват. Шею сдавило так, что он захрипел, пытаясь отцепить от себя чужие руки. — Арсень Сергеич, ему просто завидно! Сам-то только на фгдс привык лампочки глотать, — весело вставил свои пять копеек сидящий рядом Антон, чуть позже отбивая Арсову пятерню в приветственном жесте, когда тот наконец выпустил на волю Серёгу. — Зрите в корень, Антон Андреич, как обычно! — глядя на недовольное лицо Серёжи, он без зазрения совести присел прямо на его стол. Где-то там лежали важные документы, которые Матвиенко — после осквернения их задом друга — ни за что не возьмёт в руки. — А я-то думаю, чего ты зелёный такой, Матвиеныч. Опять запихали по самое не балуй? — Да идите вы, черти! — под дружный хохот со всех сторон Сергей оскорблённо откинулся на мягкую спинку стула, сползая по ней куда-то ниже, чтобы всем видом показать, как интересно собираются фигурки в три в ряд. А вот присутствие коллег — совсем не занимательная вещь. И всё же продолжает бубнеть: — Спелись на наши головы, голубки. Шел 666-й день, как я жду, когда Темурыч отхлестает вас за всё хорошее. — Чем? Ремнем? Антон словился моментально — и вот, они уже стояли, опираясь руками на всё тот же Серёгин стол, отклячивая зад как можно сильнее. Мужчина сидел между ними и не понимал — не хотел понимать, — что с парнями не так. Арсений с Антоном долго серьезную морду держать не могли, уже через пару секунд перебиваясь смешками, но глядели только друг на друга. — Серёг, чего ждёшь? Мы готовы, зови скорее Позова, — нетерпеливо подгонял Шаст, на что последний лишь покачал головой. Их начальник и так седой, куда ему ещё? Арсений с Антоном действительно спелись и уже очень давно. Попов пришёл в отдел несколько позже и, по мнению не только Матвиенко, дурно повлиял на их славное солнышко, заражая своей ебанцой. Их, кроме как «дуэтом», не называли никак. Парни сдружились быстро, вечно находясь где-то поблизости друг от друга. Если обед — они вместе, все мысли — синхронные, а шалости — тоже. Коллектив в компании по производству видеоконтента, рекламы и других диджитал-проектов и без того достаточно дружный. С руководством им повезло не меньше — Дмитрий Темурович свойский мужик, справедливый и исполнительный. Даже когда местные братья Уизли начинали кошмарить его, к выходкам относился лояльно, ругаясь будто бы для приличия. — Это что такое! — Позов как никогда кстати вовремя появился в кабинете, в то время как парни до сих пор ловили сигналы кверху задом. — Попов, Шастун! Рабочий день только начался, а вы уже на рогах стоите. — О, Дмитрий Темурыч, — обернулся Арсений, растягивая каждую гласную, при этом смотря куда-то поверх Сережиной башки. — Не «о», а «ого-го». Тебе сколько лет? А всё туда же. Шастуну хотя бы идёт задом светить, а ты — чтоб через пять минут был в моём кабинете, — кивнув в сторону Антона, как бы подтверждая свою личную оценку, он так же незаметно, как и появился, удалился к себе. — Не расстраивайся, он просто всё ещё не отошёл от разбитой тобой кружки. Его любимой так-то. Арсений быстро внял словам начальства, но по пути до кабинета невзначай задержался около продолжающего статично стоять Шаста, правда, уже в более приличной позе. Рука совершенно наглым образом звонко отскочила от чужого зада, шлепком ставя точку в их диалоге. Антон аж выпрямился полностью, чуть ли не подскакивая — такой подставы он не ожидал! Арсений потерялся из виду мгновенно, пока парню всё никак не удавалось мозгом обработать совершенно дружеский и без какого-либо подтекста шлепок по жопе. Ответно бить некого, и Антон только шумно вздохнул, возвращаясь на свое место. *** — Арсений, вот ты вроде здравомыслящий человек. Ответственный, работящий, в конце концов, почти мой зам. Что за ерунду постоянно исполняешь? Дмитрий сидел за столом, флегматично крутясь на офисном стуле из стороны в сторону. На Попова он не смотрел, краем глаза улавливал непроницаемое лицо подчинённого, расположившегося на диване для посетителей. — Вы за этим меня сюда позвали? — расслабленный тон Арсения явно показывал, что претензии он всерьез не воспринял. — Вообще-то по делу, — мужчина остановился, облокачиваясь локтями на край стола, и устало снял очки. Ну, что он поделает, когда баловство двух отдельных людей в коллективе даже не мешало рабочему процессу? — Скоро юбилей фирмы, надо бы устроить корпорат. Многие изъявили желание выехать куда-нибудь за город, может быть, снять домик. В общем, всё цивильно и по красоте. Займёшься? — Опять я? Пусть пиар-отдел этим занимается. Или Антон. Претендентов много. — Твой Шастун был в прошлый раз. И не смотри так! Я тебе доверяю больше, чем пиарщикам. Очевидно, что то самое доверие, которое так тщательно заслуживал Арсений, не всегда играло ему на руку. О чём и жалел периодически. Сверлить начальника недовольным взглядом в надежде то ли загипнотизировать, то ли передать всю боль и унижение, которые он испытывал обычно, стоило только заняться организацией чего-либо, не представляло смысла. Арсений, конечно же, попытался, но Дмитрий стена, он кирпич, спокойно. Его не ебет. Наверное, он единственный человек, который мог вынести даже испепеляющий Арсеньевский взгляд, при этом оставшись психически здоровым, без ощущения потери собственного достоинства. — А что мне за это будет? — если сдавать назад, то хотя бы красиво. И поимев какую-никакую с этого выгоду. — Не лишу премии за испорченные архивы в серверной. — Не так уж я и занят, верно? — Арсений улыбался миролюбиво и на всё согласно, лишь бы в очередной раз не вспоминать ошибки не такого уж и далёкого прошлого. Не то чтобы он целенаправленно занимался порчей казённого имущества, просто так совпало, что ищущий какие-то старые материалы Антон стоял с банкой зелёной краски в руке. Дизайнеры, что уж с них взять? Ну, а Арсений, забредший в эту каморку как раз в поиске Шастуна, всего-то напугал его до усрачки, материализовавшись за спиной со своевременным приглашением покурить. И банка с краской феерично залила всё вокруг. — Иди уже, — в очередной раз тяжело вздохнув, отправил его восвояси Позов, — детали скину позже. Арсений вышел из кабинета чинно, чуть ли не задрав подбородок выше головы, пока весь отдел жадно разглядывал его со стороны. Ожидания увидеть хоть какой-то намёк на карательную порку от начальства не оправдали себя, и работники сразу потеряли к нему интерес, возвращаясь к работе. Однако Антон продолжал смотреть на Арсения хитрющими глазами, мысленно заманивая его к себе. — Ну что, жопа болит? — первое, что выдал Шастун, когда