Lantern Learn to Stay

Кирилл любил Варку всегда. И боялся больше всего молчания тех часов, которые непрерывно тикали рядом с магистром. Напускная лёгкость дитя ветра перенималась и к нему, но Флинс начинал чаще прислушиваться к биению сердца в чужой могучей груди. Тревожный ступор накатывал тогда, когда в голове копошились черви сомнений по поводу силы варкиной печени. Не помогала даже та беззаботность, с которой рыцарь улыбался альву. Ратник был изрядно обескровлен отчуждением от мира. Его одинокий маяк, редкие разговоры с неупокоенными призраками, редкие вылазки в Нашгород и частые патрули в гордом одиночестве, — все это постепенно становилось рутиной, которую разбавил совсем не тот, на кого думал Флинс. Знал ли альв о том, что рыцарь Бореалис так сильно ему природнится? Глаза видели в нем лишь друга. Хорошего партнёра, надёжного напарника в бою, который защищал не только свой отряд, но и рассекал всю зону поражения со скоростью, присущей только коршуну. Быстрый, как ветер.. Только благодаря нему Кирилл мог дышать в спертой мгле. 𖦹 Туман, оседающий на северном острове, не знал времени года. Зябкая пустошь перед кладбищем всегда пахла пылью, сыростью и прелью, как застоялая вода. Флинс привык к этому, как привыкают к соседям по жилплощади. Не отторгал, но и не любил с новой силой. Кирилл вообще ко всему привыкал. К потерям, к холоду, к безжизненному серому небу. Но привыкнуть к Варке оказалось невозможно. Альв стоял в пол оборота у своего маяка, глядя, как метрах в тридцати рыцарь прощался с патрульной группой. Солнце, такое бледное в туманной взвеси и неуверенное в себе, что хотелось и обнять и плакать, высвечивало широкие плечи Варки и его изрядно отросшие за полгода золотые волосы. Жёсткая вода и походные условия сделали из этой копны свежих колосьев пшеницы сухую и непослушную гриву, которую Флинс любил прочесывать нефритовым гребнем. — Опять глазеешь, — раздался голос из угла. Призрак старого могильщика — Флинс так и не удосужился запомнить его имя — покачивался на своём надгробии, — Вздыхаешь, как девица на выданье. Тоска зелёная. — Я не вздыхаю, — ровно ответил Кирилл, — Иди к своим, Эд. — Меня зовут не Эд. — А мне все равно. Призрак обиженно зашипел и растаял в воздухе, оставив после себя запах намокшей шерсти. Светоносец склонил взгляд к земле, чтобы не смотреть на рыцаря, стремительно приближающегося с радостным оскалом довольного своей свободой волка. Смерть любила Варку так же сильно, как и сам Флинс — с той лишь разницей, что смерть была готова забрать его в любую секунду, не спрашивая разрешения. Рыцарь подошел, стряхивая с плаща капли росы, и остановился на пороге, разглядывая альва с той откровенной жадностью, от которой у Кирилла тяжелело в груди. — Ты бледный, — вместо приветствия сказал магистр. — Не спал? Опять это твоё… ну, с фонарём? — Фонарь в норме, — ответил Флинс, подходя поближе и без спроса начиная расстёгивать промокший плащ, — Ты не ранен? — Царапины, — отмахнулся Варка, но позволил себя раздеть, стоял смирно, как нашкодивший пёс, которого, впрочем, ругать никто не собирался, — Попалась особенно крупная тварь.. Кирилл коснулся латных наплечников, находя застежки. — Пока я соображал, с какой стороны её эффективнее сбить с ног.. В общем, в любом случае я был быстрее. Да и мои рыцари ничего! После недавнего пира они конечно поднабрали и не двигались с той же ловкостью, что и раньше, но все же мы никогда не промахиваемся! — Ага, — отозвался Кирилл рассеянно, — Не промахиваетесь. И в грязь лицом не ударяете. И лазарет — не про вас. — Кирилл, ты меня обижаешь. Во что ты ставишь своего магистра? Я и не из такого дерьма выходил невредимым. — А это? — пальцы альва нащупали на левом боку, под ребрами, что-то твёрдое — запекшуюся кровяную корку поверх разорванной ткани. Флинс замер, и на его лице застыло то самое выражение, которое Варка выучил читать быстрее любой боевой инструкции. — Ерунда, — рыцарь дёрнул плечом, пытаясь отодвинуться, но Кирилл держал крепко, как приклеенный, — Когтем задело. Полсантиметра, не больше. — Полсантиметра, — с нажимом повторил Флинс, и голос его стал тихим-тихим, — Полсантиметра — и ты бы истёк кровью, пока добирался сюда. Полсантиметра и твоя "царапина" зашита бы не была, потому что ты вместо врача поплелся ко мне. Варка промолчал. Это было хуже всего — когда он отмалчивался, а не пытался отшутиться. — Снимай жилет, — приказал Кирилл глухо. — Ого, — Магистр попытался улыбнуться, — Обычно первый час моего визита уходит на то, чтобы уговорить тебя снять хотя бы сапоги, а тут сразу... — Варка. — Снимаю, снимаю. Рыцаря уволокли за шиворот внутрь маяка. В нем было сумеречно и тихо. Причудливые рогатые тени прятались по углам старых стен, прячась от уверенно шагающего на своих владениях