Degrees of Longing

Вечером они вернулись в свою уютную обитель. Сняв неудобную одежду, оба с облегчением переоделись в домашнее, простое, и почти без сил завалились на кровать, чувствуя, как отпускает напряжение тяжёлого дня. Хуа Чэн, притянув Хэ Сюаня ближе, по-хозяйски обнял его, уткнувшись носом в волосы. В воздухе повисло молчание, наполненное шорохом ткани и их спокойным дыханием. Хуа Чэн думал, стоит ли задавать вопрос, что уже несколько дней вертелся на языке, и всё же решился рискнуть. Отстранившись ровно настолько, чтобы видеть в полутьме его профиль, он спросил, растягивая слова с ленивым любопытством: — Кстати... когда у тебя начали зарождаться чувства ко мне? — Я сам хотел задать этот вопрос, — Хэ Сюань цокнул языком, но без настоящей досады. — Ладно уж, раз ты спросил первым, отвечу. — Он выдохнул, чуть закатив глаза, как делал всегда, когда собирался с мыслями. — Когда ты признался в своей ориентации. Хотя ещё до этого что-то тянуло меня к тебе. Что-то большее, чем просто дружба. Хуа Чэн на несколько секунд замер, поражённый. Слова, простые и прямые, отозвались в груди глухой, щемящей болью. — Так вот почему у тебя всё это время не было отношений... Тебе нравился я. — Осознание накрыло с головой, и в груди болезненно сжалось. Он представил, насколько тяжело было Хэ Сюаню все эти годы смотреть, как тот ходит налево и направо, меняя случайных партнёров. — У меня чувства появились, когда мы поступили в университет. Но я ведь думал: раз ты за все годы ни с кем не сошёлся, значит, тебя это не интересует. Я решил, что твоё сердце никому не занять. А оно, оказывается, уже было занято. — Хуа Чэн затараторил, привычно активно жестикулируя и чуть не задев его по лицу. — И я, дурак, решил переключиться на Се Ляня. Даже когда мы начали общаться ближе, ты всё равно не выходил у меня из головы. Я во всём признался Се Ляню, а он мне целую лекцию прочитал, мол, по мне мои чувства к тебе видно за ли. Хэ Сюань слушал молча, и лишь скулы его слегка заострились. Внутри кольнула запоздалая обида от мысли, что Хуа Чэн пытался его забыть, но понимание того, где они сейчас, вдвоём в одной постели, мягко гасило эту горечь. — Так ты же обычно берешь всё, что хочешь? — строго, но без злости отчитал его Хэ Сюань. — Всегда делаешь первый шаг, а тут замялся, как мальчишка. Где был твой знаменитый принцип: «Если я чего-то хочу — это уже моё»? — Я боялся тебя испугать, — тихо признался Хуа Чэн. — И боялся разрушить нашу дружбу. Хотя бы так я мог быть рядом с тобой. Хэ Сюань не нашёлся, что ответить. Он просто запустил пальцы в его жёсткие, вьющиеся волосы и начал медленно перебирать пряди. Под этот монотонный, успокаивающий ритм Хуа Чэн незаметно уснул. Заметив это, Хэ Сюань устроился удобнее и вскоре тоже провалился в сон. Всю последнюю неделю они проводили вместе, не сводя друг с друга глаз. Хуа Чэн задаривал его подарками, а Хэ Сюань, в свою очередь, перерыл гору кулинарных книг, чтобы отыскать новые рецепты и удивить своего парня. Происшествие месячной давности казалось одновременно и седой вечностью, и чем-то, что случилось лишь вчера. Хэ Сюань проснулся первым. За окном едва брезжил серый, сонный рассвет, в комнате было тихо, лишь слышалось ровное дыхание Хуа Чэна. Тот во сне развернулся, уткнувшись носом в изгиб его шеи, и тяжёлая рука по-хозяйски обнимала поперек живота, прижимая к себе. Грудь сдавило запоздалой нежностью, таким острым и тёплым чувством, что захотелось как-то выразить его, не разбудив. Он осторожно, почти невесомо, коснулся губами макушки Хуа Чэна. Но тот, как оказалось, и не думал спать, лишь чутко следил за ним из-под пушистых ресниц. — Попался, — хриплым со сна