мужчина подошёл ближе, вновь усаживаясь на краешек стола. Не стоять же ему, правда? — А твоя? В голове всплыл недавний Арсеньевский звучный шлепок, и он мгновенно растерялся, отводя взгляд почти сконфуженно. Попов заметил, но не успел зарегистрировать для себя эту странную реакцию, как Антон снова стал самим собой, улыбаясь от уха до уха. И всё же вопрос оставил без ответа. — Курить пойдёшь? — Шаст, скажи, мы на работу зачем ходим? Попить кофейку — а в твоём случае какао — и покурить? — и Арсений даже вроде взаправду хмурился, складывая руки на груди. Вот только Антон знал, что его надо просто дожать, чтобы получить своё. Иногда буквально. — А я тебе на обеде массаж сделаю, хочешь? — По рукам. *** До обеденного перерыва они успели всё: и несколько раз сбегать затянуться никотином, и даже поработать. Хотя, на самом деле, Арсений больше был загружен задачей от Позова, который скинул и дату проведения корпоратива, и количество людей, и примерные критерии для отбора места. Дело оставалось за малым, но не в этом случае. Поэтому на блатных правах ничегонеделания мужчина погрузился в совершенно иные задания. Антон прибегал пару раз поинтересоваться, что из еды заказать на обед, и так же ловко исчезал. Хотя в какой-то момент задержался подольше, ввязавшись в спор насчёт расположения домика, который Попов на его глазах добавлял в избранное. Своим экспертным мнением того не убедил, но зерно сомнения посеял — это факт. А во время перерыва действительно, как и обещал, сделал массаж. Руки Антона нежные и не настойчивые, но чудодейственным образом снимали напряжение в плечах, которое копилось постоянно с поразительной скоростью. И если Арсений натурально растекался по столу, за которым сидел, то парень сзади словно вовсе не дышал, тихо радуясь, что Попов этого не видит. Массаж от Шаста был великолепен как всегда. Очень удобно, когда друг сам предлагал размять тебе спину, зная, что мышцы забивались и после спортзала, который исправно посещал Арсений. Так он думал, пока готовил кофе, стоя в комнате отдыха. Антон, как только настало время обеда, сразу же ускакал принимать доставку у курьера, взяв с Попова обещание, что тот непременно приготовит напиток и ему. Любимая шоколадная бурда с тремя ложками сахара — Арсения передёргивало от одной мысли об этом. Но кто он такой, чтобы осуждать чужие вкусы? Это даже мило, Антон и сам будто на восемьдесят процентов состоял из сладкого вместо воды, и черный кофе без ничего ему не шёл совершенно. Неособо следя за потоком мыслей, Арсений облокотился на край мойки рядом с собой и положил руку на корпус кофемашины, нажимая на нужную кнопку. Вслед за лёгким касанием руку пронзила острая, судорожная боль. Мышцы предплечья и кисти непроизвольно сократились — с такой силой, что он не мог разжать пальцы, до сих пор до конца не понимая, что происходит. Ощущение, будто руку сжимали раскаленные тиски. Грудную клетку сдавливало, а дыхание перехватывало до невозможности сделать хоть один судорожный вдох. Арсений чувствовал, как сердце пропустило удар, а затем начало биться с перебоями, стуча где-то в мозгу. В глазах — пелена, в ушах — протяжный гул. И пустота. *** Глаза распахнулись сами собой, резко, и тут же закрылись снова, щурясь от ослепительно белого света. Кто-то бил по щекам, причитая сверху, голос знакомый, и Арсений достаточно осмысленно поднял взгляд на источник звука над собой. Антон стоял на коленях рядом, пытаясь дозваться до друга, но уже не отвешивал пощечин, видя, что сознание явно вернулось. И мужчина этому даже рад, потому что в мгновение ока по затылку будто ударили чем-то тяжёлым, возвращая боль в двойном размере. Сам он сидел, прислонившись к гарнитуру, и это явно заслуга Антона, встревоженное лицо которого продолжало маячить в считанных сантиметрах от его. Голос раздавался как через толщу воды, но становился всё чётче, настолько, что почти получилось разобрать слова. Хотя всё внимание приковывали широко распахнутые Антоновы глаза. Он же не плачет, в самом деле? Почему они так блестят? — Арс! Арс, господи! Ты как? — Антон нервно заламывал руки, боясь подобраться ближе, а может и дотронуться. В голове полная каша, отчего Попов непроизвольно мотнул ей из стороны в сторону, пытаясь хоть как-то уравновесить всё, что в ней есть. — Почему у нас вместо кофемашинки кардиостимулятор? — голос звучал как наждачка по стеклу — наверняка противно. — Раз шутит — значит живой, — из ниоткуда появился Матвиенко, буквально вырастая за плечом Антона, который так и не изменил своего положения, продолжая стирать колени об пол. Сначала Арсений слышал только голос, а потом уже увидел и самого коллегу, что выглядел не менее обеспокоенно, хоть и не подавал виду. — Зря за нашатырем бегал. — Я тебя о самочувствии спрашивал, идиот, — Антон вновь перевёл стрелки на друга, оскорбляясь его халатным отношением к своему состоянию, а Арсений гадал, видел ли вообще когда-то настолько переживающего за себя Шастуна. Ответ не находился, зато следующая фраза быстро вывела из мыслей, не позволяя даже успеть открыть рот. «Какие же у него глазища!» Движение вышло непроизвольным, и Шастун, к своему сожалению, находился слишком близко. Арсений дёрнулся резко, неконтролируемо, когда подорвался с места, заезжая лбом тому прямиком в нос. Он сам же испугался собственных действий, но больше — отчётливого Антонового голоса, прозвучавшего, пока его рот был закрыт. Антон вскрикнул, сразу же прикрывая лицо ладонью. — Что ты сейчас сказал? — Что ты придурок! Сука, больно. Ещё и меня решил угробить вслед за собой. Арсений растерянно перевёл взгляд с одного коллеги на другого, больше машинально, чем осознанно, притягивая пострадавшего Антона на себя. Он обнял его за плечи, поглаживая мягкие кудряшки на голове, а сам озадаченно смотрел в сторону Серёги, который, кажется, не заметил ничего странного. Парень в его руках замер кроликом перед удавом, но Арсению в целом плевать. Была проблема и пострашнее — он сходил с ума, ровно так, как и предрекала ему большая часть знакомых и друзей. После инцидента с кофемашиной и неисправной проводкой, которую в срочном порядке решили менять, Попов недолго приходит в себя. Сложнее оказывается принять окружающую действительность не такой, какая она есть. Он начал слышать голоса. Собственные мысли бредовые, но на фоне происходящего не выглядели так уж дико: он умер от удара током и попал в параллельный мир или электричество непонятным образом поспособствовало развитию шизофрении? А может, мозг повредился