Vengeance

Конец её смены, знакомая табличка, зазывающая всех выпить свежий кофе. Пустая, темная улица, и лишь яркий свет сквозь панорамные окна кафетерия отчетливо показывали её фигуру, метающаяся в стороны со шваброй. Арлекин усмехнулся.  Достигнув до входной двери, он легким движением открыл её, игнорируя табличку «Закрыто». Родной запах свежего кофе, корицы и выпечки тут же ударили в нос, знакомая, расслабляющая музыка раздавалась по всему помещению, вокруг всё выглядело также: приятные, кофейные оттенки, милые подушечки, вывески и яркое меню. Но самое красивое здесь было только одно.  — Арлекин! — Она стояла где-то в конце кафе, выходя из подсобного помещения, держа в руках огромный горшок размером с почти её туловище, с которого торчало зеленое растение, чем-то похожее на пальму. И, судя по её кряхтениям, ей было тяжело. Девушка выглядела настолько забавной, что он не смог удержать улыбку.  Циркач подошел к ней, мгновенно выхватывая растение с её рук, которое было невообразимо тяжелым для такого хрупкого тельца. Она, с тяжелым вздохом, поблагодарила его и тут же потянулась к нему на носочках, чтобы оставить краткий поцелуй на его маске.  — Чего это ты с этим возишься? — Он прокрутил в руках недо-пальму, сплевывая длинные лепесточки, которые попали ему в рот и щекотали глаза.  — Жена босса решила украсить здесь всё цветами, но, как обычно, обустроить это нужно мне, — Она зажмурила глаза и уперлась спиной о стену, слегка сгибая корпус, начиная потирать поясницу тыльной стороной ладони, всем своим видом показывая, насколько сильно она устала. Её темные волосы слегка взъерошились, а низкий пучок выглядел так, словно его на протяжении нескольких часов теребили кошки. Хоть она и привлекала его в любом виде, особенно в этом смешном фартуке и белоснежной рубашке, на воротнике которого был прицеплен его значок, было до злости неприятно смотреть на это, — Единственное, что меня успокаивает, это то, что босс нанимает нового сотрудника.  — Вот как, — Односложно ответил тот, вспоминая, что случилось с её предыдущей коллегой, о чём он не хотел лишний раз заикаться. Стоп, сотрудника?  — Ага, — Аямэ отпрянула от стены, направляясь к стойке, по пути схватив тряпку, — Сегодня, вроде как, проходило собеседование. Знаешь, криповый тип, — Она скривила губы, смахивая крошки со столешницы. Арлекин повернулся к ней, недовольно вскидывая брови, — Он как-то… Странно смотрел на меня, понимаешь? — Циркач сильнее нахмурился, кривясь своим мыслям. Он уже хотел сказать ей что-то, но она, вытянув ладонь вперед, тут же заговорила, — Нет-нет, не в этом плане, не подумай. Я даже не разговаривала с ним. Правда… — Она неуверенно растянула слова, чуть приподнимая плечи, понимая, как он может отреагировать на её следующие слова, — Завтра у него первая смена, мне поручено его обучить.  — Мне уже не нравится, — Арлекин сдунул волнистую челку, упавшую на его лицо, слегка расправляя плечи а после подходя к подоконнику, на которой стояла гурьба таких же цветов. Он, не совсем аккуратно, приземлил туда тот, что был у него в руках, — Что это за сопляк?  — Ох, я бы так не сказала, — Аямэ отмыла тряпку, принимаясь развязывать свой фартук, заводя руки за спину, — Честно, ему на вид лет тридцать.  — В тридцать подобает заглядывать на молодых девчонок?  — Так говоришь, словно мне шестнадцать, — Аямэ нахмурилась, понимая, что он не совсем её слушает, — И, ещё раз, а тебе сколько лет? — Она ткнула в его сторону пальцем, локтем уперевшись о барную стойку.  Арлекин цокнул и скрестил руки на груди, демонстративно приподняв подбородок, — Я в разгаре своей молодости, киса.  Девушка закатила глаза и сморщила нос, — Я ведь сказала, он просто пару раз глянул в мою сторону, просто, очень… Дико, словно хочет меня придушить, — Аямэ отвернулась от него, чтобы поставить резинку со своих волос на верхнюю полку. Она развязала свой пучок. Длинные, темные пряди упали на её спину, и каждый локон отдавал небрежно-волнистым, сохраняя свою необычную форму после нескольких часов нахождения в пучке. Это заставило того слегка притупить взгляд и застыть на ней, но циркач тут же встряхнул головой и саркастично оскалился.  — Браво, миледи, это непременно успокоило мои мысли, — Арлекин фыркнул, подходя к ней поближе, желая прикоснуться к своей возлюбленной, которая стояла к нему спиной, выставляя напоказ всю красоту своего тела, хоть и сквозь рубашку и волосы. Циркач уселся за один из стульчиков, уложился грудью на барную стойку, склонив туловище прямо на столешницу, одновременно с этим одной рукой потянувшись к ней, словно за чем-то недосягаемым. Она, почувствовав невесомое касание пальцев до её спины, дрогнула, обернулась и рассмеялась, и ему показалось, что это был самый чудесный кадр, который он видел в этой жизни.  