Да будут благословенны эти необычные альфы

Ризли оставил очень конкретные и четкие указания относительно того, что посетители ему не нужны. Сиджвин поджала губы и подняла бровь, прежде чем задать грубый и навязчивый вопрос, на который тут же получила в ответ удар дверью перед лицом. — Ризли, — сказала она слишком громко, чтобы не пробиться сквозь толстую дверь, — если тебе понадобится, чтобы я позвала… Это было последнее, что ему было нужно. Или первое. Ризли тонул в палящем жаре наступающего гона, но оставалось ещё слишком много работы: нужно сбалансировать бюджеты, обработать новые запросы — правда, этот список можно продолжать бесконечно. Ни минуты скуки. Никаких выходных, и поэтому он продолжает работать, несмотря на пот, стекающий по шее. Он ещё не наступил. Его гон. Всё ещё тлеет на периферии его существа. Пройдет ещё немало времени, прежде чем Ризли полностью потеряется в нём, а потом запрётся и… И что? Ризли сглатывает, потирая лицо. Сиджвин, к счастью, не привела Нёвиллета для помощи, но всё же сумела передать ему подозрительный сверток с поношенной одеждой судьи. Это не должно быть сюрпризом. Ризли уже сделал первый шаг на пути к цели, предложив рубашку во время последнего гона Нёвиллета, так что следовало ожидать, что тот, в конце концов, отплатит ему тем же. Итак, стук… Ризли резко дёргает дверь, ожидая отругать Сиджвин за беспокойство, но вместо этого видит по ту сторону широко раскрытые глаза и розовые щёки Нёвиллета. — Я… — Его рука всё ещё протянута, он стучит в полпути. — Сиджвин, — принимает на себя Ризли. — Седэна, на самом деле. Сиджвин обратилась к ней с просьбой… ну, ты, наверное, уже догадался Я подумал, что тебе понадобится… перемена… — Взгляд Нёвиллета опускается на сверток в своих руках. Ризли тоже смотрит, а затем медленно сглатывает. — Это твоя официальная мантия? Нёвиллет вежливо откашливается. — Она очень эффективна. Я думал… — Он обрывает фразу, странно смущенный этим. — Ты позаботился обо мне во время моего последнего гона, пусть и косвенно. Я не хотел упускать возможность отплатить тем же. Если, конечно, ты этого хочешь. Ох. Это… мило. Ризли тихо фыркает, потому что они уже говорили об этом, об идее проводить свои периоды гона вместе. Ответ был, конечно же, «да». Почему бы и нет? Но, как и у Нёвиллета, гон настиг Ризли так внезапно, что у них почти не осталось времени на подготовку. И теперь, когда он почти наступил, сама мысль об этом пугает. Не то чтобы он не хотел — нет, нет, Ризли хочет. И Нёвиллет тоже, потому что он стоит здесь не как отвергнутый альфа, а как альфа, глубоко увлечённый. Нет ни вони отвращения, ни даже резкого привкуса желания доминировать; Нёвиллет тих, нежно обнажая себя ароматом, призванным соблазнить. — Нёвиллет, я не могу дрочить в твою одежду. — Это было бы почти кощунством, хотя сама мысль и возбуждает. В поведении Нёвиллета промелькнула легкая трещина. Его губы дернулись, слегка изогнувшись в улыбке. — Это не единственный комплект, знаешь ли. Если бы ты хотел… — Хочешь войти? Они оба замолкают. Зрачки Нёвиллета расширяются, и он откашливается. — Я… а ты хочешь, чтобы я вошёл? Мы это обсуждали, но если я… Если он войдет, он уже не уйдет. Они оба это знают. В их отношениях будет пересечена еще одна черта. Ризли потирает затылок. — Ты не обязан это делать. Я всё ещё работаю. Он ещё не совсем наступил. Пока что я на стадии подготовки. Но… — Он проводит рукой по лицу. — Я не могу сосредоточиться, так что твоё присутствие может помочь хотя бы немного. Пока это не усугубит ситуацию. Выражение лица Нёвиллета смягчается. — Обязан, — повторяет он. — Ризли, дело не в этом. Ты хочешь, чтобы я был здесь? — Да. — Ответ последовал незамедлительно, вырвавшись из горла Ризли с тихим стоном, прежде чем он успел его остановить. — Хорошо, тогда. Не возражаешь? — Нёвиллет жестом указывает на его кабинет. Верно. Мысли Ризли настолько рассеяны, что он почти забывает, что Нёвиллет всё ещё стоит в коридоре. — Ах, прости, я просто… Ага, заходи. Нёвиллет легко входит, и Ризли захлопывает за ним дверь. — Я сказал Сиджвин, что бы посетителей не было, но, полагаю, она… — Ризли замирает как вкопанный, когда холодная рука Нёвиллета касается его щеки. А затем и другая, после того как тот бросает свою мантию на прикроватный столик у двери, чтобы обхватить лицо Ризли ладонями. — Дорогой, — говорит он, наклоняясь к нему и прижимаясь лицом к затылку Ризли. — Тебе не следует работать. Тебе следует отдыхать. — Чья бы корова мычала. Да и кто ты такой, чтобы