настолько, что Арсений давно лежал в коме, а всё вокруг только плод его больного воображения? Во всё это поверить было проще, чем принять, что он действительно слышит чужие мысли. Поначалу было невыносимо. Только-только отойдя от потери сознания, Арсений услышал, разве что, нечётко оформленную мысль Серёжи, которую даже не принял за что-то необычное. Слова Антона оказались куда более явными, во многом от того, что Попов прекрасно видел его лицо на минимальном расстоянии от себя и заметил подвох сразу. Во время обеда — точнее, того, что от него осталось — всё казалось спокойным, ведь никого из сотрудников рядом не осталось. Но как только началась рабочая суета, Арсений готов был пожалеть, что родился на свет. Десятки различных голосов преследовали его, заглушая даже свои собственные мысли. Это напоминало беспорядочный гул толпы на каком-нибудь концерте или озверевший класс пятиклашек в школе во время перемены. Их много и они двоились, перекрывая друг друга, наслаиваясь, одним комом скатываясь прямиком в черепушку. Было невозможно не то что сосредоточиться на чем-то, но и существовать в принципе. Голова раскалывалась, Арсению без шуток казалось, что вот-вот и она лопнет, как огромный воздушный шарик. Пришлось сбежать. Он не думал, что выдержит хоть ещё одну секунду пребывания среди такого количества людей. Ещё изначально, после инцидента, его уговаривали пойти домой, а лучше — в больницу, но Попов отказался, настаивая, что ему такой разряд как слону дробина. Стоящий поодаль Антон, который и привел активно сопротивляющегося мужчину к начальству, лишь невесело съязвил, что для Арсения это типичный способ подзарядки. Уже тогда, буквально читая мысли, Попов понял, что друг категорически недоволен его халатностью по отношению к своему здоровью. Поэтому когда Арсений сам во второй раз пришёл к Дмитрию Темуровичу на поклон за отгулом, тот без сомнений сразу отправил его на все четыре стороны. Одно бледно-зеленое лицо чего только стоило. Чему как никогда радовался Арсений, так это наличию у него машины. Даже мимолётное представление о том, как бы он добирался на общественном транспорте, мутило втрое раз сильнее. Такси тоже не вызывало радости — остаться хоть с кем-то наедине было смерти подобно. Следующие сутки были брошены на принятие и анализирование этого дара. Стало ясно, что радиус действия небольшой, либо требовался прямой визуальный контакт с человеком, чьи мысли он (не) хочет прочитать. Потому что соседей да и водителей за рулём машин на одной дороге, Арсений не слышал. А вот в офисе мечтал уебаться головой об стенку. С принятием оказалось намного проще. Просто Попов всегда был открыт к чему-то новому, даже если это внезапные экстрасенсорные способности — хоть сейчас беги на Битву экстрасенсов. Видимо, электрический разряд сильно шибанул по нейронам, обостряя восприятие до аномального уровня, но крепко задумываться о логичном объяснении этой чертовщины, конечно же, не хотелось. В день, когда он вышел на работу, Арсений горел совсем другой целью. Если от сверхспособности не получалось избавиться, то это хороший шанс просто повеселится. Читая мысли коллег, можно узнать много нового и не только о себе. Первым делом он столкнулся нос к носу с Олесей из того самого пиар-отдела. У них не было каких-либо тёрок или конфликтов, но — как это модно сейчас называть — их отделы состояли в тех самых лав/хейт отношениях, когда язвительность — это просто жест любви. «Какой же у него всё-таки сочный зад — ну просто орех! Не зря качается, девушкам это нравится. Повезло ему, что у него Венера в Овне, тут мы не сойдёмся» Слышать комплимент собственной заднице было, в целом, приятно, а ещё смешно, потому что мысли Олеси не удивляли — она могла бы сказать это и вслух, в любой момент жизни. У неё был Макс, а такие выпады просто часть её личности. Вторым был Дмитрий Темурович. Арсений вновь оказался у него в кабинете уже с утра пораньше, пока тот расспрашивал о самочувствии, а мужчина лишь отмахивался, говоря, что здоровее всех живых. В один момент, когда начальник замолчал, что-то зачитывая в телефоне, Арсений услышал следующее: «Матвиенко, твою мать! Опять со своими темками. В пизду…» Позов резко отложил мобильник, а Арсению составило тяжёлого труда не улыбнуться, вспоминая очередной бизнес-план в рабочем чате, который так активно продвигал упомянутый коллега. Забавно, что хотя бы в мыслях Дмитрий мог обматериться от души, ругая подчинённых на чем свет стоял. Когда же народу собралось приличное количество, шум стоял небывалый. Но только у Попова в голове. По факту — все сидели молча, занимаясь своими задачами, а вот их мысли были громче, чем кто-либо мог представить. Наверное, это страх многих: понять, что твои мысли действительно кто-то слышит, знает, о чем ты думаешь, полностью нарушая личные границы. И Арсений был бы рад прекратить, но понятия не имел как. Оптимистичный настрой сбился, когда некто из коллег в открытую (молча) высказал претензию насчёт компетентности Попова, уверенно считая, что тот в самом деле подлизывал начальственную задницу, а может и кому-нибудь повыше — гендиру, к примеру. Другой сотрудник — из продакшна — абсолютно неуместно возмущался всеобщей популярности Попова среди прекрасного пола. Молодой человек безосновательно полагал, что Арсений делал это специально, целенаправленно очаровывая всю женскую часть коллектива, только бы другим не досталось. Арсений презрительно думал, что неудивительно, почему этот человек не пользовался чужим вниманием — с такими выводами на него никто и не взглянет. Вишенкой на торте под конец рабочего дня оказалась Ира, облившая его кофе. Мужчина бы и не заподозрил, что что-то не так, если бы не новая суперспособность. Она искренне раскаивалась, предлагая различную помощь в уплату за свою случайную оплошность, а в мыслях, тем временем, звучало совершенно иное: «Поделом тебе, выскочка. Работаешь не дольше меня, а Антон только вокруг тебя и вертится. Меня вообще не замечает, но не его милость! Павлин!» Это не то, что он ожидал услышать? Наверное, да. И даже как-то внезапно растерялся — с чего бы Кузнецовой ревновать Шаста к нему? Они же просто друзья. Но надолго эта мысль не закрепилась в его сознании, уступая другой, более очевидной — с беспорядочным потоком чужих голосов в своей голове нужно что-то делать. Работать было сложно под постоянный саундтрек из слов восхищения, негодования, печали и ругательств. Через какое-то время Арсений мог с закрытыми глазами сказать, кто о