голосом прошептал Хуа Чэн, ловя его губы в плен и жадно перехватывая инициативу в поцелуе. Хэ Сюань уже привык к его напору, но в глубине души ему нравилась эта ненасытность. В ответ он легонько прикусывал мягкие губы Хуа Чэна и зарывался пальцами в волосы на затылке, притягивая к себе ещё сильнее. Хуа Чэн, осмелев, завёл руку под его домашнюю футболку, ощупывая нежную, разгорячённую после сна кожу. Оторвавшись от губ, он с тихим рыком припал к шее, целуя с таким голодом, будто в одной из прошлых жизней и впрямь был вампиром. Хэ Сюань откинул голову, принимая эти ласки, и где-то на границе сознания понимал, чем это может закончиться, если они не сбавят темп. Хуа Чэн вдруг отпрянул, тяжело дыша и глядя виновато, как набедокуривший лис. — Прости, я увлёкся, — прошептал он, и в его единственном глазу мелькнуло почти мальчишеское смущение. Хэ Сюань на мгновение замер, решая, как поступить: послать этого наглеца к чертям за то, что тот смеет останавливаться, или наброситься самому. Возбуждение уже давало о себе знать, и он выбрал второй вариант. Резко впился в его губы с утроенной силой. Хуа Чэн, потеряв бдительность от неожиданности, был опрокинут на спину и тут же почувствовал, как нависают сверху. Кажется, его обычно отстранённый парень и сам давно этого хотел. Хэ Сюань, в точности повторяя его движения, припал к шее, покусывая, а затем проводя горячим языком по одному и тому же месту, вырывая из горла Хуа Чэна низкий стон. Делая это непреднамеренно, а может, и вполне осознанно, он елозил ягодицами прямо по его нарастающему возбуждению. — А-а, может, прекратишь тереться своей задницей об меня? — прохрипел Хуа Чэн, сжимая его бёдра сквозь ткань, пытаясь остановить эту сладкую пытку. — Я хочу, чтобы у нас всё было неспеша, но если ты продолжишь, я за себя не ручаюсь... — А что такое? — лениво усмехнулся Хэ Сюань, бросив на него короткий взгляд сверху. — Прямо сейчас из штанов выпрыгнет? — Но он всё же смилостивился и сел повыше, прекращая дразнящие движения. Хуа Чэн, взяв остатки самообладания в кулак, не стал лежать без дела. Он был опытнее, и его руки скользнули вверх, задирая мешающую футболку Хэ Сюаня, оставляя россыпь красных меток на выступающих ключицах. Хэ Сюань расслабился в этих руках, плавясь от полузабытых ощущений. И вот над ним снова нависло лицо Хуа Чэна с лёгкой, почти демонической улыбкой. — Немного подожди. Я сейчас. Вернулся он с маленьким тюбиком смазки в руках. В его движениях появилась новая сосредоточенность. Он больше не исследовал тело Хэ Сюаня как очередной трофей, он изучал его как ответ на многолетнюю тайную любовь, что таилась в его сердце. Постепенно, путаясь в спешке, они стянули друг с друга оставшуюся одежду, соприкасаясь разгорячённой кожей, чувствуя, как у обоих бешено вздымается грудь. Хуа Чэн немного отстранился и посмотрел прямо в янтарные глаза, ожидая последнего разрешения. Вместо ответа Хэ Сюань молча, без тени стеснения, раздвинул бёдра. Это был зелёный сигнал. Хуа Чэн, выдохнув, выдавил немного смазки на пальцы и накрыл ладонью разгорячённое колечко мышц. — М-м-м, холодно, — шумно втянул воздух Хэ Сюань, и по телу его прошла дрожь от резкого контраста температур. — Тише, я знаю, ты терпеливый, — протянул Хуа Чэн с ноткой провокации. — Потерпишь ради меня ещё немного? Расслабься, ты весь как струна. Неужели боишься? — Кто боится? Идиот, просто холодно, — огрызнулся Хэ Сюань, но плечи чуть опустились. К первому пальцу вскоре добавился второй. Ощущение инородного вторжения было странным, распирающим, но Хэ Сюань сдерживал стоны из чистого упрямства. Чтобы не выдать себя с головой, он притянул Хуа Чэна ближе, обхватив его за крепкую спину