Жасминовый чай с привкусом булочки

После того разговора Чонгук не приходил. Хотя всего лишь четыре дня - не вечность, но для Тэхёна наоборот. И Чонгук не писал, не звонил. И в библиотеку тоже не заглядывал, не оставлял дурацкие сообщения среди ночи, не спрашивал, ел ли он. Тэхён впервые поймал себя на том, что постоянно смотрит на телефон. Боже, как же это глупо. Он ведь сам пообещал себе дать ему время. Ведь было ясно, что альфа всё понял. И новость о том, что человек, в которого ты влюблён — ещё и твой любимый автор, вряд ли можно переварить за пять минут. Поэтому Тэхён молчал, хотя сердце предательски ждало.

***

А Чонгук действительно пытался думать. Хотя не пытался, а серьезно думал. Очень много. И при том везде - сидя ночью на кровати с книгой в руках или в университете, где он не слышал половину лекции. Даже в пекарне, пока отец разбирался с новинками в меню. И у него в сумке постоянно была его книга. Он снова и снова перечитывал роман. Только теперь видел Тэхёна буквально в каждой строчке. В каждой боли или страхе, в каждой надежде или словах о любви. — Ты вообще слышишь меня? Чонгук поднял голову, хлопая глазами. Видимо он снова уплыл в свои мысли, не слушая, что говорит отец. — Да. — только голос не уверенный. — Наверно. — после он решил все-таки замолчать и неловко отвести взгляд от родителей. Лишь папа-омега тихо рассмеялся, ставя перед ними чай. — Думаю, стоит оставить ребёнка в покое. Сразу видно, что мальчик влюблён. — Папа. — Что? Я прав. Чонгук уронил голову на стол и простонал. — Всё слишком сложно. Отец приподнял бровь. — В любви? — Нет, — потирая лоб ответил Чонгук. — Хотя, наверное, да, но не совсем. Только присядьте. — уже нервно махнул руками альфа, заставляя родителей переглянутся. — Я влюбился в омегу старше меня на десять лет. — кивок. Уже хорошо, значит можно продолжать. — Который работает библиотекарем. — еще один кивок и лишь отец приподнял бровь. Но продолжать еще можно. — Который оказался моим любимым автором и мои истинным. И тут тишина, но уже без кивка, а Чонгук молится богу. А затем папа рассмеялся так громко, что чуть не сел на пол. — Ну у тебя и вкус. — Папа! Отец лишь похлопал его по плечу. — Если рядом с ним ты выглядишь настолько счастливым, значит всё не так сложно, как ты думаешь. Пожалуй, Чонгук услышал тот ответ, который хотел услышать. Который заставил его до конца осознать — рядом с Тэхёном он действительно был счастлив. Разве этого недостаточно?

