Не торгуясь

      Бэйли наблюдает за вами, подперев подбородок руками, с небольшой улыбкой и полностью игнорирует летящую мимо сигнальную ракету. Ты пытаешься понять, откуда ту запустили, но засматриваешься на всевидящие глаза и спотыкаешься.       — Хватит ворон считать, — говорит Кола (у неё имя длиннее раз в десять, но всю эту чепуху из букв и цифр ты не запоминаешь, думая, что школьнице погоняло-название газированного напитка подойдёт, как никому другому) и ударяет по бамбуку. Тот туго дребезжит.       Костюмы спасают лишь тогда, когда Маэльдр делает знак остановиться и пасть ничком.       Помимо высившихся фрагментарных стеблей с небольшими листьями, колосьями злаковых и редких кустов, которые чудом выросли в песке, вас ничего не скрывает. Впрочем, это не мешает вам свободно идти вперёд и не видеть никаких врагов. И не снимать маскировочные костюмы.       Синий купол, за которым рыщет Ёнсо, теперь видно в каждой стороне света.       — Что по сигнальной ракете прилететь может? — спрашиваешь ты, поправляя огнестрельное. Хорошо, что у противников в храме ещё оставалось и оружие, и патроны, иначе в финальной битве было бы совсем грустно.       — Не заставал ни разу? — удивляется Маэльдр. Ты закатываешь глаза. Спрашивал бы, если бы знал? — Что угодно.       — Что угодно крутое, — поправляет Кола. — Помнишь, я себе гранатомёт надыбыла?       — Не помню, — отвечаешь.       — Здесь нет гранатомётов, — вторит Маэльдр.       — Если тебе не попадался, не значит, что нет, — девчушка показывает язык и хмурится. — Я была уверена, что мы тогда уже в команде были.       Ты вздыхаешь. Хочется сесть, просто чтобы остановиться и подумать — ноги-то не болят от вечных походов, а вот мозги да.       — Долго нам ещё? — спрашиваешь. Они как-то видят расположение людей, это стало понятно после нескольких не случившихся стычек, которые мастерски избегал Маэльдр, и после нескольких секунд раздумий над «ты был рядом, а Рамиру не спас». Интересно, к слову, а Рамира противников не видела по какой причине?       И вот опять Маэльдр командует упасть на землю. Кола, в отличие от тебя, не повинуется.       — Что за чёрт? — спрашивает она, сдвигая брови, и идёт вперёд, не смотря на предупредительное «ложись тебе сказали!»       — Что она там увидела? — интересуешься у Маэльдра, единственного из вас, кто, во-первых, с твоей особенностью не знать базовую для них информацию смирился, пусть и удивлялся всё ещё, а, во-вторых, не мог на вопросы не отвечать.       — Против нас должно было быть две команды, — начинает он, а затем сыпет именами и порядком их исчезновения. Ты понимаешь только то, что друг друга они убить никак не могли, так как были сокомандниками.       Кола возвращается, садится рядом с вами и говорит:       — Там ещё одна.       — Я вижу четверых, — делится Маэльдр.       — Их пять.       — В чёрном? — скорее утверждаешь, чем уточняешь, и тоже садишься. Если они и правда друг друга перестрелять решили, то на вас внимание не обратят.       — Да там половина из них в чёрном, — кривится Кола.       — Она тоже? — всё же допытываешься.       — Да. Какая разница-то?       Ты киваешь. Ещё одна из помощников, это точно. В чёрном, что-то там делает, не видна в качестве участника битвы на карте (или что они используют, чтобы отслеживать перемещения). Ты поднимаешься и идёшь туда, откуда вернулась Кола.       — Драться будем? — радуется та и вприпрыжку следует за тобой.       — Мы не выяснили, почему они стали друг в друга палить, — протестует Маэльдр, но тоже с вами идёт. — И, главное, почему смогли убить друг друга.       — Не подойдём ближе — не выясним, — говоришь. — А когда с нами то же случится — не поймём.       — Не случится, — напряжённо отзывается Маэльдр.       — Поймём! — гордо заявляет Кола.       Цифры два и четыре горят во лбах сокомандников звёздами, и ты не можешь не согласиться, хотя имел в виду немного не то. Исчезнут цифры — станет понятно, что вы больше не команда. Но выяснить, что вы можете друг друга убить, получится только выстрелив. А стрелять в людей, с которыми вы, судя по солнцу, всю ночь и половину дня союзниками являетесь как минимум некрасиво. Хоть какое-то приличие люди должны соблюдать.       По крайней мере, на то есть надежда. Очень хрупкая.       