что-то говорить? Ты сам провел свой полноценный гон в офисе. — Да, ну, как там говорят смертные? Делай, как я говорю, а не как делаю? Ризли вздыхает, расслабляясь, прижавшись к нему. — Я почти закончил, обещаю. — Он вдыхает, погружаясь в запах Нёвиллета. Солёный привкус морской воды. Бодрящий, чистый, как пергамент. Разум Ризли уже проясняется, — хотя бы немного — потому что его партнер здесь. "Я хочу, чтобы ты остался", — думает он, но не просит; он просто наслаждается чужим ароматом, успокаиваясь. Нёвиллет хорошо к нему относится, терпеливо расчесывая ему волосы. И когда Ризли наконец отстраняется, тот коротко и нежно целует его в губы. — Иди закончи. Я… — Нёвиллет смотрит в коридор, ведущий в личные покои Ризли. — Я уберу свою мантию и заварю тебе чаю. — Нёвиллет, тебе не нужно… — Знаю. — В его словах нет ни властности, ни даже строгости. Нёвиллет говорит это настолько искренне, что Ризли отшатывается. Он настолько не привык, что кто-то хочет о нем заботиться, что до сих пор воспринимает большинство вещей как сделку. Ризли кивает и возвращается к своему столу, возбуждение от предстоящего гона временно утихает благодаря импровизированному обнюхиванию. Нёвиллет исчезает на достаточно долгое время, чтобы вызвать легкие подозрения, но Ризли ему доверяет. Чуть позже Нёвиллет заваривает ему обещанный чай, используя Гидро, которое сотворил из воздуха. Даже если тот получается более свежим, чем обычно, даже если тот прекрасно сочетается с чайными листьями, Нёвиллет забывает добавить немного сливок и сахара. Ризли обнаруживает, что вкус не так важен, как замысел, стоящий за его приготовлением. Нёвиллет садится рядом, устраиваясь в потертом кресле с книгой. А Ризли снова приступает к работе, положив руку тому на колено. # Особенность состояния перед гоном —потом становится ещё хуже. Очевидно. В этом весь смысл с биологической точки зрения — в постепенном погружении в безудержную жару и отчаяние, которые сопровождают потребность в продолжении рода. Нёвиллет — это одновременно и благословение, и проклятие. Какое-то время голова Ризли была достаточно ясной, чтобы одобрить или отклонить несколько бюджетных предложений, а также проработать список материалов для заказа для Сиджвин. Но затем запах Нёвиллета становится гнетущим и густым в воздухе, и он обнаруживает, что ужасно отвлекается. Тот ходит по кабинету, поправляя то одно, то другое, подбирая грязную одежду, для которой Ризли был слишком уставшим, чтобы бросить в корзину для белья. Убираясь. Альфы не убираются — по крайней мере, не так, как сейчас, — и не склонны к гнездованию. И да, да, Ризли и раньше доставал его, уткнувшись лицом в одежду Нёвиллета, но он утверждает, что это из-за кинка на запах, из-за того, что это успокаивает, а не из-за глубоко укоренившегося желания перевернуться на спину и умолять, и если под подушкой у него шарф или рубашка у стены, то можно подать на него в суд, но… — Ризли, не передашь ли мне свою чашку? Ризли моргает. Он не осознавал, что настолько погрузился в свои мысли, что ручка залила чернилами весь текущий отчет, лежащий перед ним. — Я… да, извини. — Их пальцы соприкасаются, когда Нёвиллет осторожно берет кружку и уносит ее к барной стойке в дальнем конце его кабинета. Уборка продолжилась. Нёвиллет споласкивает чашку и убирает её, затем убирает воду со стойки в раковину. У Ризли перехватывает дыхание, когда он смотрит на это и задается вопросом, каково было бы каждый день жить в таком домашнем уюте. По телу разливается жар. Его член оживает, подергиваясь в штанах, и внезапно боль от желания становится острее, ощутимее, Ризли больше не в силах ее не замечать. И какая-то часть его тела словно на взводе. В пространстве вокруг него есть альфа, и он слишком уязвим для этого сейчас. Ризли вздрагивает на стуле и прижимает ладонь к своей эрекции, разрываясь на части. Еще один альфа, да, и, о, часть его ненавидит это. Но другая часть в восторге, потому что это Нёвиллет, и Нёвиллет подчинится ему, он будет заботиться о нем, он уже заботится о нем… — Ризли. Ризли вздрагивает при звуке его голоса. Он издает короткий, резкий рык, и Нёвиллет настороженно отступает, освобождая ему пространство. — Дрянь, — шипит Ризли. — Прости, я не имел в виду… Я просто задумался и не понял… Выражение лица Нёвиллета такое, такое мягкое. — Всё в порядке, — тихо говорит он. — Нет. Дрянь, Нёвиллет, тебе следует уйти. Тебе следует… Нёвиллет подходит ближе, и Ризли застывает. Он медлит. Осторожен, поднимает руки, чтобы успокоить. Но