Яркая, счастливая, радостная, так невинно улыбалась, а с её губ срывался негромкий, но запоминающийся для него смех. О, да, это именно то, чего бы он никогда не хотел лишаться. И даже рассказы про её нового коллегу, которые напрягли его, тут же улетучились, как только Арлекин заглянул в её светящиеся глаза.  Очередной ночью он остался у неё.  Утро встретило его громким, раздражающим будильником, который он слышал уже не в первый раз, но, казалось, он ненавидел его даже больше, чем она, ведь каждый раз, когда он раздавался, это значило, что сейчас девушка покинет его. Раздражающий уши звук был выключен, и он почувствовал шевеление и тихий зевок прямо под своим лицом. Её волосы щекотали ему нос, и тот подавил в себе желание чихнуть.  — Не уходи, — Промямлил тот, прижав её за талию поближе к себе, вдыхая приятный запах.  — Мне надо, — Сонно ответила та, мягко взяв его за обвившие её запястья.  — Увольняйся и живи за счёт цирка, — Арлекин продолжал обнимать её, не чувствуя ни капли желания отпускать её. Он уткнулся ей в шею, прикрывая глаза и наслаждаясь каждой проведенной минутой. Аямэ хихикнула и повернулась к нему в его руках, её ладонь мягко опустилась ему на лицо, поглаживая большим пальчиком. Она, с улыбкой на лице, приблизилась к нему и кратко чмокнула в нос, после чего тут же поднялась с постели, потягиваясь с хрустом в спине.  Теплое тело покинуло кровать, и Арлекин остался один, недовольно хмыкая и укутывая свое лицо в одеяле, скрывая скривившие губы. Он помнил её вчерашние слова, и понимал, что сегодня она будет целый день возиться с каким-то неприятным типом. В груди странно защемило.  Почему-то, было странное предчувствие, которое не оставляло его ни на минуту.  Они оделись, позавтракали и разошлись в разные стороны. Будние дни остались позади, это были выходные, что и повлияло на количество клиентов в цирке. И все участники были заняты с утра до самого вечера, пока наконец не объявили закрытие. Он устал как чёрт, но это было не то, что волновало его в первую очередь. Её смена кончилась часа два назад, а здесь её нет, она не пришла ни на одно представление, как это бывало раньше. По пути к ней домой, Арлекин прокручивал в мыслях то, что она просто устала, подавляя и посылая сомнительные раздумья куда подальше.  — Киса, ты дома? — Манерно протянул тот, натягивая улыбку, чтобы увидеть её в своем привычном образе. Он хозяйнически вступил к ней домой, вальяжно проникая к той в комнату.  Она сидела на кровати, прижимая к себе стакан с чаем, а на её лице было написано ровно ничего. Пустой взгляд, устремленный куда-то в точку. — Эй, — Взволнованно, пытаясь унять дрожь в голосе, произнес тот, но та не откликалась. Арлекин одним шагом пересек расстояние между ними и чуть ли не прыгнул на кровать, заглядывая ей в лицо. Девушка дрогнула и ойкнула, одним движением стягивая с себя наушники и заглядывая ему в лицо. Сейчас она выглядела намного тревожнее, чем обычно, но даже так её теплая, привычная улыбка разнесла весь негатив по своим местам.  — Ты пришёл! — Со вздохом произнесла та, откладывая чашку на тумбочку и вовлекая того в объятия.  — Что случилось? — Циркач отстранился от неё, не обнимая в ответ, ведь единственное, чего он сейчас хотел, это понять, почему у его возлюбленной такое лицо. Что могло произойти? Её кто-то обидел?  — А… Ничего, — Она непонятливо склонила голову набок и вскинула брови, мастерски отыгрывая невинность. Тот не стал ничего отвечать, но в глубине души понимал, что что-то явно не так.  И последующие две недели были почти такими же, но казалось, что она становилась всё тревожнее и тревожнее с каждым днём. Аямэ перестала так часто улыбаться, тревожилась, её потряхивало от каждого его касания, что уж говорить про постель. Она не подпускала его к себе, начиная дрожать каждый раз, когда тот дотрагивался до неё, и он перестал позволять себе лишнего.  Больше не было той радости, которую она постоянно излучала. Минимум тактильности, односложные ответы, беспокойный сон. Она проводила часы в душе, и судя по пару, который оставался после неё в ванной комнате, девушка каждый раз пыталась сварить себя заживо.  Она молчала, ничего не рассказывала ему, отнекивалась, что всё в порядке. Но он не верил, не верил ни единому её слову, прекрасно видя, что что-то не так.  Эти мерзкие, навязчивые мысли пожирали его с каждым днём, оставляя после себя омерзительное послевкусие.  Что стало с его девочкой? 