Вы подкрадываетесь — насколько это слово применимо к данной местности, по крайней мере; в смысле вы останавливаетесь в растительности достаточно близко к месту действия, чтобы видеть, но при этом не быть замеченными — к песочной поляне бамбукового леса. Посреди неё и правда видите девушку — мешковатые штаны и безрукавная футболка чёрные, того же цвета тактические полуперчатки достают до середины предплечья, волосы по песку волочатся. Возникает ощущение, что она натурально кого-то вынюхивает. А ты — ты про себя вздыхаешь. Очередной помощник, очередная игра в догадки. В предыдущие разы помог — или, по крайней мере, не помешал целенаправленно — Тарзан. В этот раз справляйся, дружочек, сам.       Вдруг девушка вскидывает руку, разбросав тем самым песок, и стреляет вверх. Сигнальной ракетой. Несколько раз. Ты насчитываешь три.       — А если её попытаться?.. — начинает Кола, но ты останавливаешь. Девушка резко поворачивается на звук её голоса, хотя и не должна разглядеть их, приняв за очередной аномальный куст. Но ты не поэтому останавливаешь. Опыт подсказывал, что нападать на кого-либо из помощников — просто отвратительная идея.       Девушка смотрит в вашу сторону ещё несколько секунд, а затем на четвереньках ползёт вперёд, оставляя на песке длинные борозды.       — Сначала обычные противники, — командуешь, чтобы совсем уж странным не выглядеть в их глазах, — затем она.       Маэльдр согласно мычит и достаёт пистолет. Кола фыркает:       — Да какая разница, в каком порядке их мочить.       …но перезаряжает автомат и сквозь прицел начинает осматриваться. Ты думаешь и тоже достаёшь пистолет.       Несмотря на зенитное солнце над головой, обстановка больше напоминает тебе кинотеатр при просмотре триллера, в момент перед страшным моментом: все замерли, еле дышат и двигаются, но во все глаза глядят перед собой, потому что страх нужно стойко встречать лицом к лицу, чтобы знать, чего ты так боялся. Потому что если не знаешь, то боишься ещё сильнее.       Если, конечно, ты не Кола, которой лишь бы пострелять.       Раздаётся выстрел и сдавленное ругательство, и Маэльдр, убрав оружие, тянет вас обоих в сторону, заставляет подняться и побежать. Противника Кола не добила, зато теперь о вашем месторасположении знают. Ты чувствуешь моральную слабость оттого, что опять нужно куда-то бежать и прятаться, а потому полностью перенимаешь модель поведения Колы на эту битву: отмахиваешься, бурчишь на Маэльдра, оборачиваешься и вступаешь в перестрелку.       Кола палит по всему, что перед ней, и заставляет несколько бамбуков потерять опору. Они начинают падать, задевать другие, застревать в них, создавая завесу и усложнение для движения. Ты — по кустам, в надежде, что задеваешь хоть кого-то, а затем подбираешься ближе, чтобы в этом убедиться. Чтобы посмотреть противникам в глаза и, может, увидеть в них, стоит ли вся длительная бойня главного приза, или дело всё-таки в процессе, а не в награде, о которой упомянул Маэльдр по пути от храма. Не упомянул только, что именно этой наградой является.       Противник — та самая девушка-помощница — настигает тебя раньше других бойцов. Ты не стреляешь. Ты вообще на неё внимания особо не обращаешь, всё же они только по необходимости и определённым правилам нападали. Зря. Она на скорости врезается ладонью в твой лоб и откидывает так сильно, что ты летишь, переворачиваясь, бейсбольным мячом на приличное расстояние и останавливаешься только тогда, когда врезаешься в бамбук. Возможно, нужно было ей как-то намекнуть, что её товарищам ты понравился, и тебя бить не нужно. Возможно, это имело бы значение.       Как и всегда, боль несильная и кости не сломаны. Однако пара мгновений тебе нужна, чтобы вестибулярный аппарат вернулся в норму. И — выстрел. Незнакомец с всклокоченными красными волосами сзади тебя. Ты от ярости и ощущения, что всё тебя доконало, ревёшь боровом, бросаясь прямо на него. Огнестрельное не достаёшь. Холодного нет. Только уворачиваешься и прыгаешь, опрокидываешь, бьёшь сначала руками, а затем и его собственным автоматом. Достало. Битва достала, необходимость трястись за жизнь достала, нечестные приёмы других достали, принуждение самому не столько нечестно, сколько просто играть в игру, которую вам придумали. Достало, что создатель посчитал, что таким способом лучше всего выявить победителя. Что победитель в королевской битве в целом должен быть.       Красноволосый лежит, распластавшись, и не подаёт никаких знаков. Ты откидываешь автомат в сторону и поднимаешься. Три сигнальные ракеты… Скорее всего, она вас всё же заметила.       — Эй, — зовёт голос Маэльдра, и ты оборачиваешься. Цифры на лбу у него больше нет. — Ты в порядке?       — Ага, — идёшь к нему. — Тебя тоже приложили?       — Да, сразу после тебя. Потом с этим разберёмся.       