Весёлые дни оруженосца
21 апреля 2026 г., 21:48
***
1.
Вечер Ричарда Окделла проходил в весьма спокойной обстановке: он сидел у камина и читал очень интересную книгу, взятую из библиотеки особняка. Частью сознания он всё ещё пребывал в реальности, потому что в душе беспокоился о герцоге Алве, который ещё утром ушёл по делам. Время было уже за полночь, тишина нагнетала, тревожа расшатанные нервы юноши. Ричард старался избавиться от ненужных беспокойств и углубился в чтение, но впервые он чувствовал себя не в своей тарелке. Поначалу он и впрямь был благодарен за то, что Рокэ предоставил оруженосцу свободу действий, но теперь ему хотелось бы сопровождать его на всех мероприятиях, ну или почти всех. В коридоре послышались шаги, скрип дверей и столь знакомый голос герцога, который заставил сердце юноши трепетать. Он выдохнул и постарался вернуться к чтению, надеясь, что выглядит непринуждённым. Рокэ Алва раздал распоряжения и направился в гостиную. Звуки уверенных шагов стихли, словно их владелец раздумывал, входить ли. Окделл отложил книгу в сторону и повернулся к двери. Это мгновение длилось всего несколько секунд, но по ощущениям казалось долгими минутами ожидания. Дверь открылась резко, испугав Ричарда. Рокэ ненадолго задержал взгляд на оруженосце, затем закрыл дверь и направился к своему креслу, тяжело опускаясь в него под любопытные взгляды юноши. — Доброй ночи, эр Рокэ, — всё же решил поздороваться Ричард. Алва прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла, лишь слегка кивнув. Он не мог больше говорить сегодня, поэтому предпочёл промолчать. Между ними повисла тишина. Рокэ мысленно закатил глаза: «Всему надо учить этого глупого Окделла». — Юноша, помогите мне стащить эти проклятые сапоги, — герцог приоткрыл глаза, наблюдая за реакцией оруженосца. Она не заставила себя долго ждать. Дик тут же покраснел и уставился на него расширившимися глазами. Его рот то открывался, то закрывался, словно он хотел что-то сказать, но не мог подобрать достойных слов. Рокэ слегка хмыкнул. — Дикон, оставьте это выражение лица для эшафота. Я прошу всего лишь избавить меня от обуви, а не от чести. Этот вариант лица Ричарда был ещё смешнее первого. Он сильно зажмурился, сглатывая застрявший в горле ком невысказанных слов. Теперь красным стало не только лицо, но и кончики ушей пылали. Юноша постарался успокоиться, сделал вдох-выдох, чтобы прийти в себя, и когда уже Рокэ наигранно требовательно стукнул каблуком о пол, слез с кресла и опустился на колени перед герцогом, расстёгивая и аккуратно снимая сапоги. Ричард понимал, что это его почти прямая обязанность оруженосца, но эта близость заставляла его сердце биться с огромной скоростью, будто сейчас выпрыгнет из груди. Руки начали трястись ещё до того, как он опустился перед Рокэ на колени, что доставляло ещё больше неудобств. Герцог Алва устал ждать, хотя зрелище было интересным и вдохновляющим, и решил поторопить Дикона: — Неужели на Севере сапоги снимают только покойникам? Уверяю вас, я ещё вполне жив, так что пошевеливайтесь. Окделл быстро взглянул наверх и замер на мгновение, но осознание того, что он находился прямо у ног своего врага, глядя на него снизу вверх, заставляло его ещё больше смущаться и краснеть. Ричард быстро стянул сапоги и медленно отодвинулся, стараясь не показывать свою нервозность. Рокэ спокойно улыбнулся, в его взгляде читалась какая-то нежность, но Дик списал это на своё богатое воображение и сдающие нервы. — Вам стоит выспаться, юноша, завтра будет тяжёлый день. — Мы куда-то собираемся? — тихо подал голос юноша, поднимаясь с пола. — На очередной бал к королеве, — Алва закатил глаза. Ему определённо не нравилась эта идея, но что поделать: бал считался очень важным мероприятием. Окделл кивнул и вновь пожелал спокойной ночи, уходя из гостиной в свою комнату. «Завтра будет весёлый день», — подумал Рокэ, поднимаясь с кресла и отправляясь в свою комнату, чувствуя, как ноги нещадно гудят после прошедшего дня.***
2.