***

— Вы всё поняли? — Аямэ стояла перед ним, вопросительно заглядывая ему в глаза.  Он кивнул, и она облегченно выдохнула. Наконец-то. Становилось до жути неприятно находиться рядом с ним, ощущать на себе этот взгляд, чувствуя его мимолетные, но такие неприятные касания сначала до её руки, потом до её талии, от которых она тут же дергалась, недовольно хмуря брови.  И так продолжалось всю смену. Аямэ чувствовала то, как он смотрит на неё. С каждого угла наблюдает за её действиями, не упускает возможности «случайно» прикоснуться к ней, подойти, задать странный вопрос, улыбнуться и облизнуться, не скрывая своего интереса к её персоне.  Они остались наедине под конец смены. Девушка, тяжело дыша, подметала, в мыслях молясь всем Богам о том, чтобы пришел Арлекин, забрал её, сопроводил и лишил компании этого мужчины.  — Аямэ, — Его хриплый голос раздался где-то сзади, и её аж тряхнуло. Девушка нехотя обернулась к нему, нервно сминая губы. Его присутствие приносило ей дикий дискомфорт, но она не хотела заранее вешать на него ярлыки, — У тебя есть парень?  Этот вопрос выбил её из колеи, и метла в её руках замерла, ладони сжались на рукояти.  — Есть, — Не раздумывая, ответила она, махнув головой и продолжая смахивать пыль с пола, — Почему вы всё ещё здесь?  — Почему я должен уходить, когда здесь находятся такие прелестные девочки? — Он мерзко ухмыльнулся, обнажая свои зубы, а после она услышала шаги. Мужчина приблизился к ней, опуская свои крепкие ладони на её плечи, начиная слегка массажировать, — Почему твой парень не приходит за тобой?  Аямэ, почувствовав его наглые пальцы, резко обернулась к нему и ткнула в его сторону кончиком метлы, с раздражением нахмурив брови и стиснув зубы, — Сэр, хватит меня трогать. Мой парень занят, но он обязательно придет за мной, — Арлекин, мать вашу, где тебя носит?  Джош, её новый коллега, улыбнулся кончиком губ, неприятно сощурив глаза. Аямэ разглядывала его мятую рубашку, на которой были странные, словно старые, давно не стираные пятна, сальные волосы, торчащие в стороны, редкая, неприятная щетина, взгляд, словно у маньяка. И это было только первым, что сильно её отталкивало в нём. — Уходите, смене конец, — Вновь четко повторила та, подавляя тревогу, нарастающая у нее в груди. И он ушёл.  С каждым днём всё было хуже и хуже. Он становился всё наглее и наглее, его руки задерживались на ней дольше, оставляли следы на талии, игнорируя все её возгласы. Как-то раз она замахнулась на него, кулаком попав прямо в плечо, но Джош лишь рассмеялся, успокоился, но лишь только на пару часов. Был случай, когда он шлепнул её прямо посреди рабочего дня. Аямэ накричала на него, посыпая оскорблениями, на что тот лишь мерзко ухмылялся. Ещё мгновение, и она бы врезала ему по морде, если бы не босс, вовремя вышедший со своего кабинета.  