***

Достаточно. Только слегка хочется хлестнуть себя рукой по лбу за свою тугоумность . Но Чонгук лишь качает головой, открывая дверь библиотеки, обдумывая все варианты фраз, которые он мог сказать. Но Тэхёна там не было. Чонгук нахмурился, оглядывая пустое место у окна, где обычно стоял жасминовый чай. Внутри всё оборвалось, будто он куда-то опоздал. — А где Тэхён? — почти сразу спросил он у сотрудника, чувствуя подступающую панику. Но тот лишь спокойно поднял голову. — Взял отпуск на две недели. А у Чонгука всё неприятно сжалось. Почему? Какой отпуск? — Отпуск? — Да, вроде сказал, что рабочие моменты. Хотя я даже не понимаю какие, но вернётся через две недели. Какие рабочие моменты? Это же его единственная работа. Он же нигде не работает. Нигде, кроме... Чонгук застыл, после чего руки быстро потянулись к телефону, ища контакт Тэхёна. Он взволнованно ждал ответа. Но ни на первый, ни на второй звонок ответа не было. — Господи. — схватился за волосы альфа, снова набирая номер, слыша гудки. Он смотрел в дневное небо, и, наверное, молился. И когда услышал голос Тэхёна, выдохнул с благодарностью. — Тэхён, где ты? Почему ты не сказал, что уезжаешь? Он никогда не слышал, чтобы Тэхён говорил о другой работе. На том конце послышался тихий выдох, наверное, с улыбкой. — Потому что ты сам исчез на два дня. Это было справедливо, что Чонгук готов был сам себя хлопнуть. Он такой дурак. — Я... Мне... Мне просто надо было все обдумать. Прости. — взволнованно ответил он, мысленно называя себя всеми словами. — Я знаю. — слышится успокаивающийся голос омеги, который, кажется, все больше улыбался. — Я хотел тебе сказать, но все же решил подождать, когда ты сам решишься прийти или позвонить. Я уехал, потому что мне нужно встретиться с издательством. Не волнуйся, мы скоро увидимся. Может, даже раньше чем через две недели. Чонгук потер глаза, после чего снова посмотрел на облачное небо. Это так долго. Но он выдержит. Да и это важно для Тэхёна. Но он так много хочет ему сказать. — Я буду ждать, — искренне ответил Чонгук, прикрывая глаза. Возможно, это правда к лучшему, будто последняя ступенька к их счастью. — И мне всё еще нравится твоя история. Даже если любовь нарушит обычный его распорядок. — быстро добавил он, улыбаясь, борясь с желанием скинуть звонок. Можно испытывать счастье и неловкость одновременно? Наверное, только когда тишина в ответ. А после тихий голос. — До встречи, Чонгук.

***

Ожидание все-таки самая неприятная вещь. От неё хочется выть куда угодно — на луну, в подушку, неважно. Но, по-правде, Чонгук почти это делал. Дни тянулись реально очень медленно. Хотя, альфа продолжал учиться, писать свою бакалаврскую работу, работать в пекарне, болтать с родителями, внедрять новинки. Но это не помогало отвлечься надолго. Для него Тэхён был в каждой мелочи, цветке или булочке. Всё вокруг будто стало тише. Он даже сам начал покупать себе тот жасминовый чай, но он не был таким, как у Тэхёна. Чонгук чаще ловил себя на мысли, что хочет нанять детектива, который узнает местонахождение омеги, куда он рванёт в одну секунду. Но он понимал, что стоит набраться терпения. Чонгук даже скидывал Тэхёну каждую мелочь, даже отправлял фотографии новых булочек. но Тэхён отвечал не так быстро или редко. Не важно, что он отвечал через полчаса или час. Это уже долго. Но хотя, он отвечал - это уже хорошо. Их сообщения часто выглядели короткими, но достаточными. «Выглядит вкусно.» «Ты опять не спишь?» «Не забудь поесть.» «Я скучаю по жасминовому чаю.» И просматривая их, Чонгук все больше утыкается лицом в подушку, молясь чтобы день закончился быстрее и наступил новый.

***

А Тэхён в это время сидел в редакции, правил главы... и постоянно смотрел на телефон. Он устало откидывал голову назад, на подушку кресла. Он уже сам не выносил всё это. Почему сроки нельзя так просто передвинуть! Но он взрослый омега, он справится. Он старается закончить все как можно быстрее, хотя бы на день или два. Но всегда найдеться что-то еще. И поэтому единственным светлячком были сообщения и иногда звонки. Омега правда скучал. Он будто скребся по стене, никак не мог вылезти. Он покупал булочки, но не мог ими насытится, потому что они не его альфы. Тэхён смотрел в книгу, писал снова, и также удалял. Потом переносил взгляд на фотографию альфы и писал дальше. Он смотрел на посвящение книги и переписывал его несколько раз. Потому что впервые он хотел, чтобы книгу прочитал конкретный человек.