в тот момент, когда оказывается достаточно близко, чтобы до него можно было дотянуться, Ризли падает, притягивая его к себе, прижимаясь лицом к бедрам Нёвиллета. Он вдыхает его острый запах, постанывая от огня, бушующего в венах. — Дыши, — говорит Нёвиллет, протягивая руку и проводя пальцами по волосам Ризли. — Я знаю, каково это, так что просто дыши. Верно, верно. Ризли обычно проводит свои дни в одиночестве, в конце концов становясь тупым и неудовлетворенным. А в тех редких случаях, когда у него был партнёр, он всегда был средством достижения цели, безликим омегой, выбранным, по большей части, наугад. Даже если его альфа урчал от удовольствия, сам Ризли чувствовал себя больным и использованным. Но Нёвиллет знает, он понимает, и Ризли никогда не забудет тот обжигающий поцелуй, которым они обменялись, когда он пытался помочь в последний раз. Даже Нёвиллет может выйти из себя, даже Нёвиллет может потерять свое спокойное хладнокровие и бороться с собственными низменными инстинктами. Ризли стонет, когда Нёвиллет с любовью проводит когтями по его голове. Он тоже возбужден, член натягивается в брюках под влиянием чужого желания и феромонов, исходящих от Ризли. Другой альфа ушел бы. Или боролся бы с ним. Или… Я не похож на других альф. Черт возьми, Ризли хочет его; он хочет, чтобы Нёвиллет был в его постели, под ним и на его члене. Он наклоняет голову, чтобы потереться носом о твердую линию члена Нёвиллета, представляя, как он набухнет у основания, когда его полностью набьют и разведут. Как это привело бы к небольшой борьбе, но потом Нёвиллет сдался, причитая и умоляя о большем. — Я не хочу, чтобы ты ушёл, — говорит он, держа Нёвиллета за бедра. — Конечно, нет. — Нёвиллету не обязательно смеяться над ним, но он смеется, в его словах звучит улыбка, словно сама мысль об этом абсурдна. — Нёвиллет, пожалуйста, останься. — О, сладкий мой, — говорит он — и для других это может прозвучать снисходительно, но Ризли проникается, в груди заурчало от нежности. Нёвиллет отстраняется, заставляя Ризли заскулить. Но затем тот замолкает, когда он опускается на колени, раздвигая бедра Ризли, чтобы устроиться между ними. — Я… это не… Ты не обязан… — Я чувствую этот запах, — говорит Нёвиллет. — Уже скоро, но время ещё есть. Пока что ты всё ещё со мной. — Нам нужно поговорить об этом. Установить несколько основных правил. Я знаю, что мы это обсуждали, но... я не это имел в виду. — Ризли стонет, когда пальцы Нёвиллета скользят по его длине, прежде чем расстегнуть брюки. — Нёвиллет, пожалуйста, послушай меня. — Я слушаю, — отвечает он, вытаскивая член Ризли. Он гладит его, а затем встречается взглядом с чужими глазами, выражение его лица спокойное, как будто он не сводит его с ума. — Расскажи мне, что тебя беспокоит. — Прошло много времени с тех пор, как я делил кровать с партнером, и это никогда не был… — Он задыхается на слове «альфа», запрокидывая голову, когда Нёвиллет проводит большим пальцем по головке его члена. — Но ты… блядь, это… — рука Нёвиллета на его члене ощущается слишком приятно. — Ладно, ладно, — бормочет он, делая глубокий вдох и отводя взгляд от дьявольской ухмылки Нёвиллета. — Я хочу этого. Тебя. Я хочу пережить это с тобой. — Это уже было обговорено. — Нёвиллет сжимает головку члена Ризли, что является очевидным свидетельством того, что он теряет контроль. — Я могу быть злым. Я оставлю на тебе метки на всеобщее обозрение. Я буду говорить ужасные вещи. Я буду… я буду… — Тогда будь злым, Ризли. Продолжай свои грязные разговоры и возьми меня со всей грубостью, какой только пожелаешь. Я здесь, потому что хочу быть здесь. Вот, что его заводит. Ризли стонет, вонзаясь в ладонь Нёвиллета, трахая его крепкую хватку. — Я хочу оплодотворить, Нёвиллет. Я никогда не хотел подобного, но, блядь, я хочу этого с тобой. Наполнять тебя своей спермой и смотреть, как она вытекает. Потом ещё раз, и ещё, пока это требуется. Ты всегда говоришь, что возьмешь мой узел, но сделаешь ли ты это? Я хочу этого, я хочу… Блядь, я хочу. Он говорит так жалко и почти ждёт, что Нёвиллет найдет к чему придраться. Когда Ризли поднимает глаза, Нёвиллет смотрит на него испепеляющим взглядом из-под полуприкрытых век. Ещё одно поглаживание по всей длине его члена, прежде чем Нёвиллет наклоняется ближе. — Твой узел, — бормочет он, целуя кончик, всю длину, а затем и основание члена Ризли. Там он задерживается, обнюхивая его, посасывая, кончики его клыков едва касаются кожи. — Я мечтал об этом. Фантазировал, чтобы взять его