Наступило утро следующего дня. Герцог уже вовсю приводил себя в порядок, но не мог нормально завязать шейный платок. Камердинер, как назло, куда-то исчез. — Юноша, — позвал Алва оруженосца, который стоял у двери и буравил его взглядом, вероятно, он надеялся, что его не заметят, — хватит стоять: подойдите и помогите завязать платок. Мужчина повернулся к Ричарду, который без лишних слов подошёл и потянулся к краям платка, лишь затем осознав, что делает. Теперь Окделл стоял вплотную к Рокэ Алве и старался не поднимать взгляд. Чужой кадык дёргался, привлекая внимание юноши, губы ещё говорили что-то, и только последняя фраза вывела Ричарда из задумчивости: — Вы смотрите на мой кадык так, будто прикидываете, куда удобнее вонзить кинжал. Огорчу вас: здесь уместнее шёлк, а не сталь. У Ричарда почти получилось завязать узел, но слова Рокэ сбивали его. Он едва сдержался и прошептал: — Помолчите, монсеньор. Алва победно взглянул Дикону прямо в глаза и замолчал, как и просили. Окделл попробовал завязать узел ещё раз, но получилось слишком туго. Рокэ дёрнул рукой к горлу и едва не схватил оруженосца за руку, но тот быстро развязал платок и вернул дыхание. — Кошки вас подери, Дикон, — недовольно прошипел герцог, ловя ехидные искры в глазах напротив. Мальчик продолжал смущаться, но явно был доволен своей выходкой. — Не нравится, когда вас душат, монсеньор? — Скорее, не то время, не то место, юноша, — Алва подмигнул, смущая Ричарда. Мальчик выдохнул и с первых же попыток завязал платок довольно аккуратно, к удивлению герцога. — Пойдёмте.***
3 и 4.
Вечером после бала Ричард вновь составляет компанию Рокэ у камина. Они уже успели искупаться. Дикон с почти сухими волосами стоял рядом, наблюдая за герцогом. — Подайте полотенце и… расчешите эти непослушные волосы, иначе я утром не надену шляпу, юноша, — мягко потребовал мужчина. Окделл удивлённо замер: в кэналлийской культуре волосы — вещь почти сакральная, никто не позволяет к ним прикасаться, если ты не доверенное лицо владельца. Он едва сдержался от смущения и радости, но взял себя в руки и, подобрав полотенце с гребнем, подошёл к Рокэ со спинки кресла. — Да, монсеньор, — тихо выдавливает из себя ответ Дикон, перебирая пряди волос. Герцог Алва откинул голову назад, подставляясь под ласковые движения рук юноши, которые заставляли его чуть ли не мурлыкать от удовольствия. Рокэ удивлялся своему поведению, но ему определённо нравилось всё происходящее. Дикон опешил от всей этой ситуации, но покорно продолжал вытирать волосы монсеньора и расчесывать их. Ещё пару дней назад было всё спокойно. А сейчас происходит что-то странное. Высушив чужие волосы, Ричард позволил себе отойти от Рокэ и пойти наливать вино; Алва довольно хмыкнул — ему даже не пришлось говорить вслух: оруженосец учился довольно быстро, что похвально. Вино было редким кэналлийским, Ричард налил его в бокал, протягивая его своему монсеньору. Монсеньор отпил и чуть причмокнул, пытаясь разобрать вкус — давно он такого не пил, да и после бала вкусовые рецепторы притупились, о чём он сообщил оруженосцу, но по-своему. — Дикон, скажите, не отдаёт ли оно уксусом? Мой язык сегодня притупился, — добавил он и протянул свой бокал. Пить из бокала сюзерена — почти интимный жест. Ричард пытался дышать глубоко и спокойно, принимая бокал из чужих рук. Почему-то именно сейчас у него не пришла идея взять свой бокал и налить туда вино. Ричард увидел след губ Рокэ на стекле и попытался приложиться к другой стороне. Алва засмеялся: — Боитесь заразиться ересью, Ричард? Не ищите чистый край бокала. Мой яд действует избирательно — он убивает только скуку и излишнюю скромность. Окделл чудом не поперхнулся. Алва как скажет: так хоть стой, хоть падай. — Эр Рокэ! — возмутился Ричард, недовольно смотря на мужчину. — Пейте, юноша, — потребовал Рокэ, откидываясь на спинку стула. Дикон попробовал вино и сказал, что, на его взгляд, вполне обычное, хотя и вкуснее, чем пил до этого, и отдал обратно монсеньору. Рокэ сверкнул глазами и прикоснулся губами с той же стороны, где касался Ричард. Юноша растерялся, увидев этот жест. Он не знал, как реагировать. Одна часть его сознания кричала, что это неправильно, а другая повторяла: «Это же эр Рокэ! Чего ещё от него можно было ожидать?» Дик решил прислушаться ко второму голосу, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза.***
5.