чём думает — это всегда только деньги, секс, деньги, секс, кот… А ещё Антон. Поставив себе четкую задачу научиться контролировать раздражающую способность, мужчина прилично преуспел в этом деле. Концентрируясь на себе, на собственных мыслях или на занятии, которым он занимался, получалось заглушить чужие голоса. Вскоре он мог уже выборочно «включать и выключать» людей, сосредотачивая на них внимание. Не всегда выходило гладко, но жить стало проще. Однако Шастун не собирался вписываться в эту картину. Его Арсений слышал всегда. На фоне установившейся тишины это казалось почти диким. Но милым. И иногда забавным. Мысли Антона не то чтобы поражали какими-то шокирующими подробностями или заявлениями. В целом, там не было ничего, чему Арсений мог бы удивиться — это должно удивлять больше, что мужчина настолько хорошо знал друга, но на самом деле Антон просто был чистым листом. По его лицу всегда всё видно и без паранормальных способностей. И достаточно интересно, почему Арсений никому так и не обмолвился своим приобретенным даром. Хотя бы тому же Антону. Изначально он хотел, правда, но помешало случайное откровение, которое натурально сбило с толку. Попов сидел в комнате отдыха, расслабленно попивая свой кофе — готовил не он, у него теперь новая фобия — за столом. Напротив ему составил компанию, конечно же, Антон, играющий в телефон. Арсений сделал глоток… «Боже, Арс, зачем тебе это лицо, если на нем нет меня». …и кофе вышел наружу, самым некрасивым образом забрызгивая всю столешницу и часть Антоновой футболки. — Арс! Шастун подорвался мгновенно, потому что немного попало и на его телефон, а пятно очень неаккуратно расползалось дальше, стекая к краю, почти на пол. Арсению бы тоже как-то спохватиться, но он если не в глубоком шоке, то в тотальном ахуе — это чё сейчас было? Антон суетился, стирая тряпкой лужу, себя, даже успел промокнуть лицо Попова сухой салфеткой, потому что у того по усам текло, да в рот не попало. Арсений же старательно изображал рыбу-каплю, открывая и закрывая этот самый рот — на большее он способен не был. — С тобой всё норм? — Антон смотрел почти обеспокоенно, а Арсений уже готов был орать, что лично у него ничего не в порядке! — Лучше сразу предупреди, что головой повредился. Я тебя в дом престарелых сдам. — Ага, мечтай. Можно было бы и согласиться, что мозги и вправду набекрень, но он уже, вроде как, выяснил обратное, когда уверовал, что его сверхспособность — точно не шизофрения. А вот Антон, желающий… простите, что? — Я просто шутку вспомнил. — Надеюсь, это не тот твой каламбур про толчок, — а вот сейчас он бы подавился снова, слишком уж в тему вышло. — Нет, но всё равно достаточно забавный. *** Мысли Антона оказались пугающее разнообразны. Но только те, которые касались напрямую Арсения. Видимо, в присутствии самого виновника торжества парень старался не фантазировать сверх меры, а вот когда думал, что Попов его не видит, давал волю огромному потоку мыслей. Там было и что-то невинное, можно сказать, почти дружеское, забавное: Шастун часто вспоминал какие-то смешные ситуации, в которые они попадали вдвоём; думал о местах, куда бы сходил с Арсом — больше всего хотел съездить с ним на мотокросс, ведь Попов как-то обмолвился о своем умении кататься на байке; а ещё предвкушал предстоящий корпоратив на свежем воздухе. Но были и менее безобидные мысли. «У него всегда эта дурацкая привычка лупить по заднице, абсолютно по-дружески. Интересно, а в сексе он такой же?» «Как он красиво ходит… Вроде и так изящно, но так твёрдо… Уверенно?» «Ну невозможный! Арсений, что у тебя в голове? Просто незаконно быть таким!» «На данный момент — ты,» — уже мысленно отвечал он, нервно улыбаясь от степени ироничности ситуации. «Сука, какой же у него голос. Ненавижу, когда он подходит ко мне сзади, начиная рассказывать какую-нибудь очередную сплетню, мои коленки сразу подгибаются». Теперь очевидным стало многое. Странные реакции Антона на Арсения. Уступчивость и желание как можно больше времени проводить вместе. Слова Иры о том, что Антон постоянно вился вокруг него. Попов этого не замечал. Или не хотел замечать вовсе. Чем дальше, тем сильнее убеждался, что Шаст, кажется, и вправду в него влюблен и рассматривает не только как друга. А Арсений никогда даже не думал в таком ключе. Для Попова Антон — прекрасный друг, почти что младший брат, которого он, на самом деле, выделял среди друзей и близких намного чаще. Арсений искренне не понимал подъёбок в стиле «а во время секса кто из вас двоих смотрит?», намекающих на их неразлучность. Постоянно заботился, беспокоился о каждой мелочи, если у парня возникали проблемы. Во многом потакал, особенно когда знал, что Антону доставит удовольствие посчитать, что именно он смог в чём-то переубедить Арсения или что-то решить за него. А ещё сносил все тактильные припадки Шастуна — в дружбе он никогда не любил нежностей или излишних касаний, но Антон был другим делом. Всё в дружеских рамках, неправда ли? Это был яркий пример близкой дружбы — для Арсения, по крайней мере, точно. Или он просто хотел так думать. *** — Охренеть, вот это хоромы! — захлопывая дверь автомобиля, восхищённо вздохнул Серёга, как только вылез наружу. Они приехали одними из первых, потому что Арсению необходимо было всё проконтролировать и, конечно же, за компанию взял двух друзей. Был бы у них ещё выбор. Участок действительно оказался приличным, всё как на фото — Арсений вздохнул спокойно. Двухэтажный коттедж тоже внушал доверие, что в нём обязательно хватит места на всех и даже на тех, кто останется после попойки здесь, а не помчится домой. С переднего пассажирского места вышел и Антон, немного хмуро оглядываясь вокруг. Его-то притащили буквально насильно. Не то чтобы он не хотел ехать заранее, просто понимал, с какой целью нужен. Очевидно, что Арсений заставит их помогать ему в приготовлениях — на дружеских началах, — но парень жутко не любил заниматься всем этим. Обычно всё заканчивалось тем, что после очередной команды он прятался в укромном уголке где-нибудь поближе к свежему воздуху и лениво курил, молясь, чтобы вездесущий Попов его не нашёл. Арсений тоже не был в восторге от этих приготовлений, но работал по принципу «хочешь сделать хорошо, сделай это сам». А верные миньоны ему в этом помогут. На самом деле, находиться рядом с Антоном желания не было. Но не потому, что ему противно от того, как он думал о нём, а из-за банальной неловкости. Арсений не испытывал негативных эмоций по отношению к парню, что