и царапая короткими ногтями бледную кожу. Каждый раз, когда длинные пальцы задевали внутри особую точку, он впивался сильнее, глухо рыча сквозь стиснутые зубы. Спустя несколько мучительно-сладких минут добавился третий палец. Терпение лопнуло. — Мне кажется, уже достаточно, — выдохнул Хэ Сюань, тяжело дыша. — Уверен? Я не хочу потом слушать жалобы, — Хуа Чэн склонил голову, в его глазу плясали искры. — Я сказал — хватит, заткнись и сделай уже дело, — повторил Хэ Сюань стальным тоном, оставляя за собой последнее слово. Хуа Чэн послушно опустил домашние штаны ниже, освобождая возбуждённую плоть. Хэ Сюань и раньше видел его член, — в конце концов, столько лет бок о бок, — но в таком состоянии, крупнее и тяжелее обычного, рассматривал впервые. В животе что-то сладко сжалось. Устроившись удобнее, Хуа Чэн навис над ним и тихо предупредил: — Сейчас будет немного неприятно. Потерпи, ладно? Хэ Сюань лишь коротко кивнул. Первое проникновение заставило его прикусить губу — ощущение было странным, почти болезненным, тело по инерции напряглось. Но Хуа Чэн следил за каждым его вздохом. Заметив укушенную губу и сведённые брови, он тут же притянул Хэ Сюаня к себе, накрыв его рот глубоким, отвлекающим поцелуем. Когда член вошёл почти на половину, Хуа Чэн замер, давая привыкнуть, и начал осторожно, едва уловимо двигать бёдрами. Хэ Сюань отстранился, разрывая поцелуй, глотнул воздуха и, глядя прямо в потемневший глаз напротив, выдохнул с вызовом: — А-ах, может, ты немного ускоришься? Я тебе не хрупкая девица, чтобы со мной нежничать. Это был очевидный намёк, и Хуа Чэн его услышал. Он вошёл до конца, набирая ритм — сильнее, глубже, позволяя себе наконец отпустить контроль. Хэ Сюань от резкого напора, что выбивал воздух из лёгких на каждом толчке, прикусил ребро ладони, стараясь не издавать громких стонов. Только сдавленные, рваные выдохи вырывались сквозь зубы. Темп нарастал, и Хэ Сюань в исступлении цеплялся за простыни, за плечи, за всё, что попадалось под руку, чтобы удержаться на плаву в этом хаосе новых ощущений. Сквозь пелену наслаждения прорвался низкий, сорванный голос Хуа Чэна: — Я уже на пределе... — выдохнул он, продолжая двигаться. — А про меня ты не забыл? — с упрёком, но без настоящей злости, напомнил ему Хэ Сюань, указывая взглядом на свой напряжённый член. — Какой ты требовательный, — хмыкнул Хуа Чэн, и его ладонь сжала возбуждённую плоть возлюбленного, двигая рукой в такт собственным движениям, полностью отдаваясь процессу Спустя несколько мгновений Хэ Сюань с глухим стоном выгнулся в спине, излившись на сжатый живот и грудь. Хуа Чэн, чувствуя, как сжимаются вокруг него горячие стенки, не смог больше сдерживаться и, сделав последний рваный толчок, излился внутрь. Когда головокружение немного спало, Хэ Сюань хрипло произнёс, пытаясь восстановить дыхание: — Не хочу тебя отвлекать, но ты... кончил в меня. Хуа Чэн замер, широко распахнув глаз. — А, прости, пожалуйста! Я даже не заметил, просто башню снесло... Сейчас всё вытру! — засуетился он, выходя. — Да не паникуй ты, — усмехнулся Хэ Сюань, глядя на этот искренний переполох. — Всё в порядке. Ложись, остынь хоть. Потом вместе сходим в душ. Хуа Чэн выдохнул и обессиленно рухнул рядом, вжимаясь в его бок, но уже через секунду приподнялся на локте и заглянул в лицо Хэ Сюаня с привычной лисьей ухмылкой: — А признайся, тебе понравилось. Хэ Сюань даже не открыл глаз, только губы дрогнули в тени усмешки: — Мечтай. Эта усталость была приятной, наполняющей теплом и странной, непривычной ему нежностью. Это был тоже своего рода первый раз. Первый раз, когда Хуа Чэн отдавался не физическому влечению, а человеку, которого по-настоящему любил.