Она начала ненавидеть свою работу, с трудом вставая с постели, с тяготой в душе осознавая, что её ждёт. Аямэ скрытно плакала в ванной, пытаясь оттереть от себя следы его рук, с подступающей тошнотой в горле вспоминая его взгляды.  В один из дней она заметила, как он наблюдает за тем, как она переодевается. И даже после того, как девушка заметила его и со вскриком прикрыла свое тело рубашкой, он не скрылся, даже не пытался притвориться, что это ошибка. Продолжал смотреть, мерзко улыбаться и привычно облизывать сухие, тонкие губы, пока та не захлопнула дверь.  Аямэ видела, как сильно Арлекин переживает. Она знала, что он ей не верит, но она молчала. Молчала до самого конца, ведь ей казалось, что он может убить его или сильно покалечить, чего он и вправду заслуживал, но этого ей не хотелось уж точно.  — Эй, красавица, — Аямэ отмывала посуду, стараясь закончить как можно скорее, чтобы наконец уйти отсюда. Она ему не ответила, — Ты чё, оглохла? — Вновь его приближающиеся шаги, и она начала дрожать, понимая, что сейчас он снова дотронется до неё, и уже готовилась к тому, чтобы врезать ему кружкой, которую она так нервно натирает, — Твой фартук отлично сидит на тебе, только гляньте на эту талию…  Зубы со скрежетом сжались, в глазах начинает темнеть, сердце бешено колотится, руки дрожат, отчего посуда в её в руках начинает биться друг о друга.  Внезапно, звук колокольчика и открывающейся двери. Она с надеждой в глазах обернулась.  Джош раздраженно фыркнул, обернулся и негодовало отрезал, — Э, мы закрыты, читать не умее… , — Он заткнулся, словно его рот чем-то набили.  Арлекин стоял в дверях, презрительно разглядывая мужчину, стоящего перед ним.  — Арлекин, — Тихо произнесла та, мгновенно закрывая кран, одним движением вытирая свои руки о фартук, чтобы смахнуть влагу, спешно выбегая из-за прилавка и подбегая к нему, накидываясь на него так, словно они впервые встретились за долгое время. Он обнял её одной рукой, поглаживая по волосам, продолжая взглядом сверлить Джоша.  Его зеленые зрачки размером в две маленькие точки в черных глазницах обволакивали его, словно пытались высосать душу. Рост циркача намного обыгрывал Джоша, а пренебрежение, с которым тот пожирал сотрудника, словно сдирал кожу, обливая пострадавшую поверхность кислотой. Джош дрогнул, скривился и ушел в сторону подсобки, исчезая там.  — Это твой коллега? — Арлекин наклонился к ней, хватая обеими ладонями за её лицо. Аямэ нервно сминала губы, и он снова заметил, насколько потухла искра в её глазах. Девушка неуверенно кивнула, — Он что, что-то делает с тобой? Что-то говорит тебе? Плохо относится? — Посыпалось кучу вопросов, на которые девушка отрицательно махала головой, повторяя, чтобы они поскорее ушли отсюда, объясняя это тем, что до ужаса устала.  Он ей не верит.  Он его ненавидит.  Но он ничего делать не будет, зная, что ей это не понравится. 