уже наталкивало на определенную мысль — наоборот, чем чаще он слышал Шастуна у себя в голове, тем больше переживал. Они давно знакомы, и теперь ситуация просто безвыходная: если Арсений признается сейчас в том, что слышит мысли, то выдаст тот факт, что всё это время подслушивал очень личные вещи; если же не признается, то просто не сможет и дальше слушать чужие откровения. А Шастуна заглушить не получалось никак. Только его мысли не контролировались настолько, что Арсений как самый настоящий фокусник начал машинально творить чудеса. Он выполнял все желания друга (кроме слишком интимных), но так, чтобы это не выглядело подозрительно. И в рамках разумного. Антон даже начал подозревать, что Попов телепат — он ещё никогда не был так близок к правде. А мужчине приятно. Приятно делать приятное, даже в таких мелочах, как принести особый напиток из кофейни напротив или отдать свою толстовку, потому что Антон замёрз, или помочь с чем-то на работе, когда тот по неясной причине отказывался сам просить помощи. Попов уже готов был принести Шастуну букет цветов, о которых тот тайно мечтал, но вовремя остановился, понимая, что это уже перебор. Не хотелось спалиться так явно. Помимо этого было сложно осознать, что именно чувствовал сам Арсений по отношению к Антону. Всё же он глубоко заблуждался, когда убеждённо считал, что никогда не рассматривал парня в таком ключе. Может быть, заранее знал, что у него нет шансов? В какой-то степени, да. Он, честно говоря, понятия не имел, какой ориентации его друг, но заранее был убежден, что гетеро. Хотя иногда в Антоне проскальзывало что-то такое, что можно ощутить лишь на ментальном уровне — эфемерное и тем не менее достаточно показательное. Но Попов слепой идиот, раз не заметил его очевидную влюбленность, в то время как сам же считал Шастуна открытой книгой. Можно ли предположить, что этот дар от кофемашинки ему послали свыше, чтобы наконец открыть глаза? Арсений уже готов уверовать во всё, что угодно, лишь бы перестать слышать провокационные высказывания. Иногда, ради спокойствия, он любил «включать» другие станции. Как и сейчас, концентрируясь на Матвиенко, мужчина облегчённо вздохнул. «Вот закончу ремонт, так же заживу» Всё тривиально, всё стандартно — Арсений никогда бы не подумал, что будет упиваться чей-то примитивностью. Погода стояла шикарная — спасибо, что день рождения компании именно летом, а не какой-нибудь мерзкой осенью. Антон забавно щурился на солнце, зачем-то спустив очки с переносицы, но выглядел как никогда мило, отчего Арсений был рад, что тот не умел так же читать мысли. Поставив машину на сигналку, он ничего не значащим жестом подтолкнул Шастуна вперёд, похлопав его по пояснице. И нет, Арсений специально не подначивал чужие фантазии. Разве что самую малость. — Ну что, мои юные падаваны, готовы сдохнуть на жаре? — Попов звучал слишком радостно, ступая на территорию за забором первым. — В смысле на жаре? Мы не в доме будем собираться? — ранее воодушевленный Серёжа недоверчиво посмотрел на друга, теряя более-менее положительный настрой. — Погода отличная, конечно, нет. В доме все задохнутся, тем более что мы ещё планировали жарить шашлыки. Смысл бегать туда-сюда? — Это пиздец, товарищи. — О, а кто это тут голосок подал? — у Арсения действительно подозрительно отличное настроение, он на ходу развернулся и продолжил идти вперёд спиной, насмешливо разглядывая Антона. — Ты мне должен ящик пива, — «но лучше, конечно, себя,» — шальная мысль парня перебила его же реплику, на что Арсений только хмыкнул, уже не удивляясь, — я здесь исключительно из-за него. — Обманывай себя дальше. Шастун на мгновение изменился в лице, высоко приподнимая брови, словно его спалили на чем-то незаконном. Но быстро собрался обратно. — Тебе что-то обещали?! — Серёг, ну кто виноват, что ты сразу согласился. Тебя даже уламывать не пришлось. — Спасибо, в следующий раз буду умнее, — фыркнул Матвиенко, ожидая пока Арсений откроет дверь. И всё завертелось своим чередом. Машину разгрузили сразу после того, как осмотрели дом, попутно оставив свои вещи. Матвиенко Арсений назначил поваром-сервировщиком, оставляя на кухне с горой пакетов и ящиков с алкоголем. Антона же он потащил за собой на улицу, потому что ничего, кроме подай-принеси, тот делать бы не стал, а оставлять его в качестве талисмана на солнышке не хотелось, хотя за красивые глазки мужчина ещё готов был подумать об обратном. Попов размышлял о том, чтобы попросить Шаста сдвинуть столы и лавки на веранде, но в итоге только сказал принести ещё стулья из дома. Антон, к удивлению, не возражал и не корчил мордочек, а в мыслях был полный штиль с одним единственным «как же жарко». Арсений осмотрел фронт работ, замечая рядом с верандой мангал под навесом, а если точнее, то зону для барбекю. Там находился ещё один стол со скамейками, но куда меньше размером, чем на террасе. Краем глаза он увидел, как выходит на улицу Антон, неся в руках два стула, и тут же обернулся, вспоминая кое-что важное. — Шаст! — А? — парень отвлекся от своего занятия, отвечая так же громко, чтобы быть услышанным на достаточном расстоянии друг от друга. — Ты угли видел? Кто их из тачки доставал? — Какие угли? — он подошёл ближе к краю веранды, опираясь на деревянное ограждение, потому что понял, что диалог затянется. — Ну, Шаст, как какие угли? Обычные, в мешках. — Да не было их. В доме ничего, здесь, на улице, тоже. — Да ёб твою мать, — сокрушенно отозвался Арсений, всплеснув руками и ударяя себя по бедрам. Он обернулся, затем посмотрел по сторонам вокруг себя, но не нашел ничего лучше поленьев, лежащих в дровнике рядом с мангалом. — Забыли купить, да? — как-то слишком мягко прозвучало из Антоновых уст, и Арсений взглянул уже на него, незаметно для себя засматриваясь на парня, что расслабленно опирался на ограждение. Слабый ветерок трепал его кудри под кепкой, а очки давно покоились на груди, вися дужкой на вороте футболки. Он показался до боли уютным в своём спокойствии, таким, что ещё лучше смотрелся бы в объятиях Арсения. Тряхнув головой, он вынырнул из навязчивых грёз, которые, между тем, последнее время всё чаще стали посещать Попова. — Похоже на то, — он вздохнул, — придется попотеть. Арсений одним движением стянул через голову майку, понимая, что просто напросто испачкает её в дальнейшем. Бросил её куда-то на лавку рядом и взялся за колун. Топорище приятно легло в ладонь. Поставив первое полено на широкий пень, он примерился и с силой опустил лезвие. Раздался звонкий, сочный