я тебя трахну

школа ильсан всегда была шумной, но после того как туда перевелся ан конхо, шум стал другим — более навязчивым, будто всё вокруг стало крутиться вокруг одного человека. он появился в середине семестра, спокойно, без лишнего внимания к себе, просто зашел в класс с бумагой из администрации и сказал, что теперь будет учиться с ними. и на этом, по сути, всё должно было закончиться. но не закончилось. ан конхо выглядел так, будто ему вообще не нужно стараться, чтобы на него смотрели. смуглая кожа, аккуратные черты лица, большие тёмные глаза — такие, что сначала кажутся мягкими и «щенячьими», но стоит задержаться взглядом чуть дольше, и становится понятно: там нет ничего наивного. только спокойная уверенность и холодная самоуверенность человека, который точно знает, какое впечатление производит. и улыбка — лёгкая, почти лениво-красивая, от которой у людей буквально сбивался нормальный ход мыслей. и он это знал. и пользовался этим. девочки в школе не просто влюбились — они буквально начали сходить с ума. строили ему глазки на уроках, специально задерживались у его кабинета, вычисляли расписание по слухам и потом «случайно» проходили мимо по пять раз за день. оставляли записки на парте: кто-то с сердечками, кто-то с длинными признаниями, кто-то просто с номером телефона и подписью «пожалуйста ответь». и конхо отвечал. не всем, не серьезно, не искренне — но достаточно, чтобы каждая из них думала, что именно она «особенная». он мог улыбнуться одной, подмигнуть другой, сказать третьей что-то вроде «ты сегодня хорошо выглядишь», и всё, у людей сносило крышу. он не делал вид, что он хороший или недоступный. наоборот — он играл в это, получая удовольствие от реакции. самовлюблённый, высокомерный, эгоистичный и откровенно избалованный вниманием. ему нравилось, что на него смотрят, что его обсуждают, что из-за него в школе появляется этот странный, нервный ажиотаж. он не любил никого из них, и даже не пытался. ему просто нравилось, что его хотят. и он это контролировал так легко, будто это было чем-то естественным, как дышать. и, честно, улыбался он так, что даже преподаватели зависали на секунду дольше, чем нужно. — он вообще настоящий? — шептались в классе. — да он как из рекламы какой-то… — я клянусь, если он еще раз улыбнется, я умру. ему нравилось, как его обсуждают. нравилось, что у него есть репутация, которая живёт отдельно от него самого — громкая, преувеличенная, местами даже грязная. «бабник», «самовлюблённый», «играет с девочками», «ему похуй». и да, ему правда было похуй. но не на внимание, внимание он как раз любил. иногда он ловил себя на том, что специально чуть дольше задерживает взгляд на девочке, которая краснеет от этого, или чуть мягче улыбается, зная, что она потом будет пересказывать это подруге, как что-то важное. — он мне сказал, что я красивая… — шептала одна. — да он всем так говорит, — отвечала другая. — нет, ты не понимаешь, он смотрел именно так… и конхо это слышал. и каждый раз внутри было одно и то же спокойное, тёплое чувство: да, говорите ещё. чем больше они додумывали за него, тем больше он становился популярен в школе. в школе ильсан до появления ан конхо уже был человек, вокруг которого тоже долго держался весь этот шум. ом сонхён. капитан баскетбольной команды, старший, уверенный, с репутацией человека, которого лучше не бесить. он не пытался нравиться — он просто нравился. высокий, с резкими чертами лица, всегда собранный, с тем взглядом, который заставлял младших автоматически выпрямляться. девочки по школе сходили по нему с ума давно и стабильно. он был «тот самый»: сильный, популярный, спортивный, с харизмой, от которой в коридорах становилось теснее. и у него была девушка — пак хёин. красивая, спокойная, с мягкими чертами лица и аккуратной улыбкой. она всегда держалась рядом с ним. многие ей завидовали открыто, кто-то молча, но смысл был один: она урвала самого желанного парня в школе. — ты видела сонхёна с хёин? — шептались в коридоре. — да она вообще королева, честно… — он же с ней реально встречается, да? — ну конечно, ты че, он же не просто так с ней ходит. сонхён это всё слышал. и хёин слышала тоже. она верила. он — нет. с хёин у него всё было… удобно? она подходила для картинок, для взглядов со стороны, для «нормальности». с ней он выглядел как обычный парень, у которого всё правильно: спорт, учеба, девушка, репутация. и этого было достаточно, чтобы никто не задавал лишних вопросов. никто не знал. никто не должен был