чаще, чем хотел бы признать. Ох. Ох, это… альфе Ризли это даже слишком нравится. Его логический мозг доволен, но его альфа воспринимает это как вызов, который нужно принять, как способ для его партнера подчиниться ему, подчиниться безропотно, как… — Тебе это нравится, м? — Нёвиллет облизывает его член от основания до кончика. — Хочешь, чтобы я взял тебя в рот? Расслабил? — Милый. — После этого ты можешь повязать меня… — Пожалуйста. Пожалуйста. — Позже Ризли будет смущен своей нуждой, но сейчас всё, о чём он думает, — это озорная улыбка на лице Нёвиллета и то, каким идеальным и влажным будет его рот. Нёвиллет обхватывает его член губами и легко опускается, плавно скользя до самого основания. Ризли стонет, обмякая в кресле, глаза закрываются, его охватывает облегчение. Ему это нужно. Блядь, ему это нужно, потому что его возбуждение ослепляет, а мысли туманны и натянуты как струна. Нёвиллет мурлычет вокруг него, наслаждаясь вкусом и ощущением на языке. Он сосёт, покачивая головой, и когда Ризли делает пробный толчок, пальцы Нёвиллета просто впиваются в его бёдра, подавая сигнал о большем. Ризли так возбуждён. Он кладет руку на затылок Нёвиллета и давит, заставляя опуститься ниже, пока тот не начинает задыхаться от его члена. — Блядь, это так приятно. Милый… Детка… Он ошеломляюще близок к краю. Ризли винит в этом гон, а не потрясающие оральные навыки Нёвиллета, хотя до этого он много раз доводил его до оргазма за считаные минуты. Нёвиллет позволяет водить себя по всей длине Ризли в неестественном, требовательном темпе. В уголках его рта скапливается слюна, стекающая вниз. Сам Нёвиллет растрёпан, с порозовевшим лицом, и он поглаживает свой член. — Я умирал от желания, чтобы ты взял мой узел, — говорит Ризли, затем запускает пальцы в чужие волосы и собирает их в хвост, чтобы лучше видеть лицо Нёвиллета. — Ты так много об этом говоришь. Ты бесконечно дразнишь меня этим, но ты никогда… Ха, как же приятен твой рот. Нёвиллет вертится вокруг него, всосав щеки, как будто он создан для этого. Но не как омега — нет. В этом человеке нет ничего кроткого или робкого. Он заглатывает член Ризли, потому что тоже умирает от желания, и его когти впиваются в бедра с такой силой, что могут разорвать ткань. В его движениях есть резкость и подергивание. Нёвиллет стонет, глубоко и глухо, такой стон может довести Ризли до истерики, и герцог думает только о том, как сильно нуждается этом человеке в своей постели. Пара. Это так легко представить. Нёвиллет так хорошо справится с узлом. Он хочет этого, и не потому, что этого требует его тело, а потому, что этого требует он сам. Ризли не мог и желать большего. — Нёвиллет, — говорит он, — я уже близко. Я сейчас кончу. — Он ещё недостаточно глубоко вошёл в свою колею, чтобы завязать узел полноценно, но там есть утолщение, небольшая выпуклость, которую Нёвиллет крепко сжимает пальцами. Ризли чертыхается, прижимаясь бедрами к чужому рту, влажные и искусные звуки рвотных позывов звучат музыкой для ушей Ризли. Он чертыхается, когда Нёвиллет отстраняется от него, оставляя член подергиваться на холодном воздухе. Его бедра инстинктивно поднимаются, стремясь к теплу чужих губ. Нёвиллет поднимает глаза и встречается взглядом с Ризли. Его язык, длинный и раздвоенный на кончике, высовывается наружу, и он слизывает предсперму, вытекающую из щели члена. Жестоко. Как жестоко с его стороны. Вот почему ему не следовало выбирать альфу для своего гона. О, как же альфа Ризли ненавидит это. Впервые с тех пор, как Нёвиллет переступил порог этой двери, Ризли оскалил зубы. Он рычит, дергая того за голову… но Нёвиллет сделан из более прочного теста и сидит у него между бёдер крепко и неподвижно. — Любимый, — говорит он, крепко сжимая основание члена Ризли, — послушай меня. — Я был близок. Ты… — Не дал мне возможности объясниться. Как ты себя чувствуешь? — Разочарован, — шипит Ризли. Его альфа жаждет взять всё под свой контроль, но он делает всё возможное, чтобы выслушать его. Нёвиллет здесь, чтобы помочь. Он заботится. Он хочет его узел, он хочет… Ризли хочет прижать его к столу и оплодотворить. Внутри у него разгорается жар, возбуждение охватывает тело. Гон бьет по нему в полную силу, и глаза Нёвиллета стекленеют от резкого запаха, который разносится в воздухе. — Кончи мне на лицо, — говорит затем Нёвиллет. — Именно это я и собирался тебе сказать. Представь, как я буду пахнуть, покрытый твоей спермой. Представь, как я буду пропитан твоим ароматом, как я буду выглядеть, слизывая