Искусство

В мастерской университета пахло растворителем, пылью и разбитыми надеждами на нормальное образование. Эстебан чувствовал себя здесь как дома. Он стоял у мольберта, не спеша накладывая мазки – уверенно, почти лениво. Нет смысла чересчур заморачиваться ради задания, когда и так знаешь, какая будет оценка. Какой она всегда бывает.  За спиной послышался цокот каблуков. — Окделл, да что же это такое? — нежный, почти девичий голос миссис Оллар звучал по настоящему расстроенно, — Вы ведь таков приятный юноша! Почему же совсем не стараетесь? Разве вам не нравится мой предмет? Эстебан едва сдержал смешок. Ричард Окделл, – долговязое недоразумение в шмотках из дешевого секондхэнда, – старался всегда. Раньше всех приходил на учебу, не пропуская даже бесполезнейшие философию и социологию, бесконечно делал наброски, сотни раз переписывал неудачные картины… Увы, но все усилия никак не могли компенсировать одной мелочи, – у Окделла совершенно, просто целиком и полностью отсутствовала даже толика таланта… Или денег, чтобы помочь преподавателям этот талант разглядеть. — Опять будешь переписывать? — негромко бросил Эстебан, стоило миссис Оллар удалиться. Окделл на мгновение замер, но, – какой же чертов упрямец! – ничего не сказал. Только сильнее нахмурил брови.  О, до чего же смешным он становился в такие моменты. Насупленным, как малый ребенок. Эстебан хмыкнул. — Удивительно. Столько попыток – и столько правок. Тишина. Окделл обожал так делать. Просто игнорировать. Будто он выше этого. Будто Эстебан не был достоин даже пары слов.  Ничего. Терпение Окделла тоже было совсем не безграничным.

***

Он заметил это случайно. Конечно, случайно, – не следить же за этим заучкой, в самом деле! Просто вечером, когда выходил из университета, увидел Окделла у ворот. С этим дурацким огромным рюкзаком, в отвратном, не подходящим к одежде пальто. Довольно улыбающегося. Очень. Довольно. Черт, да Эстебан до этого даже не знал, что уголки этих губ способны подниматься! Рядом стоял мужчина. Не студент – это было понятно сразу. Взрослый, уверенный. Красивый. Не то, чтобы Эстебан имел привычку залипать на парней, но здесь отрицать было сложно.  Этот мужчина с лёгкостью мог бы быть моделью. Роскошные волосы чуть ниже плеч, выразительные синие глаза… Окделл в его присутствии будто светился изнутри. Что-то рассказывал, смеялся… Эстебан задержался у дверей чуть дольше, чем нужно. Просто чтобы убедиться, что ему не кажется, конечно. Галлюцинации – опасная штука, верно? Незнакомец кивнул, коснулся плеча Окделла — коротко, естественно, будто это было в порядке вещей, — и открыл перед ним дверь машины. Окделл сел. И они уехали. Вдвоём.

***

— Нашёл, наконец, подработку? — между делом спросил Эстебан на следующий день. Окделл даже не оторвал взгляда от холста. Словно там было, на что смотреть. Самовлюбленный засранец.  — Не твоё дело. — Конечно, не моё, — Эстебан лениво хмыкнул, соглашаясь — Но, знаешь, я не первый, кто замечает. Ты в последнее время какой-то… Рассеянный. Окделл не ответил. Конечно, нет. Он никогда не отвечал.

***

Через неделю Эстебан научился ловить их. Нельзя сказать, что он шёл ради этого на какие-то жертвы или прилагал много усилий. Это даже нельзя было назвать сталкерством, – он ведь не приходил к Окделлу домой, правда? Даже если и узнал однажды адрес его квартиры. Просто на всякий случай. Но Эстебан был нормальным человеком и, к тому же, вовсе не был заинтересован в Окделле.  Так что он просто иногда задерживался у окна. Или выходил похоже, чем обычно, если Окделл задерживался в универе. Или просил друзей скинуть фото, если не был на парах сам. Просто из любопытства. Это совершенно нормально, да? Надо было сказать, машина появлялась не каждый день. Но – достаточно часто. И выходил из неё один и тот же мужчина. Рокэ Алва. Владелец большого фармацевтического бизнеса. Человек, чьё состояние, похоже, в несколько раз превосходило всё то, что зарабатывала семья Эстебана. Настоящий кэнналийский принц. Чёртов Окделл подписался на него в инстаграме. Так открыто, будто это было совершенно нормально. Никакого представления о приличиях!