треск — дерево разошлось на две неровные половины, обнажив светлую сердцевину. Щепки разлетелись в стороны и хорошо, что не в глаза. Арсений выдохнул и взял следующее. Тело постепенно входило в ритм: замах, короткий полёт топора, глухой удар и хруст. На жаре капли пота скатывались по вискам, стекали по позвоночнику, оставляя тёмную дорожку на пояснице. Мышцы на руках и спине напрягались буграми под загорелой кожей. Он работал молча, с упрямым удовольствием, чувствуя, как плавно входило лезвие в древесину, а мышцы приятно тянуло — последнюю тренировку Арсений пропустил. Перед ним росла гора расколотых полешек, пахнущих сухим деревом. Почти медитативное действие прервал чересчур чёткий голос — Антонова мысль. «Чёрт возьми, это вообще законно? Пиздец, ну откуда же ты такой невъебенный, а? Эти руки. А эта спина? Он же ещё и в шортах, хорошо, что я старался не думать об этом. Его ноги тоже просто шикарны! Как и он сам — целиком и полностью. Сука, зачем разделся. Интересно, а он сможет меня поднять? Если да, то я хоть сейчас готов фантазировать, как он трахает меня на весу около какой-нибудь стены: спереди, сзади…» — Шаст! Последнее полено разбилось на куски вместе с терпением Попова, точно так же разлетаясь в стороны. Только чудом он не промахнулся, заканчивая колоть, но мысли Антона забрели совсем не туда. — Чего? — парень быстро встрепенулся, потому что и сам поплыл, пока разглядывал друга издалека. Теперь же Арсений казался каким-то злым? Нет, скорее взвинченным до невозможности. — Хуй те в плечо! Арсений привык к облизыванию всех частей собственного тела в исполнении Шастуновских фантазий, но никогда он не заставал момента, когда те уходили в такие подробности. И это оказалось горячо. Слишком, учитывая палящее голову солнце. — Да чего ты взбесился? — Антон действительно не понимал, что не так, и на самом деле не должен был, но Попов не знал, куда ещё выплеснуть взыгравшее возбуждение, когда все поленья лежали уже расколотыми. Он забрал свою чистую майку, но не стал её надевать, проходя с голым торсом на веранду, где до сих пор в полном непонимании стоял Антон. Арсений взглянул в его глаза, смотрящие с недоумением, и тяжело выдохнул. — Арс? — Прости, всё в порядке, — он кривовато улыбнулся, тут же постаравшись разрядить атмосферу, — я бы тебя обнял, но я вонючий и липкий, так что как-нибудь в другой раз. Шастун фыркнул, а затем закатил глаза, но улыбка сама по себе расползлась на губах, и всё, что Арсений успел услышать, заходя в дом, это абсолютно печальное «хоть бы этот другой раз действительно был». *** Корпоратив длился уже несколько часов, а Арсений решил, что надо действовать. К этому выводу он пришёл ещё раньше, стоя в душевой кабинке под прохладной водой, после того, как позорно сбежал от Антона. Он во многом сомневался: в том, как будет рассказывать Антону о подслушивании чужих мыслей, в том, что испытывал сам, и в том, поверит ли он ему. Шастун давно любил его, об этом Арсений узнал не так давно, но большая часть их дружбы для второго была безответной влюбленностью. Попов, конечно, всегда признавал Антона более чем привлекательным, даже на подсознательном уровне симпатизировал ему, но по непонятной причине сразу отмёл любую возможность чего-то большего. Возможно, на мысль натолкнула та самая Кузнецова, которая постоянно крутилась рядом с Антоном, когда Арсений только устроился к ним в компанию. Это дало ложную картинку обычной счастливой — гетеросексуальной — пары. И какая разница, что о каких-либо отношениях они ни разу не обмолвились ни словом. Хотя прошло много лет. Когда все собрались, всё уже было готово. Серёга очень ответственно подошёл к своему поручению, сделав всё в лучшем виде, а Арсений после душа, где, конечно же, сбросил напряжение, запалил дрова, а затем на прогоревших углях спокойно жарил мясо. Компанию ему составил Антон, просто находясь рядом и поддерживая беседу, словно не помнил о странной склоке часом ранее. Тогда Арсений окончательно уверился, что с парнем он поговорит. Позов был вне себя от восторга, а точнее от того, что Попов, как самый исполнительный сотрудник, снова не подвёл и сделал всё блестяще. Попытавшегося встрять Серёжу со справедливым замечанием, что тоже приложил немало усилий, Дмитрий оборвал на полуслове, начиная что-то недовольно ему высказывать. Но там само собой высокие отношения — вероятно, что Дмитрий Темурович ещё не все гениальные идеи Матвиенко прокомментировал популярным тому языком. Антон подколол Попова, чтобы тот не удивлялся в следующий раз, почему же его считают любимчиком начальства — после таких-то распинаний на виду у всех. Арсений же красиво выставил средний палец ему в лицо и упорхнул прочь, словно его тут и не было. И пока плана действий не имелось в наличии, Арсений мракобесил по-черному. Он особо не пил, но после двух стаканов пива влетел на местный танцевальный батл со всех ног. Масленников из продакшна оказался сильным соперником, и Попов отжигал как в последний раз, исполняя так, как не исполнял даже в бурной молодости. Толпа, что собралась вокруг них, что-то орала, наверное даже болела за кого-то отдельно, но Арсений не слышал их мысли — и это великолепно. Музыка из привезенных колонок гремела басами, только подстёгивая изгибаться куда ритмичнее. На импровизированный танцпол вышло ещё пара человек, и теперь соревнование окончилось, плавно перетекая в дискотеку. Заиграло что-то похожее на медляк, видимо, условный диджей, что переключал треки сегодня вечером, решил, что без такого не обойдется и их праздник. Арсений уже готов был нырнуть вглубь скопившейся толпы, чтобы добраться до веранды, как за его руку кто-то схватил. Мужчину оттащили обратно на танцпол, и только развернувшись к наглецу, он увидел перед собой Шастуна. Антон не терял время даром, оперативно кладя чужие руки себе на пояс, а свои закидывая на шею Попова, чтобы точно не сбежал. На губах играла какая-то шальная улыбка, что Арсений на мгновение даже залюбовался ей, теряясь. — Шаст, ты чего? — Подаришь мне танец? — Я думал, будет наоборот, — хмыкнул, начиная движение. — Ты долго думал. И тем не менее Антонову талию в своих ладонях Арсений сжал крепче, просто потому что мог, продолжая вести парня в слабом подобии медленного танца. Шастун продолжал улыбаться слишком уж обольстительно, но при этом сохраняя дистанцию, держась чуть в стороне. — Не боишься, что все подумают, что наша дружба куда более глубокая, чем есть на самом деле? — Арсений провоцировал, сосредотачиваясь