остатки. Я знаю, это причиняет боль, и знаю, что ты этого хочешь. Но ты борешься… — Нет. — Но, на самом деле, да. Он борется, борется, борется. — Так будет легче. Я буду пахнуть тобой, и тогда ты сможешь затащить меня в свою постель и заняться со мной делом с более ясной головой. Ты увидишь, как хорошо я справляюсь с твоим узлом, не испытывая необходимости бороться. Ох, это… ноздри Ризли раздуваются, когда его охватывает вожделение. Да, он хочет этого, хочет Нёвиллета. Он его пара, пара, пара. Пара — не альфа, с которым можно драться. Он подчинится — Нёвиллет всегда подчиняется — но это потому, что сам этого хочет, потому что сам охотно переворачивается на живот и раздвигает ноги, а не потому, что от него этого ожидают. Другие партнеры, с которыми он проводил гон, были легкомысленными существами, которые просто опускались лицом в пол, потому что этого требовали их омеги. Нёвиллет — равный. Он предпочитает смиряться, и такой уровень доверия пронзает Ризли насквозь. — Ризли, — говорит Нёвиллет, ослабляя хватку на его члене. Он поглаживает его, а затем облизывает, посасывая головку и постанывая от вкуса. — Ризли, пожалуйста. Ризли ничего не стоит излиться, и его член дергается, когда он кончает прямо на лицо Нёвиллету. Тот замирает, наблюдая за ним сквозь свои длинные ресницы с голубыми кончиками. Он отпускает член Ризли и проводит костяшками пальцев по своей щеке, размазывая сперму по коже. Затем его язык высовывается наружу, облизывая губы, пальцы, ладонь, убирая окрасившую его грязь. Ризли не может отвести от него взгляда. В горле пересохло, и он тихо стонет, наблюдая, как раздвоенный язык Нёвиллета чувственно скользит по пальцам. Альфа Ризли урчит, довольный зрелищем, а Нёвиллет всё ещё стоит на коленях между его бедер, с готовностью вдыхая чужой аромат. И Нёвиллет был прав — это помогает одним видом такого судьи. И запахом тоже, их ароматы сохраняются, сливаясь воедино, пока Нёвиллет не пропитывается смесью черного чая и океанских брызг. Ризли хочет утащить его и заняться с ним любовью. Чтобы вместе понежиться на простынях, прижать Нёвиллета к своему члену, вздыхая от полноты, от обещания продолжения рода. Этого не может быть — этого никогда не случится. Ризли знает, что это невозможно, но фантазия живет в его подсознании, и, о, как же этого хочет его альфа. — Ризли, — произносит Нёвиллет, прерывая его мысли. Он наклоняется и обхватывает лицо герцога ладонями. — Любимый, — мурлычет он глубоким и страстным голосом, прижимая их лбы друг к другу. — Милый, — отвечает Ризли, у него достаточно ясная голова, чтобы кивнуть и прижаться к чужим губам. — Пара, — произносит он, погруженный в момент, в свои мысли, в ощущение того, как Нёвиллет прижимается к нему. Член Ризли снова становится твёрдым. Ему нужно больше, ему нужно… — Пара, — повторяет Нёвиллет, и только тогда Ризли понимает, что произнёс это вслух. Он собирается отстраниться и извиниться, обвинить во всем своего альфу, дурацкие, дурацкие гормоны, но тут Нёвиллет снова заговаривает. — Альфа. Мой альфа. — Он мурлычет. Нёвиллет мурлычет, потираясь о него. — Я хочу твой узел. Просьба, слетающая с его губ, — сладкая и противная. Его пальцы прохладные, когда он берет руки Ризли в свои. Он откидывается назад, дергая с такой силой, что у того подкашиваются колени, а член дергается. Он слишком долго мечтал об этом. Ему потребовалось приложить все усилия, чтобы не остаться и не помочь Нёвиллету с его гоном, и вот теперь Ризли, по уши увязший в собственом гоне, вот-вот это сделает… Внезапно он занервничал. Нёвиллет, может, и хочет этого, но у него есть собственный альфа, с которым нужно бороться. Что, если в тот момент, когда они окажутся в постели, Нёвиллет перевернет его и перехватит первенство? И Ризли бы… боги, он бы сделал это, но… — Ты слишком много думаешь, — говорит Нёвиллет. В его взгляде нет осуждения. — Отведи меня в свою постель. — Нёвиллет… — Оплодотвори меня, Ризли. Не заставляй меня просить об этом снова. Ризли не заставляет. Нёвиллет снова тянет его за руку, и герцог просто уходит за ним. # Нёвиллет так прекрасно подчиняется. Ризли беспокоился — он всё ещё беспокоится. Где-то в глубине души у него есть предчувствие, что его своенравный альфа готов наброситься на судью в любой момент. Но Нёвиллет идеален, когда лежит перед ним, легко обнажая шею. Ризли проводит пальцами по ее контуру, проходясь ими вниз по бледной коже. Он нажимает большим пальцем на набухшую пахучую железу, и Нёвиллет стонет, расслабившись на простынях. Нёвиллет пахнет ими обоими, и альфа Ризли успокаивается, когда наклоняется ближе, проводит носом по этой железе и глубоко вдыхает. Его член болит, основание уже набухло. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз завязывал узлом кого-то? — Мой последний гон, — говорит он затем, и его губы прижимаются к уху Нёвиллета. — Я провел его в одиночестве на этих простынях. Я накручивал в руку узел за узлом, думая о тебе. Нёвиллет стонет, когда Ризли целует его в ухо, в подбородок, в пространство как раз под выступом подбородка. Это так интимно, как он никогда раньше не испытывал, и он хочет насладиться этим, проглотить каждое мгновение, распробовать его так же, как Нёвиллет поэтично описывает свою любимую воду. — Это, должно быть, больно. Твой член. Ризли, у тебя, должно быть, болит… — Разве не ты всегда советуешь мне не торопиться? — Я… — Нёвиллет задыхается, когда клыки Ризли вонзаются в его плечо. — Да. Но я нужен тебе. Я нужен тебе, а ты нужен мне. Я хочу… — Милый. — При этих словах в груди Ризли что-то гудит, когда он облизывает след, который только что оставил на коже Нёвиллета. — Я мечтал овладеть тобой во время гона. Нёвиллет толкает его, используя свою силу, чтобы перевернуть их на кровати. Альфа Ризли вспыхивает и скрежещет зубами. Он сопротивляется, потому что беспокоится, что Нёвиллет склонит чашу весов в свою пользу. Тот сжимает запястья Ризли, и, несмотря на маслянистое ощущение, разливающееся по венам, его член всё ещё дергается от этого зрелища, ужасно возбужденный. — Тогда сделай это, — говорит Нёвиллет. А затем его вес ослабевает, и он вздыхает. Он склоняется над Ризли, обхватывая за подбородок, его волосы плотной завесой падают на плечи. — Всё в порядке? — спрашивает он. Проверяет, потому что увидел панику на лице Ризли. И да, и нет — вот что он думает. Его альфа злится из-за того, что находится под чужим контролем, но Ризли — Ризли — расслабляется под опекой Нёвиллета. Он мил с ним и терпелив. Он обхватывает его щеку ладонями и проводит по коже большими пальцами снова и снова. — Да, — говорит Ризли, желая, чтобы его альфа успокоился. Он подчиняется, потому что тоже этого хочет. Нёвиллет так красив, когда нависает над ним. — Славный мальчик, — говорит он, нежно целуя Ризли в губы. — Позволь мне позаботиться о тебе. — Я хотел насладиться этим. — Я знаю. — Нёвиллет откидывается назад, и Ризли уже скучает по его теплу. Остальная часть его тела горячая — слишком горячая. Пылающая. Ризли в огне, а Нёвиллет — это холодная вода, которая может его потушить. — И ты сможешь это сделать позже. А пока я хочу тебя, как и ты хочешь меня. У нас есть потребность, у нас обоих, которую лучше удовлетворить быстро, чтобы сгладить острые углы. Позже мы сможем поисследовать. Мы можем бездельничать, засунув твой узел глубоко внутрь меня. Ты можешь трахать меня, пока я не смогу ходить, пока я не пропитаюсь твоим запахом. Блядь, сам способ говорить о таких вещах. Это вызывает сильное желание и боль. Ризли выгибается под ним, когда Нёвиллет двигает бедрами, прижимая их члены друг к другу. Его лицо раскраснелось от желания, а из щели члена капает. После этого всё выравнивается. Альфа Ризли расслабляется, опьяненный обещанием дать ему полноценное потомство, хотя Нёвиллет склонился над ним. Они впиваются друг в друга жгучими поцелуями. Они двигаются друг напротив друга в быстром темпе, распутные и разгорячённые. Жар, исходящий от Ризли, прожигает его насквозь, угрожая перерасти в пожар. Он использует слишком много масла, когда его пальцы погружаются в тугую задницу Нёвиллета. У Нёвиллета перехватывает дыхание, он опускает бедра, чтобы его пальцы проникли глубже. — Пожалуйста, — говорит он, отвечая на каждое прикосновение чужой руки. — Подожди, — говорит Ризли, — я должен подготовить тебя получше. Мы не можем… Они могут. Нёвиллет знает это, Ризли знает это. Он не такой, как другие альфы, он даже не смертный, и каждый раз, когда Ризли тупо трахал его, Нёвиллет интуитивно жаждал этого. Ему нравится чувствовать, как его пальцы слишком быстро погружаются внутрь, как они тянут за край, открывая его. — Ещё, — требует Нёвиллет, упираясь руками в грудь Ризли. Он издает глубокий и рассеянный стон, когда тот вставляет третий. И затем: — Ещё один, Ризли. Это к лучшему. Четыре пальца. Приходилось сложно, но немного масла и терпения оставили Нёвиллета дрожащей массой сверху. — Блядь, — шипит Ризли. — Ты такой тугой. Ты… Он будет чувствовать себя идеально там со своим узлом. Не сейчас, не сейчас. Ризли