***

Все-таки эти две недели подходили к концу и весна за окном расцветала сильнее. Чонгук шел из университета, облегченно вздыхая, что сдал диплом. Одной морокой меньше. Смотря на цветы, он снова вспоминал Тэхёна - такие тюльпаны расцветали на клумбе возле окна там, где сидели они вдвоем. Не выдержав, он решил направится к ней, чтобы побыть там, даже если пока без него. Ему осталось подождать два дня. И вот, заходя внутрь помещения, он замирает. Тэхён стоял внутри, разговаривал с коллегой, улыбался. Он здесь - такой красивый, домашний, даже слегка уставший. Боже, это не сон. Скажи, что не сон. Чонгук хочет позвать его, но Тэхён сам оборачивается и тоже застывает. Но всего на секунду. Лишь для того, чтобы после улыбнуться, и так мягко, что кажется, что цветы расцветают не только за окном. И, пожалуй, альфа внезапно забыл все слова. Абсолютно все. — Я... Я... — наверно заикание будет с ним вечно. Но Тэхён лишь больше улыбается и ждёт. — Я готовил речь, даже не одну. — Верю. Потому что я тоже. — засмеялся омега, подходя ближе. — И я даже репетировал. — альфа все также стоял и не двигался. Ему и не нужно, омега и так слишком близко. — Вижу удачно, как и у меня. Чонгук нервно рассмеялся. А Тэхён взял его за руку и даже что-то вложил, от чего Чонгук медленно опустил взгляд на предмет. Это была книга. Внутри всё замерло, а руки задрожали. На обложке было написано: «После чего расцветает весна?». Он открыл первую страницу, стараясь дышать. И увидел первые строчки, написанные от руки Тэхёна. Весна расцветает только в твоих ладонях. Чонгук перечитал это один раз, после второй. И третий. А потом почувствовал, как по щеке скатилась слеза. И улыбнулся сквозь неё. — Признаюсь, честно, я никогда еще не плакал в библиотеке. — усмехнулся альфа, закрывая книгу, откладывая на полку стеллажа. А Тэхён лишь мягко улыбнулся, вытирая пальцами слезу. — Даже не думал, что так получится. — ответил омега, поглаживая щеку Чонгука, от чего альфа прижался к ладони еще больше. Столько было в нём тепла, что Тэхён сам перестал дышать. — Тогда я должен ответить, — беря в руку ладонь Тэхёна, кладя в неё маленький желтый одуванчик. — Весна в моих ладонях будет цвести вечно, пока ты держишь их вместе со мной. В глазах Тэхёна отразилось наверно всё счастье мира, а улыбка Чонгука лишь добавляла туда света. Он почувствовал, как Чонгук притянул его к себе. Слегка неловко, но крепко, держа его словно он что-то мягкое. Альфа смотрел ему в глаза, затем медленно опустил взгляд. Но Тэхён не мог больше ждать и сам сократил то расстояние. Их поцелуй и правда был мягким, словно облачко. И теплым, словно весенний ветер. И с привкусом жасминового чая с булочками. У обоих руки дрожали, но отстраняться никто не хотел. Но все же, когда поцелуй закончился, Тэхён тихо улыбался, прикрыв глаза, а Чонгук прикоснулся губами ко лбу. Альфа всё ещё держал его так, будто боялся, что это сон. — Значит... — выдохнул Чонгук. — Теперь мне придётся ждать третью книгу? Тэхён тихо рассмеялся ему в шею. — Возможно. — Что, серьезно? И о чём она будет? Тэхён поднял на него взгляд. Такой мягкий, что у Чонгука снова остановилось сердце. — О том, как один очень упрямый альфа постоянно приносил мне булочки и случайно оказался моим истинным, и парой моей весны. На этих словах, Чонгук подхватил его, слегка приподнимая, и снова целуя, закрепляя их любовь. А за окнами библиотеки светило весеннее солнце, и ветер нес мелодию любви, которая могла нарушить привычный порядок жизни, но только для того, чтобы наконец сделать её еще более прекрасной. Ты не отпускай моей руки