на мыслях Антона, но пока что там ничего не было. Он двигался плавно, а руки так и стремились сползти куда-то не туда. — О чём ты? Это просто дружеский танец двух друзей. «Ну же, Попов, моя задница ниже» — Да, я считаю так же. Ладони резко скользнули вниз, с чувством впиваясь в мягкие полушария, сразу же дёргая на себя. Антон оказался вплотную, непроизвольно охнув от неожиданности. Его глаза широко раскрылись в удивлении, но вырываться он, очевидно, не планировал. Арсений повышал ставки, не глядя. — Ты же об этом подумал? «Что? О чём он, блять, говорит?» — Ты сам сказал, что твоя задница ниже. — Я не говорил ничего подобного! — напряжение росло — это было ощутимо на всех уровнях, вот только парень даже не пытался остановить танец, продолжая следовать за ведущим его Поповым. Арсению почти совестно, но идеальнее момента уже не найти. — Ну, или сказал мысленно — суть одна, — ягодицы Антона в руках ощущались так правильно, что Арсений оставался в одном шаге от того, чтобы замереть на месте и просто их щупать с интересом первооткрывателя. — Арс, что за хуйня? — Шастун нервничал всё сильнее, в его голове творилось не пойми что — мысли скакали туда-сюда в полном беспорядке. Наверное, он недооценил шоковость ситуации в полной мере. — Пошли, туда, где потише. Арсений перехватил Антона за ладонь, сцепляя их пальцы между собой, и полез напролом сквозь толпу, стараясь ловко маневрировать в ней. Шастун плёлся следом, не отставая, если бы не руки — потерялся давно. Людей было полно, даже удивительно, ведь обычно на корпоративы приезжала лишь половина от всех работников, а сейчас, по ощущениям, здесь собрались абсолютно все. Выбора было немного — дальняя беседка, дом или укромное местечко за углом в тени яблонь. Арсений примерно предполагал, сколько людей находилось внутри коттеджа, и отчётливо видел, что беседка была оккупирована тоже. Потянув Антона за дом, он думал, что романтичнее места им не найти — то ли с иронией, то ли в самом деле. Под кроной деревьев оказалось достаточно комфортно, можно сказать, уютно. Уже смеркалось, и разглядеть что-либо вокруг было проблематично, а поблизости никого больше не было. Они вдвоем зашли за угол и остановились друг напротив друга. Но руки не расцепили. Антон смотрел недоверчиво, пытливо и немного побаиваясь — Попов всё ещё пользовался своей способностью, не до конца отдавая себе в этом отчёт. — Я в шаге от того, чтобы посчитать тебя психом. — Я знаю. Действительно знал, потому что буквально слышал всё это в его голове, но пытался подобрать нужные слова. — Ты меня пугаешь. — Я знаю. — Да прекрати ты уже! — Возможно, ты не поверишь мне, но подумай о чем-нибудь прямо сейчас. Антон нахмурился, медленно, будто бы осторожно, отошёл к стене и облокотился на неё спиной, прикрывая глаза. В холодном освещении не от зашедшего солнца, но восходящей луны он выглядел по-своему прекрасно. Черты лица словно стали тоньше и аккуратнее, как и его силуэт, хотя казалось — куда? Арсений так же неспеша подошёл ближе, встав ровно напротив, но Шастун глаз не открывал. Теплая ладонь накрыла его щеку, немного приподнимая лицо вверх. Ещё несколько шагов и Арсений оказался вплотную — между ними считанные миллиметры, Антон будто не дышал. Он видел, как трепетали светлые ресницы, как брови заламывались, тут же опускаясь вниз. Губы мужчины почти невесомо прикоснулись к губам напротив, оставляя на них лёгкий поцелуй. Совсем невинный, но Антон резко распахнул веки, выдыхая с шумом — и вправду задержал дыхание, дурачок. — Ты же об этом подумал, да? — прошептал Арсений, не отодвигаясь ни на сантиметр. — Ага… Неверящий взгляд сменился на абсолютно дурной, Антон вцепился в чужие плечи руками, дёргая на себя в отчаянном поцелуе. Голод, самый настоящий голод двигал им, заставляя вжиматься теснее. Он целовал так, будто ждал всю жизнь — и больше не мог терпеть ни секунды. Его язык протолкнулся внутрь сразу, без спроса, и Арсений ответил тем же — с готовностью, с облегчением, с глухим стоном, который утонул в чужом рту. Они целовались жадно, отчаянно, сминая губы друг друга. Одной рукой Шастун держал его за затылок, наматывая на пальцы влажные от пота после танцев волосы, а второй сжимал плечо, будто боялся, что Арсений исчезнет и всё происходящее окажется фальшивкой. Мужчина же упёрся ладонями в его грудь, даже сквозь тонкую футболку чувствуя, как бешено колотилось сердце — учащенно, в одном ритме с его собственным. Воздуха на двоих не хватало катастрофически. Они оторвались друг от друга на мгновение, только чтобы вдохнуть, и Арсений увидел лицо Антона вблизи: раскрасневшееся, с припухшими губами, с расширенными как у наркомана зрачками, в которых плескалось что-то дикое, почти испуганное. Антон смотрел на него так, словно не верил, что это происходит на самом деле. И это действительно так. Мысли нестройным рядом шумели не только в его голове, но и у Попова тоже. — Я больше не могу, — выдохнул Антон, и голос его сорвался на полуслове. — Я не могу притворяться, что… Арсений не дал ему договорить, и так зная, что парень собирался сказать. Он снова притянул его к себе, впиваясь в губы, и теперь уже вёл сам — настойчивее, куда увереннее, прикусывая нижнюю губу и тут же зализывая языком. Антон застонал ему в рот, и этот звук прошёл сквозь Арсения электрическим разрядом, оседая где-то внизу живота тяжёлым, горячим напряжением. Он внезапно сильнее прижал Антона спиной к стене, а тот и не сопротивлялся — наоборот, подался навстречу, вцепляясь пальцами в бока Арсения, сминая майку, забираясь под неё и касаясь горячей, влажной кожи. От прикосновения его ладоней к голой спине мужчина зашипел сквозь зубы и непроизвольно толкнулся бёдрами вперёд, вжимаясь в Шаста. И замер. Потому что Антон ответил тем же — подался навстречу, и сквозь грубую ткань джинсов Арсений почувствовал его горячее возбуждение. Антон был таким же твёрдым, как и он сам. Это осознание ударило в голову похуже сегодняшней дневной жары, разгоняя кровь до предела. — Чёрт, — выдохнул он, утыкаясь лбом в лоб парня напротив, и их дыхание смешалось. — Антош… — Только не останавливайся, — перебил тот дрожащим голосом. — Пожалуйста. Он вновь врезался в чужие губы — теперь медленнее, глубже, давая себе время почувствовать всё, что так хотелось: вкус его губ, мягкость языка, дрожь, пробегающую по телу Антона каждый раз, когда их языки соприкасались. Его руки скользнули вниз и легли на бёдра, сжимая крепко, чтобы притянуть ещё ближе. Они начали двигаться. Сначала