берет себя в руки и погружает пальцы глубже. Нёвиллет скачет на чужой руке, выкрикивая его имя, опускает бедра, заставляя себя расслабиться в объятиях Ризли. — Ризли, — говорит он. — Пожалуйста. Пожалуйста. Когти Нёвиллета впиваются в грудную клетку Ризли, когда пальцы покидают его. — Держись, детка, — успокаивает Ризли, смазывая свой член таким количеством масла, что простыни пачкаются. Нёвиллет не сопротивляется; в тот момент, когда кончик члена Ризли прижимается к его дырочке, он опускается вниз. Ризли делает глубокий вдох. С Невиллетом всё по-другому. Нёвиллет ощущается так хорошо, он горячий и тугой, он идеальная пара. Создан для того, чтобы его ласкали, чтобы он принял член Ризли. И судья, запрокинув голову, издает всевозможные сладкие, страстные звуки, когда скачет на члене Ризли. Во всем этом есть какая-то нужда. У них обоих. Нёвиллет прижимает его к себе и берет то, что он хочет, крепко сжимая член Ризли. Омега никогда не смог бы удовлетворить его так, как ему нужно. Только Нёвиллет. Пара, пара, пара. — Я знаю этот взгляд. — Нёвиллет даже не похож на себя, настолько он потерян в своем удовольствии. Он наблюдает за Ризли, полуприкрыв глаза, и взгляд у него змеиный. Глаза светятся в полумраке комнаты. — Мой альфа, — произносит он, проводя когтями по всей длине груди Ризли, отчего у того мурашки бегут по коже. — Моя пара. Ризли так крепко сжимает бедра Нёвиллета, что боится причинить ему боль. Синяки, он определенно оставит синяки, и позже ему придется втирать в них мазь. Но Нёвиллет поощряет это улыбкой и двигается быстрее. — Любимый, — дразнит он, — я делаю всю работу. Его возбуждение обостряется, и Ризли двигает бедрами, насаживая Нёвиллета на свой толстый член. Ему больно. Его ломает от боли. Ему нужно разрядиться. Припухлость у основания его члена уже слишком велика, он ударяется о край ободка Нёвиллета при каждом движении его бедер. Тот замирает, тяжело дыша. — Ты близко? — Я… — Блядь, куда делся его голос? У Ризли пересохло в горле. — Нёвиллет, — скулит он. — Лапочка, — бормочет Нёвиллет, скривив уголки губ. — Сладкий мой. Я тоже близко… видишь? — Он прижимает одну из рук Ризли к своему члену. Тот дергается под его ладонью, и характерное набухание узла Нёвиллетта тоже заметно. О. Ох, боги. Архонты, Владыки — неважно. Ризли определенно придет в восторг от одной только мысли, что Нёвиллет завязывает узел. — Представь себе это, — говорит Нёвиллет мягким и благоговейным голосом. — Я, наполненный твоим членом, твоим узлом, и я такой. — Он крепко сжимает руку Ризли у основания своего члена. Затем Нёвиллет трется о него, слегка шипя, когда выпуклость узла Ризли задевает его за край. — Ха. Это требует усилий. Они добавляют ещё масла, и Нёвиллет позволяет силе тяжести завладеть им, пока он берёт узел Ризли. Время остановилось на месте, и это глупая мысль, потому что именно о таких вещах пишут в романтических книгах. Это никогда не было более правдивым. Любовь реальна, думает он, и Ризли теряет дыхание, каждую мысль, каждый намек на что-либо, кроме Нёвиллета, возвышающейся над ним. Он очарован. Он не может отвести взгляда, и тот смотрит в ответ, выражение его лица напряжено, когда он полностью садится. Когда они наконец оказываются прижатыми друг к другу, Нёвиллет стонет — такого стона Ризли никогда раньше от него не слышал. — Да, да… — Блядь. Нёвиллет. Нёвиллет. — Это грех. Всё беспокойство, терзавшее его альфу, исчезло, оставив после себя инстинктивное стремление к размножению. И Нёвиллет идеален, он такой, такой идеальный, плотно обхватывает узел у основания, но в остальном мягкий и податливый. Ризли прижимается к нему, ещё сильнее толкая узел глубже. Нёвиллет напрягается. — Полный, — выпаливает он. — Бля, — ругается он, и это слабое выражение совершенно не похоже на него. — Это… это… Ризли обнимает Нёвиллета и притягивает его к себе. — Альфа, — мурлычет он ему на ухо, вдыхая насыщенный аромат возбуждения Нёвиллета. Его член такой влажный, что стекает струйкой по животу, а его узелок наполняет ладонь Ризли, когда он сжимает его. — Мой альфа. Весь мой, всегда мой. — Да, да, Властелины, ты чувствовал… — Нёвиллет прижимается к нему, извиваясь бедрами. — Я никогда… — Чувствовал что-то подобное? — Ризли улыбается, уткнувшись в висок Нёвиллета, и утирает нос о его влажный, вспотевший лоб. — Я никогда не брал узлы. Я никогда… Ризли замирает. Что? Нёвиллет стар как мир. Он рассказывал о прошлых партнерах, о своих вкусах и пристрастиях. — Что ты имеешь в виду?.. — Только