Плохое чувство

Гул голосов постепенно стихал, уступая место шелесту тетрадей и щелчкам клавиатур. Свет от проектора ложился на доску бледным прямоугольником, и преподаватель, не тратя времени на лишние вступления, начал лекцию почти сразу, едва дождавшись, пока последние студенты войдут в аудиторию, но опоздавшие все равно тянулись еще несколько минут. Джиллиан была одной из них, хотя редко опаздывала раньше — она тихо опустилась на скамью рядом с Оливером, закинув рюкзак под стол. Она вообще была заметно тише обычного, тусклее даже: волосы были собраны кое-как, взгляд сосредоточен, но в нем сквозило раздражение, которое она, кажется, не особенно старалась скрыть. Оливер отметил это сразу, как и то, что она всё равно села рядом. Преподаватель что-то сказал про расписание пересдач, и в этот момент Джил тихо, но очень выразительно зашипела себе под нос. Она вытащила телефон, быстро набрала что-то, с силой ткнула в экран и только после этого подняла голову. — Ты и правда не сдала строгий матанализ*? — наклонившись чуть ближе, шёпотом спросил Оливер. Похоже, те предположения ее друзей о том, зачем он ей, не на пустом месте появились. Она не повернула к нему головы, но поджала губы. — Он не строгий, он бесчеловечный, — после небольшой паузы тихо проворчала она. Он чуть нахмурился, сдвинув брови, и автоматически потянулся к ноутбуку, делая вид, что записывает за преподавателем. Пределы, производные, интегралы, парочка теорем и каждый последующий шаг вытекает из предыдущего логически — что там сложного-то? Оливер этот экзамен не заметил даже, это ж задачки для детей, классика счисления. — Я могу помочь. — Нет, — ответ прозвучал еще до того, как он договорил. Он повернулся к ней чуть больше, чем следовало, и на секунду задержал взгляд на её лице. — Я серьёзно. — Я тоже. Она наконец посмотрела на него — коротко, с усталостью и чем-то еще, что угадать было гораздо сложнее. — Я сдал его на высший балл, — тихо добавил он, как будто это должно было ее убедить. — Не сомневаюсь, — так же тихо отозвалась она, возвращая взгляд к доске. Он сжал губы, на мгновение отвёл глаза, а затем снова наклонился ближе: — Если ты это из-за того, что я… Она резко повернула голову к нему, так что их взгляды встретились напрямую. — Господи Боже, нет! — прошипела она, тут же понизив голос, заметив, что сидящий впереди студент недовольно шевельнулся. — Это потому, что матанализ — абсолютно теоретическая дисциплина, его невозможно понять, его нельзя потрогать. А ты и матанализ вместе — это жесть в квадрате, это блядский бдсм без стоп-слова! Я на это в жизни не подпишусь. Неа. Нет. Нетушки. Ни-ко-гда. Оливер моргнул, хотел бы он сказать, что в этой тираде не было никакого подтекста, но он оттуда прямо-таки торчал, даже если сама Джил его не замечала. — Я не настолько плох, — нахмурившись, пробормотал он. Она фыркнула, но на этот раз без злости, скорее устало. — Как учитель — почти наверняка отвратителен, — сказала она, подперев щёку кулаком и глядя на доску, словно разговор не мешал ей следить за лекцией. — Я имею в виду, обучение — это череда ошибок, без них оно просто невозможно, но ты… не даёшь вторых шансов. Вы посмотрите, стоило ее один раз (ладно, два!) выгнать с кухни и она научилась различать паттерны. Она вполне поддается обучению и у нее явно нет проблем с тем, чтобы делать выводы. И в чем ее проблема вообще? Он всю жизнь так учился: делай хорошо, плохо не делай, иначе…Он оборвал мысль раньше, чем она успела укорениться и испортить ему день. — Ты не узнаешь, если не дашь мне даже первого, — сказал он, уже тише, осторожнее. Она на секунду задержала на нём взгляд, потом покачала головой и снова уставилась вперёд. — Хорошая попытка, — кивнула она, — но нет. В пятницу пересдача, я справлюсь. Она произнесла это с той самой упрямой уверенностью, которую он уже научился распознавать и понимать, что спорить бесполезно. Но по крайней мере, несмотря на всё, что она только что сказала, она не отодвинулась от него ни на сантиметр.