В доме было холодно, камины не справлялись со своей работой. Впервые за долгое время наступил настолько холодный вечер, что спрятаться под одеялом было мало. Ричард сидел на кровати в своей комнате, полностью укутавшись в одеяло и тяжело вздыхал. В Надоре было холоднее, но юноша привык к комфортным дням в особняке на улице Мимоз, здесь всегда было тепло. В дверь раздался короткий стук, и она тут же открылась: перед Ричардом Окделлом предстал Рокэ Алва, одетый в ночную рубашку. — Ваше северное упрямство генерирует столько жара, что обидно тратить его зря. Перебирайтесь в мою спальню, будем спать под одним одеялом, пока не протопят дом. Ричард от удивления открыл рот. Он был в панике, не понимая, что же хочет от него Рокэ: тот в последние дни вёл себя очень странно, все эти ситуации были очень странными. Мозг напомнил о словах Штанцлера насчёт Джастина Придда, но Дикон тут же отбросил эти мысли в сторону, глядя на уходящего Алву, который не удосужился закрыть дверь, словно подбивал любопытство юного дарования. Подумав пару минут, сопротивляясь резкому порыву пойти и согласиться, Окделл всё же поднялся с кровати, забирая с собой одеяло и сильнее укутываясь. Добравшись до спальни монсеньора, Ричард аккуратно проскользнул внутрь, закрывая дверь. — Монсеньор, вы, должно быть, шутите? — задал один из множества вопросов оруженосец. Рокэ поднял взгляд на юношу, продолжая причёсывать волосы на ночь, и хмыкнул, заметив покрасневшее лицо Дикона. — Что вы, Ричард, я полностью серьёзен. Вы ложитесь с правой стороны, — герцог Алва небрежно указал рукой на кровать, приглашая Окделла к действиям. Юноше ничего не осталось, кроме как последовать указу монсеньора и, положив своё одеяло поверх уже имеющихся, лечь на кровать. Он до сих пор ожидал подвоха или насмешки, но Рокэ спокойно лёг рядом и, приняв удобное для себя положение лицом к Ричарду, закрыл глаза, стараясь заснуть. Северный герцог был теплее любых грелок: даже не прикасаясь к нему, можно было почувствовать жар его тела. Оруженосец вертелся, не зная, какая поза будет более приемлемой, но всё равно окончательно повернулся к Рокэ и стал рассматривать его. Алва мысленно закатил глаза, ему нравилось внимание от Ричарда, но сейчас он бы хотел поспать. Он всегда видел или чувствовал на себе чей-то взгляд, но почему-то именно взгляд Дикона заставлял биться замёрзшее сердце быстрее. Герцог понимал, что, похоже, он влюбился, и это его пугало. Но, как говорится, запретный плод сладок. Рокэ будет добиваться Ричарда любыми способами, даже такими банальными, как в последние дни, когда он просто заставлял смущаться юношу. — Спите уже, Дикон. И закройте глаза наконец, если не хотите, чтобы я решил, будто вы пытаетесь меня съесть взглядом, — всё же не выдержал Рокэ. Он приоткрыл глаза, наблюдая, как Ричард, покраснев в очередной раз, спрятал лицо в своей руке и что-то пробормотал о кошках и Леворуком. Рокэ почти сразу заснул, а Ричард лежал долгое время рядом и старался не касаться Первого маршала, хотя тепло Алвы манило его сильнее любого греха. Но даже упёртый герцог Надора заснул: сегодня ему не снились никакие кошмары.***
+1.
Ричард Окделл не понимал, почему же Первый маршал Рокэ Алва в последнее время ведёт себя странно: чаще смущает его своими действиями и шутит двусмысленно. Он уже осознаёт, что чувства к герцогу, вызываемые им самим, совершенно не похожи на восхищение или какое‑либо другое банальное чувство. Это было что‑то большее… Но даже в своём уме он боится произнести эти слова. Рокэ вернулся после тяжёлого заседания Совета. Он был выжат, как лимон, и зол на этих глупцов. Хуан снова пропал без вести, поэтому его встретил оруженосец. Алва ожидал от Ричарда либо обычного поклона, либо очередной глупости, в которую тот мог попасть, не подозревая, что юноша просто вышел помочь. Ричард увидел, что монсеньор плохо себя чувствует, подошёл и сам снял с плеч тяжёлый плащ, повесив его на крючок. Развернувшись к слегка опешившему маршалу, он накрыл его ладонь своею в коротком и искреннем жесте. Алва замирает. Он привык к обожанию, ненависти, страху или вожделению. Но он не готов к этой чистой, бескорыстной заботе от юноши. Тот делает это даже не по просьбе или приказу, а по собственной воле. Сердце танцует кэналлийский танец, когда Рокэ смотрит на соприкоснувшиеся руки, а потом — в глаза напротив. Рокэ быстро отводит взгляд, и на его щеках появляется едва заметный румянец, недопустимый для кэналлийского Ворона. Он резко освободил руку, чтобы поправить манжет, и пробормотал что‑то о «северной невоспитанности», но впервые его голос звучит не иронично, а растерянно. Он понял, что больше не будет сдерживать свои чувства. Ричард почувствовал, как по спине пробежались мурашки от предвкушения.