твой, Ризли, и это… — Горячее дыхание Нёвиллета обжигает ухо Ризли. — Я этого хотел. И в следующий раз ты возьмешь мой узел. Мы… ха, разведи меня. Моя пара, мой альфа, пожалуйста. — Нёвиллет наклоняет голову, чтобы коснуться губами набухшей обонятельной железы Ризли. Он посасывает это место, задевая клыками по всей длине, впиваясь в шею Ризли, пока тот сдерживает себя от желания оставить метку. Ризли входит в него, вжимаясь своим членом во внутренности Нёвиллета. Его рука снова находит чужой член, обхватывая тугой узел. — Давай, милый. Кончи для меня. Я хочу почувствовать тебя на своем узле. Несмотря на его мольбы, Ризли кончает первым, наслаждение захлестывает его, когда он погружается в жар Нёвиллета. Его мозг насыщен. Это займёт некоторое время, думает он, бессмысленная мысль крутится в его затуманенном мозгу. Нёвиллет снова кусает Ризли за шею, вонзая клыки в его плоть, чтобы оставить на нем метку. Ризли не хочет этого и скулит, но это дискуссия для другого раза. Нёвиллет заставляет Ризли погладить его член раз, другой, и тогда он тоже со стоном кончает. Его задница словно зажимает член в тисках, и всё, о чем Ризли может думать, — как хорошо это удержит его сперму от вытекания. Это займет много времени, напоминает он себе. Это займет много времени, и Нёвиллет будет таким идеальным отцом. От этой мысли все переворачивается с ног на голову. Мозг Ризли слегка проясняется, когда его возбуждение спадает после кульминации от узла и правильного воспитания партнера. Это только вопрос времени, когда он съедет с катушек, но пока он может думать. Ему больно, всё болит. Нёвиллет тяжело прижимается к нему, но ни один из них не делает ни малейшей попытки пошевелиться. — Именно так, — успокаивает Нёвиллет, прижимаясь к груди Ризли и ероша его волосы. — От тебя пахнет… Их ароматы настолько слились, что с таким же успехом они могут принадлежать одному и тому же человеку. Это… ошеломляет. Немного. — Я должен перевернуть тебя, — говорит Ризли, нежно дергая Нёвиллета за волосы. — Помоги мне. Это требует некоторого неловкого маневрирования, но, в конце концов, они оказываются на боку, Ризли прижимается к спине Нёвиллета. Его рука на упругом животе, мозг всё ещё погружен в мечтания, он потерялся в своих инстинктах. — Я не знаю, как долго мы будем вместе, — говорит он, уткнувшись в шею Нёвиллета. — В последний раз я связывал кого-то по-настоящему много лет назад, и это было не… — Он замолкает, пряча лицо в волосах Нёвиллета, не заботясь, что может подавиться ими. Тот что-то мычит. Он ерзает, и они оба стонут, а потом успокаивается. — Тебе лучше? — Я — да. Но это… — Я буду готов, когда тебе понадобится больше. — Блядь, я тебя не заслуживаю. — Нёвиллет обиженно фыркает. — Как ты себя чувствуешь? — Ризли боялся спрашивать об этом, опасаясь отказа, опасаясь, что Нёвиллет сделал это, только чтобы удовлетворить свою потребность. Это чушь собачья — так и должно быть, — но, тем не менее, его беспокойство витает повсюду. Нёвиллет игнорирует это. Он удовлетворенно стонет в ответ. — Насыщен, — говорит он. — Таким образом, я не думал, что это возможно. — Он прижимает свою ладонь к руке Ризли, лежащей у себя на животе. — Я… удовлетворен. Во многих отношениях. Я сам удивлен. — Следующий раунд… — Скоро? — В голосе Нёвиллета звучит надежда, что творит чудеса с сонным альфой Ризли. — Пока нет, милый. — Он чувствует, как Нёвиллет хмурится, поджимая губы. — Но я не шутил — я хочу насладиться этим. Я хочу не торопиться и поглотить тебя целиком. — Нёвиллет стонет, когда Ризли слегка прижимается к нему бёдрами. — Но сначала немного вздремнуть. А потом немного воды и еды. — Ризли… — Разве ты не должен заботиться обо мне? Почему это ты такой растерянный? Нёвиллет бросает на него взгляд через плечо, предвещающий неприятности. — Я, по-видимому, нуждающийся человек. Но да, отдых — это мудрое решение. — Он расслабляется, прижимаясь к Ризли, тая на его груди. — Ты должен знать, что я никогда не брал отпуск на неделю. Даже для своих личных целей. — Я помню, — смеётся Ризли. — Я работал и дрочил одновременно. — А я нет. — Значит, ты плохо распоряжался своим временем. Должен ли я сказать Седэне? Ризли взвизгивает, когти Нёвиллета впиваются ему в тыльную сторону ладони. — Ауч. — Ты не отдыхаешь. — Верно, верно. — Нёвиллет проводит большим пальцем по ранкам от своих когтей, успокаивая больное место. И тут, в муках семейного блаженства, Ризли кое-что вспоминает. — Пара, — шепчет он. — Ммм. Да. — И Нёвиллет оставляет всё как есть.