***

— Он покупает твои работы? Эстебан облокотился о стол.  Окделл, как обычно, обедал один, – у него была только пара приятелей в универе, да и те с других факультетов. Они виделись, только когда совпадало расписание. И сегодня оно, конечно, не совпадало. Эстебан проверил трижды. — Что? Окделл поднял голову от тарелки. Господи, ну и отвратно же он ел: все эти дешевые булки и прочие перекусы… Неудивительно, что он вечно был таким щуплым, несмотря на попытки набрать массу. И куда смотрели его дружки? Эстебан был бы более внимательным. — Алва, — коротко бросил, — постоянно за тобой заезжает, да? Все видели. Окделл сглотнул. Ох, кто-то начал нервничать! — Допустим. — Ну, а ты не из тех, кто будет принимать помощь просто так. Значит, заказывает картины, да? Или… — Эстебан усмехнулся, — Не только картины? Окделл резко поднялся с места. —  Закрой рот. В столовой вдруг стало тише. На них оборачивались, с любопытством подбираясь ближе. Эстебан только насмешливо приподнял бровь: — Задело? — Ты ничерта не знаешь, — сквозь зубы процедил Окделл. О, до чего злым он выглядел в этот момент! Серые глаза потемнели, будто грозовые тучи. Это было почти красиво. Почти, – потому что слишком недолго. Недостаточно, чтобы как следует полюбоваться результатом своей работы. Окделл развернулся, собираясь уходить. Даже булку оставил, придурок. Будто он мог позволить себе вот так раскидываться деньгами на то, что не собирался доедать до конца. Эстебан схватил его за руку: — Так объясни. В чём дело? Захотелось безбедной жизни? Нашел богатенького папочку, а, Окделл? — Да заткнись ты!

***

Кулаками Окделл пользоваться, как выяснилось, умел не хуже, чем кистью. И целился очень точно, – формой своего носа Эстебан, вообще-то, гордился. Короче, следующую неделю ему было не до наблюдений. Не хотелось снова получить по лицу от бешеного нищеброда. И довести дело до того, что Окделла отправят к ректору, как ни странно, тоже совсем не хотелось. Так что Эстебан вёл себя мирно. Почти как святой, если вы спросите его мнение на этот счет! Так, как ни за что не повел бы себя любой другой невинный человек, столкнувшийся с этим ужасным насилием. А потом Окделл подошёл сам. Подождал, пока Эстебан останется в коридоре один, и, безо всякого предупреждения, начал: — Слушай, насчет того, что случилось… — Насчёт того, как ты мне врезал. Исправил Эстебан, стараясь скрыть собственное изумление. Уж чего, а попыток в диалог он точно не ожидал. — Да, — Окделл тяжело вздохнул, — Об этом. Слушай, мне жаль и всё такое, но ты и сам виноват. Не нужно лезть не в своё дело. И… Не болтай сильно о том, что думаешь, окей? Нам не нужны слухи. — «Нам»? — недоверчиво повторил Эстебан, — Так это правда? То, что вы с Алвой… — Правда. Отрезал Окделл.  — Правда, что он заказывает у меня картины, ясно? Рокэ большой поклонник искусства. И это то, что ты скажешь всем, кто спросит. Эстебан открыл было рот, чтобы что-то ответить… И вместо этого молча кивнул. Да, именно это он и скажет.  — Рокэ Алва – большой поклонник искусства. Окей. И Искусство вежливо улыбнулось ему в ответ.