Я тебя

— Ты меня вообще слышишь? Или ты там уснул? Сатору хмурится, дёргая за выбившуюся из пучка прядку волос. — Я тебя прекрасно слышу. — Сугуру прочищает горло, надеясь, что друг не заметит его одуревший рассеянный вид. Ведь все мозги стекли в трусы ещё полчаса назад. Ему, конечно, нравится болтовня Сатору и даже его тупые шутки. Он никогда не признается, как в тайне обожает всё это. Но сейчас Сугуру думает только о том, как сильно пульсирует стояк, неудобно прижатый бельём. С тех пор, как между ними началось "что-то", все мысли волшебным образом направляются строго в одну сторону, стоит им остаться наедине. Два месяца назад, Сатору, неожиданно переволновавшийся во время тяжёлой миссии, подскочил к Сугуру, покрытому слизью разорванного проклятия с ног до головы, и сжал в объятиях так сильно, что чуть не хрустнули рёбра. А затем поцеловал в щёку. Сугуру тогда не мог уснуть всю ночь, трогая кожу, будто горящую в месте поцелуя, и думая о лучшем друге так, как не думал раньше. Через пару дней Сатору опять застал его врасплох, клюнув в уголок губ, перед тем, как разойтись по комнатам на ночь. К следующему разу Сугуру уже был полностью готов. И, когда друг потянулся к нему, сработал на опережение, повернувшись и встретив мягкие губы своими. Сатору сладко охнул и, испугавшись, отпрянул. Но Сугуру не дал сбежать и посеять между ними недопонимание. Притянул к себе за похолодевшую ладонь и они долго-долго стояли обнявшись. А дальше всё понеслось как-то само собой. Жаркие поцелуи с языком, зажимания в укромных местах, сброшенные футболки, засосы на шее, бёдра, трущиеся друг об друга, испачканные трусы, пальцы, лезущие под шорты и сжимающие ягодицы. Стоило им оказаться в комнате на кровати, условный рефлекс срабатывал безотказно. Не важно с чего всё начиналось - просмотра очередного ужастика, чтения манги или просто разговоров, Сугуру вскоре мысленно уплывал в развратные дали. Ведь лучший друг считал личное пространство Сугуру своим собственным и бесцеремоннейшим образом закидывал на него длинные руки и ноги. Иногда проводя по груди так, что от волны мурашек вставали соски, иногда кладя руку так близко к паху, что, если бы член был заправлен в его сторону, в бледную ладонь бы уже упиралась головка, стиснутая тканью домашних штанов. Сугуру сходил с ума, мечтая скорее навалиться, притереться стояком и целовать, целовать, целовать... — Да? И что же я говорил? Кажется, что глаза Сатору светятся в приглушённом освещении комнаты. Он сидит в безрукавке, сворованной из шкафа Сугуру, в широких шортах, задравшихся и открывающих стройные ноги. Домашний и растрёпанный, но всё равно выглядящий как самый настоящий грех, как мечта, влажная фантазия, пришелец из другого мира. Сугуру в который раз не верит в реальность происходящего. — Ты говорил, что хочешь заняться чем-нибудь интересным. — Я не... Погоди-и. — Сатору щурится и начинает хищно надвигаться. — А ещё что я говорил? — Что нужно занять твой рот более полезным делом. Сатору забирается к Сугуру на бёдра, наконец-то давая напряжённой плоти хоть какое-то давление и стимуляцию, и выдыхает прямо в чужие губы. — Всё правильно услышал. Целовать тёплые сладкие губы - потрясающе. Сатору заводится моментально. Сугуру чувствует как его взаимный интерес упирается в живот. Руки сами ложатся на сильные бёдра, ведут к упругим ягодицам, задирая шорты ещё сильнее. Хочется зайти дальше, раздеть Сатору полностью, приласкать его как следует, сжать оба их возбуждения в кулаке и залить кровать спермой. Жарко, грязно и так хорошо! Сугуру устал кончать в трусы. И устал сдерживать свои чувства. Сатору должен понять. Это ведь всё не просто так? — Постой. — Сугуру гладит бледные пальцы, развязывающие шнурок на его спортивках, и решается. — Ты мне нравишься, Сатору. — О, я заметил! — он сжимает стояк через штаны и дурацко, и так любимо, поигрывает бровями. Сугуру перехватывает бледное запястье и смотрит со всей серьёзностью, на которую способен человек с истекающим смазкой членом. — Я серьёзно. Для меня это... Я не хочу просто так. Сатору вздыхает и с улыбкой приближается к его лицу. — А как ты хочешь? — По-настоящему... — Сугуру собирает разбегающиеся мысли. — Быть вместе. Сатору делается каким-то непривычным. Нежным... Открытым... — Ты мне тоже нравишься, Сугуру. Очень. Ещё с середины первого курса. Для меня это ни разу не было просто так. Он осторожно тянется, легко проводит по волосам, заправляя прядку за ухо с тоннелем, гипнотизирует бесконечно голубыми глазами. — ... Я люблю тебя. — произносит он наконец. Сердце Сугуру трепещет. Весь он трепещет до кончиков пальцев! Представляя этот момент, он и близко не думал, что это будет ТАК! Это вообще нормально испытывать такие сильные чувства? — Я тоже. Я тебя тоже люблю! — шепчет Сугуру, прижимая горячее тело к себе и покрывая поцелуями счастливое лицо. Сатору смеётся, кусает за щёку и отстраняется, смотря из-под пушистых ресниц. — Теперь, когда мы всё выяснили, я, пожалуй, всё-таки займу рот полезным делом. И, боже, он занимает! Чувствовать силу, побеждая противников в спаринге, управлять проклятиями, ощущать адреналин и своё превосходство в битвах, ничего не сравнится с этим. С тем, как Сильнейший обхватывает губами член и ласкает языком чувствительную уздечку. Сугуру думает, что в принципе мог бы и умереть прямо сейчас. Никто из них понятия не имеет о технике, Сатору больше лижет, целует и пытается протолкнуть за щёку, явно входя во вкус. Но Сугуру распадается на части под этими нехитрыми манипуляциями. — Сатору, подожди. — судорожно шепчет Сугуру, чувствуя предоргазменную волну удовольствия. Сатору выпускает член изо рта и, придерживая за основание, прижимает к своей щеке, пачкаясь слюной и смазкой. Ластится как кот. И эта передышка совсем не помогает успокоиться. — Что такое? — Сейчас. Кончу. — Отлично! — радостно отвечает он, обращаясь к эрекции в его руках. Дурашливость, видимо, никогда не покидает его. — Хочу, чтобы ты кончил мне в рот. И Сугуру не может не исполнить это желание. Скользкие губы ласкают его, мягкие волосы щекотят кожу, длинные пальцы обхватывают мошонку и это становится спусковым крючком. Кажется, Сугуру стонет его имя. Кажется, Сатору целует его, делясь терпким вкусом. Кажется Сугуру пытается напрячь хотя бы руку, чтоб Сатору мог толкаться в его кулак. Но вроде ему хватает и трения о бедро. По крайней мере Сугуру чувствует скользящую по коже мокрую головку и жалеет, что не может полноценно посмотреть, как Сатору достигает пика удовольствия. Лёжа после всего произошедшего и затащив Сатору на своё плечо, Сугуру, засыпая, не перестаёт удивляться. Неужели ему и правда так повезло? Сильнейший что-то бормочет во сне и пускает слюни на футболку. Как же я тебя люблю - думает Сугуру и целует растрёпанную макушку.