Плохое чувство

В течение следующих двух недель он снова приходил к мастерским, хотя в то время, что указала Джиллиан, студентов там было гораздо меньше. Он сам себе не мог объяснить, зачем пришёл — занятия закончились, одногруппники не беспокоили, ошибку в рабочем коде он нашел... достаточно причин, чтобы просто поехать домой и немного отдохнуть. Но он всё равно оказался здесь. Внизу, в мастерской, всё шло своим чередом. Белые халаты, резкий свет ламп, аккуратно разложенные инструменты. Кто-то склонялся над платой, кто-то проверял контакты, кто-то записывал что-то в планшет. Всё это уже было ему знакомо — тот же ритм, те же движения. И всё же сегодня что-то было иначе. Джиллиан стояла у дальнего стола, чуть в стороне от остальных. Волосы под шапкой, рукава закатаны, перчатки сидят плотно, как вторая кожа. Она наклонилась над платой, и свет лампы лег на её руки — чётко, без тени. Оливер поймал себя на том, что смотрит на неё. Точнее... на руки. Они двигались уверенно, точно и в то же время плавно. Она не торопилась, но и не медлила — каждый шаг был выверен, как будто она заранее знала, где окажется через секунду. Ни сомнений, ни промедлений. Он не понимал, что именно его удерживает. И не замечал, что стоит к стеклу ближе, чем обычно. Это было... странно. Нелогично. Никакой практической пользы. Никакой информации, которую можно было бы использовать. Он не учился, не анализировал, не пытался воспроизвести. Он просто смотрел и не мог перестать. Джиллиан МакГинн здесь по той же причине, что и все остальные — кто-то заплатил за нее столько, сколько ему в жизни не заработать. Формально, Массачусетсткий университет — оплот равенства и демократии, попасть сюда можно по квотам для чернокожих, азиатов и инвалидов или по программам для выдающихся абитуриантов, что сделал он, но фактически, это всегда оказываются баснословно богатые чернокожие, азиаты, инвалиды и выдающиеся абитуриенты. Стоимость обучения на перспективных направлениях доходит до сотен тысяч долларов в год, что само по себе является фактором, мешающим попасть сюда из старшей школы в пригороде Бруклина. Здесь учатся дети богатых, очень богатых людей. Рассылая заявки на программы в университеты, Оливер морально готовился провести пять лет среди реднеков где-нибудь в Джорджии или Техасе, и одобрение из Масачусетского университета стало более, чем приятным сюрпризом. Но, как оказалось, за любой приятный сюрприз приходится платить. Часто буквально. Он учился, как проклятый, потому что у него не было денег на взятку в случае неудачи. И он работал, как проклятый, потому что нужно было что-то есть. По понятным причинам, среди студентов у него не было друзей. Он сильно сомневался, что им есть о чем разговаривать. В какой-то момент Джиллиан чуть повернула голову, будто почувствовав взгляд. Оливер дернулся, отстранился от стекла, как будто его поймали за чем-то неправильным. Сердце неприятно кольнуло — слишком резко, слишком громко. Но она уже снова вернулась к работе. Не заметила его или сделала вид, что не заметила. Он выдохнул, медленно, стараясь вернуть себе привычное ощущение контроля. Всё это было... глупо. Он должен идти домой.