Не по крови. Между змеёй и фениксом

Я родилась в тени проклятия. Не в уютной спальне с целителями и свечами, а в старом поместье, окружённом чарами и страхом. Мать держала меня на руках всего несколько минут — достаточно, чтобы убедиться, что я унаследовала её чёрные волосы и глаза цвета грозового неба. Потом меня передали няньке — безмолвной женщине с глазами, как у загнанного зверя. Детство моё прошло в полумраке. Комнаты с тяжёлыми шторами, голоса, затихающие при моём появлении, и постоянное ощущение, что за мной наблюдают. Я знала, кто мой отец, задолго до того, как услышала его имя. Его портрет висел в главном зале — бледное лицо, красные глаза, взгляд, пронзающий насквозь. Никто не говорил со мной о нём. Но когда я спрашивала, воздух вокруг становился гуще, а нянька торопливо уводила меня прочь. Мать появлялась редко. Однажды, когда мне было семь, она взяла меня за руку и сказала: — Ты должна быть сильной. Слабость — это смерть. Она показала мне простое заклинание — заставить свечу вспыхнуть ярче. Я справилась с первого раза, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. В десять лет я впервые изменила цвет глаз. Случайно — просто очень хотела, чтобы они стали такими же зелёными, как у мальчишки из соседней деревни, с которым играла у забора. Нянька увидела это и заплакала. — Метаморфомаг, — прошептала она. — Как Тонкс… Она тут же зажала себе рот рукой, но слово повисло в воздухе. Я запомнила его. Каждое лето меня отправляли в поместье Малфоев — «для воспитания». Нарцисса относилась ко мне с вежливой холодностью, Драко же смотрел с любопытством. Мы играли в прятки среди лабиринтов сада, и он однажды сказал: — Ты странная. Но интересная. Это было первое доброе слово, сказанное мне кем-то из своего круга. К одиннадцати годам я умела: скрывать эмоции за маской спокойствия; менять черты лица, если надо было избежать наказания; читать по губам — так я узнавала больше, чем мне полагалось знать. Письмо из Хогвартса пришло в день моего рождения. Мать прочла его и усмехнулась: — Слизерин, — сказала она. — Другого быть не может. Я промолчала. Но в ту ночь, глядя на звёзды через щель в ставне, я загадала: «Пусть будет иначе. Пусть я стану кем-то ещё».