***

— Блядь, — Зашипел тот в трубку телефона, крутясь около закрытой кофейни, в которой давно погас свет. Арлекин ходил из стороны в сторону, пытаясь дозвониться до неё уже в седьмой раз подряд, но с каждым разом он приходил в отчаяние, слыша очередное «Абонент недоступен». Время почти за полночь, дома её нет. Она там не появлялась с самого утра, как только они вместе покинули её квартиру. Если ей и есть где задержаться, то на работе, но и здесь её нет.  Он думал, что сейчас сойдет с ума. Циркач тяжело дышал, делая круги прямо перед входом, дрожащими от злости и паники ладонями до хруста сжимая телефон. В его голове настойчиво мерзким вихрем металась одна тревожная мысль, и он отвергал её всеми силами, но безрезультатно. Его омерзительное лицо виднелось прямо перед глазами, заставляя его плотно стиснуть зубы.  Он вновь побежал в сторону её квартиры, надеясь, что она уже пришла, что она просто заработалась, встретила знакомых и пошла гулять с ними. Пустые, темные улицы, наводящие отчаяние, доводили почти до истерики.  Оставалось пару кварталов, но шумная возня со стороны какой-то узкой улицы мгновенно привлекла его внимание. Он дрогнул, замер на месте и дернулся в ту сторону, ожидая чего угодно.  Знакомые всхлипы и шарканье, заставившее его сердце остановиться.  Это была она. Покалеченная, заплаканная, взъерошенная.  Девушка держалась рукой о стену кирпичную, почти ползая в сторону тротуара, роняя крупные, хриплые слёзы, словно она рыдала несколько часов подряд. Ему казалось, что ещё немного, и она истерически заплачет на месте. Её рубашка помята, пуговицы разорваны, и единственное, что мешает грязной рубашке сползти вниз, это её дрожащая рука, крепко удерживающая ткань на месте. Юбка слегка задернута наверх, капроны грубо разорваны. Коленки и локти были в ссадинах, а вся её задняя сторона была в пыли и грязи, словно её волокли по земле. Волосы были взъерошены и торчали в стороны.  — Сука, — Не сдержавшись, выругался тот, тут же подбегая к ней и опускаясь перед ней на колени, резко хватая её за плечи, но она вскрикнула и отдернулась.  — Нет, не трогай меня! — Аямэ зажмурилась и отвернулась от него, но через мгновение замолчала, а после повернулась обратно. Её взгляд тут же сменился, глаза словно сверкнули, губы задрожали и приоткрылись. Девушка начала всхлипывать, и с каждым её судорожным вздохом её плечи приподнимались. Она, тяжело дыша, поддалась к нему и почти упала на него, хватаясь за шею. Ноги ослабели, перестав держать её, и Арлекин машинально схватил ту, удерживая на месте. — Арлекин, — На одном вздохе произнесла та, цепляясь ногтями о его одежду.  Она пускала слёзы на его униформу, а он молчал. Молчал, шумно стискивая зубы. Он был бешено зол. Зол до такой степени, что ещё немного, и он зарычит, словно хищник.  Арлекин донес ее до дома, отмыл, накормил и уложил спать, стараясь ни о чём не спрашивать, но было единственное, что его беспокоило всё это время. Циркач боялся его озвучить.  Он укрывал её, убирая тарелку с недоеденным печеньем на пол, сам опустился перед кроватью, нежно поглаживая ту по волосам, пытаясь сдержать гнев внутри себя.  — Арлекин, — Тихо прошептала та хриплым голосом, — Он не успел ничего сделать.  Его брови приподнялись, но он тряхнул головой и ответил ей, — Милая, не вспоминай.  — Я его ударила, врезала прямо по носу, — Продолжила та, искря глазами, полностью гордившись своим поступком. Это улыбнуло его, и он почувствовал, как часть груза упала с его плеч.  — Какая ты у меня умница, — Стараясь как можно нежнее произнес тот, продолжая сквозить пальцами через её локоны.  Она уснула спустя час, полностью успокоившись. Ее тихие сопения были единственным, что сейчас не позволяло ему начать крушить дом. Арлекин стоял прямо над ней, сжимая кулаки и шумно стискивая зубы, заставив жилы задвигаться.  Найти его не было чем-то тяжелым. Этот ублюдок был на соседней улице, сидел на скамейке, тихо матерился и прижимал кусок мокрой ваты к своему носу, с которого вот-вот перестала сочить кровь.  Удар, и он вырубился, позже очнувшись в темном шатре. Привязанный к стулу, рот его закрыт самодельным кляпом, на глазу фингал. Единственный источник света - наводящая жути лампа, висящая прямо над ними.  Арлекин стоял перед ним, убрав руки за прямую спину. Он вновь пожирает его тем самым взглядом. Циркач одним движением смахнул с себя шапку, демонстрируя свои острые рога, надеясь вызвать больше жути и страха в его глазах, что у него получилось.  