неуверенно, почти что невесомо — просто покачивая бёдрами, притираясь друг к другу сквозь слои одежды. Попов чувствовал, как член Антона упирается в его собственный, как трение даже через джинсы рождает волны удовольствия, прокатывающиеся по всему телу. Антон закусил губу, сдерживая громкий стон, и уткнулся в плечо Арсения, пряча там своё раскрасневшееся лицо. Арсений прижался губами к его виску, к горячей коже над ухом, и зашептал что-то бессвязное — то ли его имя, то ли ругательства. Он и сам не понимал, что. Всё его сознание сузилось до ощущения жара чужого тела, влажной кожи под пальцами и давления в паху, нарастающего с каждым движением. Его руки, лежавшие на бёдрах Антона, двинулись дальше — обхватили ягодицы, крепко сжимая сквозь джинсы. Тот всхлипнул и подался назад, вжимаясь в тёплые ладони. Арсений сжал сильнее, разминая упругие мышцы, буквально ощущая, как Антон дрожит в его руках, а его дыхание становится сбитым. — Можно? — шёпот Арсения пробежался мурашками по коже, и его пальцы скользнули к поясу джинсов парня, туда, где ткань плотно обхватывала поясницу. Антон только неловко кивнул, не поднимая головы, и упрямее вцепился в плечи Арсения. Мужчина запустил руку сзади под резинку джинсов и белья. Его пальцы коснулись горячей, влажной от пота кожи, прошлись вниз, скользнули между ягодиц. Шастун вздрогнул всем телом и издал сдавленный звук — не то стон, не то всхлип, — но не отстранился. Наоборот, чуть развёл ноги, давая больше доступа. Арсений действовал осторожно, но настойчиво. Он гладил промежность Антона круговыми движениями, надавливал кончиками пальцев на чувствительную кожу, исследовал, запоминал реакции. Когда его средний палец коснулся тугих мышц ануса, лишь слегка надавливая, не проникая внутрь, Антон дёрнулся и вцепился зубами в плечо Арсения, заглушая крик. — Тш-ш-ш, — выдохнул Арсений ему в волосы, продолжая массировать, надавливать, обводить кругами. — Тише. Я держу тебя. Его вторая рука легла на поясницу Антона, прижимая крепче. Он продолжал тереться бёдрами о бёдра Антона, создавая ритмичное давление, одновременно лаская его сзади. Два потока ощущений сливались в один, такой невыносимо жаркий. Антон весь плавился в его руках. Стоны становились громче, он уже совсем не мог их сдерживать, утыкаясь в плечо Арсения, кусая ткань его майки, а вместе с тем и кожу. Его бёдра двигались навстречу, вжимались в Арсовскую ладонь, капризно требовали большего. И Попов чувствовал, как напрягаются мышцы его живота, как дрожат ноги. — Блять, я сейчас… — выдохнул Антон, срываясь на хрип. — Арс! Ускоряя движения руки сзади, Арсений сильнее надавливал на расселину, почти проникая, но останавливаясь у самой границы. Собственный оргазм подкатывал неминуемо — жаркий и неудержимый. Давление в паху стало просто невыносимым, каждое трение о член Антона через ткань отзывалось вспышками перед глазами. Рука, ласкающая парня сзади, двигалась всё быстрее, ритмичнее, пальцы скользили по влажной коже, надавливали, стимулировали. Антон кончил первым, выгибаясь идеальной дугой, он вскрикнул, и Арсений почувствовал, как по ткани его собственных шорт спереди разливается горячая влага. Шастун дрожал в его руках, всхлипывал, цепляясь за него, и это зрелище — Антон, потерянный, раскрасневшийся, кончающий в штаны от его прикосновений — добило Арсения окончательно. Он последовал за ним через несколько секунд. Оргазм накрыл его горячей волной, выбивая весь воздух из лёгких. Мужчина застонал, уткнувшись в Антонову шею, чувствуя, что собственное семя растекается внутри белья, пока мышцы сводит сладкой судорогой, а мир на мгновение перестаёт существовать. Они еле стояли, прижавшись друг к другу, при этом тяжело дыша, совсем не в силах разомкнуть объятия. Рука Арсения всё ещё находилась под чужими джинсами на горячей, взмокшей коже. Антон медленно приходил в себя, постепенно его дыхание выравнивалось, а дрожь утихала. — Арс, мы все мокрые, — хрипло, но сквозь улыбку прошептал парень, явно ничуть не сожалея об этом факте. Арсений тихо рассмеялся ему в плечо. — Я бы сказал, липкие. И это в сто раз хуже. Он осторожно вытащил руку из-под джинсов, поправляя ткань. Антон поморщился от прикосновения к чувствительной коже, но не отстранился, а наоборот, поднял голову и посмотрел на Арсения взглядом, в котором больше не было опасений. Только усталость, облегчение и что-то небывало тёплое. — Можно я сделаю кое-что ещё? — Конечно, — Арсений коснулся губами его лба, и Антон замолк, смотря тому прямо в глаза. — … — Да. — … — Да. — … — Да… Антон! Шастун смеялся тихо, но почти беззвучно, но так сильно, что вновь уткнулся лицом Попову в плечо, потому что сдерживать глупый смех не получалось совсем. — Ты со своими вот этими вот шуточками, по типу «сосал?», уже достал, Антон! Я, значит, отвечаю, что да, читаю мысли, да, люблю, а он в конце: «сосал?»! — Ну Арс, я не мог не… — окончание слов снова потонуло в хихиканье. Антон медленно перевёл дух, ласково смотря на немного возвышающегося над ним из-за их положения Арсения. — Я странный, да? Ну, что сразу поверил в твои способности и всё такое? — Не страннее меня уж точно. Но больше всего мне кажется странным то, что мы обкончали себе все трусы и продолжаем стоять как ни в чём не бывало. Арсений показательно оттянул резинку собственных шорт вместе с нижним бельем, как бы подтверждая свои слова, и в ответ получил лёгкий шлепок по руке со смешком, а после — закатанные глаза. — Дурак. *** Они пробрались в дом совершенно незаметно, заходя со второго выхода, и быстро умчались в одну из гостевых спален, потому что видок их оставлял желать лучшего. Парни выглядели ровно так, как и после того, чем на самом деле занимались, поэтому отмазки бы не прокатили. А стоя вместе в ванной комнате и застирывая свою одежду бок о бок в одной раковине, они не переставали дурачиться, смеясь от абсурда всей ситуации. Арсений ещё много рассказывал о некоторых случаях с их коллегами, делился тем, что успел услышать — и приятное, и не очень. Целоваться с человеком, которого долгое время считал просто другом, непривычно, но всё-таки оттого не менее волнительно-приятно. Со временем Попов совсем перестал слышать чужие мысли. Старая мимолётная идея, что все было не просто так, а необычный инцидент произошёл с одной целью — открыть Арсовы глаза, казалась уже не такой бредовой. Ведь способность свою миссию выполнила. Раньше Арсений часто не мог понять, чего именно не хватало в их дружбе. Но всё оказалось куда проще. В ней не хватало любви.