знать. что ом сонхён на самом деле - гей. что его никогда не интересовали девушки, он воспринимал их только как друзей. он не играл с её чувствами так, как это делал бы кто-то вроде конхо. он не получал удовольствия от чужой влюблённости. он просто позволял этому быть, потому что так было проще жить. — ты сегодня придешь ко мне после тренировки? — спрашивала хёин, поправляя ему форму у плеча. — не знаю, устал, — отвечал он автоматически. — ты всегда «не знаешь», — она улыбалась, но чуть тише, чем обычно. он умел быть с ней рядом. держать за руку, отвечать на сообщения, появляться на людях, изображать то, что от него ждали. но внутри это никогда не было «его». это было прикрытие. тонкое, удобное, необходимое. ом сонхён в школе был из тех, с кем не спорят. и дело даже не в том, что он постоянно кого-то бил или ходил и искал конфликты. нет. он вообще редко повышал голос. просто у него была репутация, которая сама за ним тянулась — капитан баскетбольной команды, сильный, старший, с таким взглядом, после которого у людей резко пропадает желание умничать. все знали простую вещь: если сонхён реально разозлится — разговоров не будет. будет пиздец, и человек, что начал, останется с раскровавленным ебальником. — ты че, ему это скажешь? — шептал один. — ты ебнулся? я жить хочу, — отвечал другой. — он же если врежет… — да он тебе все ебало размажет по стене. и самое неприятное — это не было слухами. это было тем, что все уже где-то видели или слышали. сонхён не устраивал цирк. он не бегал за людьми, не орал на каждом углу. но если кто-то переходил грань — всё заканчивалось быстро. одним движением, без лишних слов, и человек уже понимал, что лучше было вообще не начинать. поэтому вокруг него всегда держалась дистанция. кроме ан конхо. конхо вообще вел себя так, будто правила школы к нему не относятся. он не просто не боялся сонхёна — он его специально подъебывал. — капитан, ты опять с лицом, будто тебя жизнь лично унизила? — конхо проходил мимо, даже не замедляясь, только чуть повернул голову. сонхён сразу дернулся взглядом за ним: — ты реально не устаёшь рот открывать? конхо усмехнулся, как обычно спокойно, будто его это вообще не задевает: — че такой кислый? сонхён шагнул ближе, сокращая дистанцию резко, почти в упор: — ты либо заткнёшься, либо я тебе сам рот закрою. конхо поднял на него взгляд, спокойный, чуть насмешливый: — попробуй. и вот это «попробуй» у него всегда звучало так, будто он уже заранее знает, что ничего не будет. и он прав, сонхен не мог ударить эту симпатичную мордашку. он бы себе этого не простил. сонхён сжал челюсть, глаза потемнели: — ты реально думаешь, что ты тут бессмертный? конхо чуть наклонил голову: — я думаю, ты больше говоришь, чем делаешь. и это было последней каплей. сонхён резко схватил его за ворот формы, притянул ближе: — ещё раз откроешь рот в таком тоне — я тебя трахну, понял? тишина. конхо даже не дёрнулся, только посмотрел на него внимательно, как будто оценивает не угрозу, а саму реакцию. потом спокойно, почти лениво: — ты всегда так разговариваешь с теми, кто тебя раздражает? сонхён ещё секунду держал его, потом резко отпустил, будто сам себя остановил. — иди нахуй, конхо. конхо поправил воротник, чуть улыбнулся: — уже лучше. почти искренне. и ушёл. как будто ничего не случилось. а сонхён остался стоять, с ощущением, что его снова вывели из равновесия — и он сам даже не понял, в какой момент это стало привычкой. вечером клуб был как обычно — шумный, душный, с липким светом и музыкой, от которой вибрирует грудная клетка. людей было дохуя, что аж дышать было тяжело. ом сонхён пришёл со своей девушкой, пак хёин. она держалась рядом привычно, за руку, улыбалась кому-то из его команды, как будто всё это — нормальная картинка. «капитан и его идеальная девушка». мартин и джеймс уже сидели за столом, что-то громко обсуждали, размахивали руками, пили и переглядывались. — о, явился, — хмыкнул мартин.  — явился, — сонхён сел, не особо в настроение разговаривать. и в этот момент он увидел конхо. конхо был не один. он стоял у барной стойки с какой-то девчонкой, смеялся, чуть наклоняясь к ней, легко касался её руки, говорил что-то на ушко, и она уже плыла от него. типичная картина. но у сонхёна внутри что-то неприятно щёлкнуло. не злость даже сначала. скорее резкое, тупое раздражение, которое он сам не понял откуда взялось. — ты видел? — тихо сказал мартин, заметив его взгляд. — видел, — коротко ответил сонхён. — тебе чё, не похуй? сонхён не ответил. потому что нет, не похуй. и это уже было проблемой. конхо, как назло, будто почувствовал взгляд. обернулся и улыбнулся ровно ему. как обычно — спокойно, чуть нагло, как будто всё это игра, в которой он всегда выигрывает. и именно в этот момент хёин что-то сказала ему, взяла за руку, ближе придвинулась. сонхён даже не услышал, что именно. он просто встал. — ты куда? — спросил мартин. — сейчас вернусь. дальше всё произошло быстро. сонхён прошёл сквозь толпу, как будто не видел никого. остановился рядом с конхо, резко, почти грубо. — пошли. конхо обернулся: — ты о чём? — пошли, я сказал. девчонка рядом с конхо напряглась: — эм… всё нормально? конхо чуть усмехнулся: — да, нормально. и посмотрел на сонхёна: — ты чё творишь? сонхён схватил его за запястье. жёстко. — пошли. — ты вообще адекватный? — конхо даже не пытался вырваться сразу, просто смотрел на него. сонхён потянул его через толпу, наверх, на второй этаж, в спальню, где было тише. дверь хлопнула. он закрыл ее на ключ.  и только тогда конхо дёрнул руку. — ты че блядь творишь? — резко бросил он. сонхён развернулся к нему. глаза злые, напряжённые. — а ты че творишь? конхо усмехнулся, чуть откинулся назад: — а я? с девушкой тусуюсь. нельзя что ли? пауза. и он добавил, уже тише, но с тем же спокойным ядом: — у тебя у самого девушка есть, если ты забыл. сонхён сжал челюсть. — не про это. — а про что тогда? — конхо склонил голову. — ты меня сюда за руку притащил, как будто я тебе что-то должен. сонхён молчал секунду. и потом шагнул ближе. резко. прижал его к стене всем телом, он был намного выше, он прижал его так, что расстояние между ними исчезло почти полностью. — ты такой красивый… — выдохнул он, не отводя взгляда. конхо замер. — ты че… — голос у него сбился, но он быстро взял себя в руки. — у тебя девушка снизу ждёт, если ты забыл. но прозвучало это уже не так уверенно, как обычно. и, самое раздражающее — он слегка покраснел. сонхён это заметил. и это только сильнее его добило. — мне похуй, — тихо сказал он. конхо усмехнулся, но как-то нервно: — ну да, конечно. тебе всегда похуй. сонхён чуть наклонился ближе. — ты специально меня выводишь из себя? — ты сам выводишься, — ответил конхо, но уже тише. пауза повисла плотная, почти липкая. и в этой паузе сонхён вдруг резко схватил его за талию, притянул ближе — без лишних слов, но уже не грубо, а так, будто не может иначе. конхо выдохнул, замер, глаза расширились от неожиданности. — ты… — только и успел сказать он. и сонхён его поцеловал. вцепился в его губы жёстко, с такой жадностью. конхо не оттолкнул. просто замер на долю секунды — в полном шоке. а потом медленно, будто сам не верит, что делает это, ответил на поцелуй. сонхён начал жадно скользить руками под футболкой конхо, наслаждаясь теплом его нежной кожи. его ладони медленно поднимались снизу вверх, изучая каждый изгиб, будто он давно хотел это сделать и наконец перестал себя останавливать. он целовал его в шею, в линию ключиц, оставляя короткие, горячие поцелуи, и в какой-то момент с раздражающей ясностью понял, что у него встал. он полез руками под брюки конхо, от чего тот жалобно простонал. это окончательно добило сонхёна и снесло ему крышу — он резко повалил его на кровать параллельно спуская с него брюки и боксеры.  — какой же ты до боли красивый..пиздец.  горячее дыхание обжигало шею конхо, горячие руки сонхена блуждали по всему телу как хозяева.  его ладонь уверенно скользнула по тонкой талии, сминая кожу, а затем опустилась ниже. сонхен снял с себя ремень, затем брюки.  он раздвинул ноги конхо, и смотря на эту картину, где конхо лежит под ним с голым низом, футболка поднята то груди, его губы покрасневшие и припухшие от поцелуя а глаза наполнены влагой — ему бошку сносило, блядь, какой же он сладкий..  — наконец я услышу не только твои подъебы, но и стоны  — заткнись, тихо сказал конхо с покрасневшими щеками. сонхен сунул два пальца себе в рот, хорошенько смазав его слюной и резко, сунул его между ног конхо.  конхо вскрикнул от неожиданной резкой боли, он мертвой хваткой вцепился в простыни, ноги судорожно свело, а всё тело натянулось, как струна… его глаза наполнились слезами, и он стал всхлипывать — тише..тише малыш, я тебя растяну. сонхен вытащил два пальца и вместо них подставил к колечку свой большой член. а после вошел в конхо. он выгнулся и сжал простыни с такой силой что побелели костяшки. сонхен не думал останавливаться и трахал конхо на втором этаже клуба, пока его девушка ждала его внизу с друзьями.