Первое, что сделал Джош, это замычал и начал активно двигаться, стараясь высвободиться от крепких веревок, больно стянувшие его запястья по обе стороны металлического стула с подлокотниками.  Арлекин поднял кулак вверх и приземлил прямо по его лицу, задевая сломанный нос. Он болезненно замычал, а с его глаз брызнули слёзы.  — Ёбаный трус, — Прошипел тот, нанося еще удар. Ещё и ещё. Выплескивал всю свою ярость, скопившаяся в нём.  Глянув на кровь, брызнувшая с его рта, которая насквозь намочила кляп, он улыбнулся, оскаливая острию своих зубов, от чего мужчина снова дернулся и задвигал ногами, помотав головой из стороны в сторону, издавая мычания боли.  Арлекин зацепил тряпку кончиками пальцев, резко дернул и вырвал ее с его рта. Кровь и один выбитый зуб полетели следом. — Мерзость, — Отчеканил Арлекин, поморщившись.  — Ч-что ты делае… Что т-тебе от ме-ня нужно? — Дрожащим голосом невнятно проговорил тот, и можно было понять, что его язык был опухшим. Скорее всего, прикусил его, пока циркач неистово избивал его.  — Ты, выродок, — Он схватил его за шею, придушивая и склоняя к нему свое лицо, — Я буду мучить тебя до тех пор, пока ты не начнешь молить меня о смерти, — Арлекин проговаривал это сквозь зубы, чувствуя, как трясется его тело от гнева, — Ты поплатишься за то, что твои омерзительные конечности дотрагивались до неё.  — О-она сама! Правда, я её н-н-не трогал!  Арлекин почувствовал, как вскипает его кровь после того, как он произнес это. Он одним движением схватил скальпель со столешницы, стоящая рядом, и вонзил её ему в плечо, второй рукой шлепнув его по губам, предварительно заткнув его крик, превратившийся в хриплое мычание.  Кровь струйками сочилась с трясущегося плеча, его пальцы сжались в кулаки, глаза были широко раскрыты. Арлекин сделал пару круговых движений, разрезая мясо и мышцы внутри, принося неимоверную боль, наслаждаясь каждым его болезненным вздохом. Он вынул скальпель, кровь брызнула в стороны и запачкала его белую майку, оставив пару капель и на перчатке Арлекина.  Циркач слизал кровь с пальцев, поморщился и плюнул жидкость прямо ему в лицо, цокнув.  — Даже твоя кровь мерзкая на вкус, ублюдок.  Джош тяжело дышал, плакал и тихо молил его о пощаде, и Арлекин почувствовал настоящий экстаз, внимательно вслушиваясь в каждое его слово. Он вспоминал глаза Аямэ, вспоминал её состояние, представлял, как именно он касался её, что шептал ей, о чём думал, глядя на неё, и это просто срывало ему крышу.  — Мразь, — Сквозь зубы прошипел тот, схватившись за ржавые плоскогубцы.  Он отрезал ему язык, выдернул все его ногти, выбил ему все зубы и лишил одного глаза, наслаждаясь его мучениями на протяжении нескольких часов, заставляя того хрипеть от боли и захлебываться в собственной крови.  — Как тебе такое, м? — Арлекин одним движением сорвал с него майку, разорвав её переднюю часть, а после вновь схватился за скальпель, предварительно прокрутив ею перед его единственными целым глазом, вызвав очередной возглас ужаса.  Арлекин вонзил кончик скальпеля в его грудь, начиная вырезать символы. Он написал на нём свое имя, при этом тихо посмеиваясь себе под нос.  — Превосходно, — Отчеканил тот, оскалив свои зубы, — Хотя, — Он провел рукой по своим волосам, цокая и закатывая глаза, — Ты не достоин носить моё имя на своем отвратительном теле, — Парочка движений, и кожа с его именем была отрезана от его тела и отброшена в сторону, — М? — Арлекин глянул на него, наклонив голову набок. Он не шевелился, пусто смотрел в одну точку. Арлекин наклонился к его лицу, прислушиваясь. Ничего.  Не дышит.  Он оскалился. Он его убил. Он отомстил ему, сделав это как можно изощреннее и растягивая его смерть настолько, насколько это возможно.  

***

Они сидели на её диване. Аямэ смотрела новости, навалившись на Арлекина, а тот осторожно поглаживал ту по голове, наблюдая за ней, пока во второй руке держал кружку горячего кофе.  Репортерша рассказывала о без вести пропавшем человеке, и вслушиваясь в каждую деталь, она хмурилась всё больше и больше. Услышав имя и увидев фотографию, она узнала в нём Джоша, своего бывшего коллегу.  — Это ты сделал? — Аккуратно спросила та, выключая телевизор и поднимая на него свой озадаченный, слегка напуганный взгляд.  Арлекин отвел глаза и сделал глоток кофе.