Рахат-лукум

Жасмин порывисто отдёрнула парду с тяжёлыми золотыми кистями и, глубоко вздохнув, переступила порог. Вот и конец её вольной жизни – супружеская спальня. Хотя какая там воля… Один раз выбраться через забор на базар и испытать лишь разочарование от грязи и шума большого города. Шурти приняли её за воровку. Она до сих пор помнила истовый блеск занесённого над её рукой сайфа… Но кто-то вынырнул из подворотни и остановил мускулистую руку шурти. Шепнул ему пару слов и скрылся. Жасмин даже подозревала, что это мог быть глава шурты. Тот тоже был высок и знал её в лицо. Только, кажется, чуть шире в плечах… А после её вернули во дворец – с почётным позором. В золотую клетку… И султан так разгневался, что лишил её единственной свободы – раз за разом отказывать женихам, этим расфуфыренным шехзаде… Да кидать гневные взгляды в ответ на чересчур пристальные – визиря. – Прошу, отец!.. – в слезах умоляла она. Сердце султана не дрогнуло. Он велел ей выйти замуж за первого шехзаде, что посетит Аграбу. Но чванливые султаны словно прослышали о её маленьком приключении и перестали слать своих сыновей. Жасмин заперли во дворце ждать своей участи. Ожидание казни хуже самой казни… И наконец двери властно распахнулись. На пороге стоял её отец и его тень – великий визирь Джафар. В глазах султана полыхала решимость. – Раз ты опозорила наш род, то выйдешь замуж за человека низшего сословия, – отчеканил он. – Ты будешь женой Джафара. – Нет! – Жасмин упала перед отцом на колени, но он просто развернулся и ушёл. А Джафар беззастенчиво её разглядывал, стоя над ней, она чувствовала. – Жасмин-султан? – Он предупредительно протянул ей руку. Она с возмущением отвернулась. – Жизнь, смерть и любовь похожи на грани треугольника, не правда ли, моя ханым? – бархатно спросил её Джафар, поддержав парду, чтобы ей удобнее было пройти. – Я бы предпочла забытьё, свободу и весь мир, – прошептала Жасмин с отчаянием. Джафар выгнул левую бровь в вежливом удивлении. – Возможно, Жасмин-султан пока удовольствуется… рахат-лукумом? – Что? – Она развернулась, и золотые эгреты в причёске звякнули. Джафар держал в руках чашу с изысканнейшим лакомством и протягивал ей. За его спиной тяжело опустилась бордовая парда – никакой надежды… – Рахат-лукум, – с затаённой усмешкой повторил Джафар и взял маленький полупрозрачный кубик двумя пальцами. Невольно Жасмин отметила их изящество. И буквально наткнулась на уверенный взгляд человека, знающего цену себе и другим. Её мужа теперь… От грядущего ужаса засосало под ложечкой. А Джафар крутанул тонкой кистью и поднёс кусочек рахат-лукума к её губам. Тёмные подведённые глаза цепко и остро следили за ней. И Жасмин заставила себя склонить голову и принять угощение – Джафар удовлетворённо кивнул, и уголки вечно сжатых губ дрогнули. – Босяк сгребёт сладость султанов грязной рукой и набьёт живот. Купец будет хвастаться как чем-то, что может его возвысить, – проговорил он. – Но лишь утончённый ценитель прочувствует все оттенки. – Жасмин со смятением поняла, что Джафар смотрит на её губы. – Пудровая неяркая сладость со вкусом роз – как первое впечатление. Нежная, тающая во рту мякоть благоуханных соков. И наконец – твёрдый и чуть солоноватый приз – орешек. Ты уже добралась до него, моя ханым? Жасмин не выдержала – опустила глаза. Кажется, она поняла, что скрывают эти цветистые намёки… Скорее бы всё случилось! Зачем он её мучает? И Джафар словно услышал. – Сними фату. Я хочу посмотреть на твои волосы. Красная ткань неощутимо упала к её ногам. А Джафар тем временем извлёк из-под кафтана багровую розу – как фокусник на базаре. – Для первого впечатления, – и провёл чашечкой цветка по щеке Жасмин, а потом по лбу, носу и губам. Аромат наполнил ноздри, и Жасмин прерывисто вздохнула. – Бояться не стоит. Соки просятся наружу. Он взял её руку, развернул к себе и поцеловал подрагивающие пальцы, спустился к ладони, щекоча дыханием и языком. И впервые что-то похожее на экстаз поднялось из глубины. Соки просились пролиться, смешаться… Может, ей удастся это пережить, если забыть о свободе. И даже получить что-то для себя, о чём шептали ей замужние в ночь хны. Она выдохнула резче, когда Джафар привлёк её к себе. – Позволь себе звучать, – шепнул он, обдав жаром ухо. И всегда такие твёрдые, надменные губы мягко приникли к шее, оставляя влажный след, который даже не хотелось стирать. Жасмин застонала, не сдерживаясь. Свобода падения – тоже свобода… Когда он уже поцелует её по-настоящему? Но Джафар, будто дразня, выпрямился – ей пришлось задрать голову – и прижался лбом к её пылающему лбу. – Ханым желает немного свободы? – Глаза светились, как угли. – Можем сменить одежды и прямо сейчас выйти в город. И надеяться, что тот торговец тебя не узнает. Сладостная пелена медленно и неохотно рассеялась. – Так это был ты?! Ты остановил руку шурти? – Я забочусь о своей ханым, – чопорно изрёк Джафар. – Даже если она ведёт себя необдуманно. – Знаешь что?! – захлебнулась от возмущения Жасмин. – Внимаю и благоговею. – Вот только не было в этом бесстыдном взгляде ни на дирхам благоговения. Одна жгучая страсть и знание. Он будто видел насквозь, как тесно стало груди под бинталли, как рвутся наружу соки. – Я, пожалуй, сначала желаю насладиться мякотью и добраться до орешка, – не веря самой себе, произнесла Жасмин и гордо вскинула подбородок. Выбор – это тоже свобода. Ответная улыбка – острее сайфа шурти – словно взрезала одежды и последние сомнения. Жасмин всегда была необузданной. …И когда во рту растаяли последние ноты единственного кусочка изысканного лакомства, а в теле утихла сладость и разлилась истома, Жасмин потянулась и промурлыкала: – Там ещё целая чаша рахат-лукума, беим. Разреши теперь я тебя угощу.