Можно сказать, что вы идёте оказывать Коле посильную помощь, однако та вполне себе справляется сама. Осталось двое — девушка в чёрном, которая уворачивается от пуль так, словно знает, куда те полетят, и парень в кимоно. Кола, однако, на звук ваших шагов поворачивается и без промедления стреляет. Больно остановится не от её пули, но оттого, что она, прошедшая с тобой до этого битву, так быстро предала. Ты думаешь, поступила бы так Рамира, если бы дожила, и понимаешь, что да. Команда командой, однако каждый боец за главный приз готов был убить, как оказалось. Возможно, друг друг не убивали просто потому, что не могли по правилам этой игры.       Долгой битвы не случается. Девушка в чёрном от вас сбегает, Кола падает от рук парня в кимоно, который обрадовался возможности быстро разобраться, и сам получает пулю от Маэльдра. Ты удивляешься, насколько быстро всё завершилось… или пока не завершилось. Музыки нет, фейерверков нет, статую никто не ставит. Вы с оставшимся напарником переглядываетесь.       — Не хочу драться за это, — отвечает Маэльдр. Ты на это не покупаешься, сжимая пальцами пистолет.       — За что — за «это»? — спрашиваешь. Он знает. Они все знают что-то такое, о чём ты только догадываешься.       — За приз, — пожимает плечами Маэльдр и складывает руки на груди. Своё оружие не убирает.       — Какой именно приз?       — Какой бы он ни был.       — Ты же знаешь, — осуждающе. Девушка в чёрном располагается на стеблях упавшего бамбука за его спиной. — Зачем умалчиваешь?       — Потому что нет разницы уже. Я не станут убивать сокомандника.       — Вы больше не команда, — говорит девушка низким голосом.       Маэльдр оборачивается, направляя на неё пистолет. Ты слушаешь, обдумывая.       — Ты кто? — допрашивает бывший сокомандник.       — Энни.       — Что тебе нужно?       — Победитель.       — Наша команда выиграла.       — Как я и сказала, вы больше не команда.       Маэльдр стреляет, промахивается.       Ты думаешь, как вы будете решать проблему с одним победителем. Провернуть трюк, как в «Голодных играх», вряд ли выйдет, вы не настолько друг друга любите. Умереть от чужих рук не хочется. Мразью быть тоже, всё же бывший сокомандник не сразу решил тебя убить. С другой стороны, ты его совсем не знаешь. С Колой вы одну полную битву прошли, с Рамирой — почти прошли, а он так и остался неизвестным. Хотя кажется честолюбивым: на не-спасение Рамиры посетовал, о вашей безопасности заботился. Настаивает, что не будет тебя убивать. Ты вот такого пообещать не можешь. И выпускать из рук оружие совершенно не хочешь.       — Будем ждать? — предлагает Маэльдр.       — Чего? — горько усмехаешься ты. — Пока купол до нас доберётся?       — Пока не прилетит подмога.       Точно, сигнальные ракеты. Только не вам подмога прилетит, раз Энни их выпустила.       — Либо, — вздыхает Маэльдр. — Нам нужно убить Энни, — и, видя, как ты хмуришься, объясняет: — Условие выигрыша: победа команды. Мы знаем, что мы точно команда. А вот кто такая Энни мы не знаем. Она может быть читером, и потому на карте не отражаться. Перестреляем друг друга — дадим ей выиграть.       Ты коротко закрываешь глаза и вдыхаешь. Да, он прав. Вы с Рамирой уже сталкивались с аномальными бойцами. Именно что бойцами, там, в городе. Ты глядишь наверх. Бэйли никак не показывает своего отношения к происходящему, интереса в глазах не поубавилось. Злости не прибавилось. Шанс того, что Энни — читер, не очень высокий.       — Перестреляем друга друга — никому награда не достанется, — говоришь и внимательно наблюдаешь за его реакцией. Его взгляд ненадолго устремляется вверх, палец стучит по рукоятке пистолета.       — Достанется ей, — говорит.       — А если её убьём, и ничего не изменится?       — Давай не загадывать, — осаждает Маэльдр, а у самого шею будто клинит. Он потирает её свободной рукой.       Ты не даешь себя обмануть, поэтому проворно уходишь в сторону, когда Маэльдр вскидывает руку и стреляет. Ожидаемо. Как же бесит, что ожидаемо.       Маэльдр, убитый, валится на песок.       — Что теперь? — спрашиваешь у Энни, вернувшейся на поле. Звук двигателей самолёта заставляет сердце преждевременно ударить ещё раз, и ты смотришь наверх. Бэйли, довольная донельзя, побелевший купол, летающий аппарат Тарзана.       — Поздравляю, — говорит та. — Ты выиграл.       — А дальше?       Она пожимает плечами и делает козырёк из пальцев, наблюдая за приземляющимся самолётом.       — Следующий сезон.       — Как в этот раз?       — И из раза в раз, — отвечает Энни и снова смотрит на тебя. Адские игры продолжатся, как всегда продолжались после победы. — До тех пор, пока тебя кто-нибудь не убьёт.       Ты безмолвно стреляешь себе в висок.