Флинса. Варка опустился на табурет. Жилет из плотной кожи потелел на пол, туда же отправился пояс с ножнами. — Рубаху? — Рыцарь вопросительно взглянул на альва вопросительно. — Рубаху, — Подтвердил Кирилл, с горестным вдохом открывая шкаф, где в шкатулке, сделанной из кости явно кого-то крупнее кита, хранил свои скудные лекарственные запасы. Спиртовые настойки, чистые бинты, мази. За спиной послышался сдавленный вздох. Ратник обернулся. Если говорить о сантиметрах, то Варка не соврал, рана была неглубокой, но выглядела она скверно. Рваный край, воспаленная кожа вокруг, зепекшаяся бурая корка с сочащейся сукровицей. Не смертельно, но достаточно, чтобы тень Кирилла полыхнула лазурью огненных глаз. — Садись, — повторил он, хотя Варка уже сидел. — Нет. Ложись. — Кирилл, это ерунда... — Я сказал — ложись. Осторожно, морщась от боли в боку, рыцарь перекочевал на кровать, по привычке ища где-то под подушкой книжку. Именно её корешок он обычно зажимал в зубах, если Флинс брался за его ранения. Будь ты хоть сто раз мужественным воином, а боль от прижигания раны никуда не денется. Но и фырчать на альва по причинам "бо-бо" Варка не стал бы даже в самом страшном сне. Нет уж, пусть его любимый мужчина будет мучать своего любимого мужчину в тишине. — Как ты умудрился? — спросил Кирилл, обжигая разорванную плоть спиртом, — Вы же потрулировали южный берег? Там давно никого не было. Пришлось подождать, пока Варка дошипит, сжимая в кулаке одеяло. — А сегодня было, — Произнёс магистр, выплюнув книгу к себе на грудь и отплевывавшись от горькой пыли, оставшейся на языке, — Нежить научилась делать засады. Иллуги и ещё пару соловьёв ранили, пришлось помогать. — Иллуги? Сильно? — Флинс поднял обеспокоенный взгляд. — Пустяки, — Отмахнулся Варка, но тут же поморщился, неудачно соврав, — Царапка на плече, Лоэн отвёл его на перевязку. — А ты, конечно, пошёл туда, где вместо квалифицированной помощи тебе предложат пару ласковых. — Пока что я ни одного не услышал! — Рыцарь Бореалис не стал смеяться только чтобы не тревожить бок. Флинс неодобрительно покачал головой, закончив обработку, и начал раскатывать марлю поперёк торса. Рыцарь под его руками обмяк, расслабившись и реагируя на стянутость гордым молчанием. — Всё, — Сказал Кирилл, закрепляя конец бинта, — Можешь идти. Варка не пошевелился. Только вальяжно приоткрыл один глаз. Флинс успел вовремя перевести свои собственные глаза на опустевшую шкатулку, чтобы не тонуть в заманчиво хитрой голубизне чужих радужек. — Идти? — Переспросил магистр, лукаво улыбаясь, — Ты раздел меня почти догола, разложил на своей постели, перевязал, а теперь гонишь в шею? Жестокий ты нечеловек, Кирюша.. — Ты сам разделся, — Зацепился за несостыковку альв, улыбаясь глупой улыбкой. — Я разделся, потому что ты мне приказал. — Давно ли ты делаешь всё, что я ни прикажу? — Попробуй прикажи что-нибудь другое. Увидишь. Над маяком вздыхал северный ветер. Флинс медленно выдохнул, закрывая шкатулку. Костяная крышка легла на место с тихим стуком, пугая призрачных свидетелей, которые тактично сбежали. 𖦹 Варка приподнялся на локтях, и свет масляной лампы, стоящей у изголовья, скользнул по его торсу — по золотистой поросли на груди, по вкраплениям веснушек и родинок, по твёрдым мышцам плеч, по полосам свежего бинта, который уже начал розоветь в месте пореза, и по взгляду хищника, который уже подмахивал Флинсу озорным хвостом. Колено Кирилла уперлось в край постели. Смех магистра коснулся его губ, после чего рыцарь перехватил ратника за запястье и потянул вниз. — Осторожно, — Требует Кирилл. — Я осторожный, — нахально лжет Варка в ответ, приподнимая бедра настолько, чтобы их тела соприкасались там, где за тканью серых штанов Флинс уже не мог скрыть, насколько сильно он не хочет, чтобы рыцарь уходил. — Постоянно врешь мне, — Обвиняет альв. — Постоянство — залог успеха. Сначала поцелуй пришёлся в подбородок, Варка хмыкнул и поправил прицел второй попыткой. И вот тогда Кирилл поплыл. Рыцарь целовал так же, как дрался, с хитрой подстройкой под противника, с напором, с мгновенной реакции на притушенный стон Флинса. Кирилл пытался украсть инициативу в свои руки: придавить, углубить, но Варка лишь откинул голову на подушку, увлекая за собой и светоносца, смеясь в его рот. Магистр провел ладонью по чужой пояснице, забираясь под край камзола, обходя декоративную шнуровку. Кирилл выгнулся в ту же секунду, как кошка, которую наконец гладили по шерсти. Варка принялся расстёгивать пряжку на поясе альва медленно, почти внаглую лениво, хотя Флинс видел — честное слово — как расширились зрачки рыцаря, как дернулись уголки его губ. Лампы хватало ровно на то, чтобы видеть друг друга. Когда дело касалось Варки, терпение благородного альва стремительно шло под откос. С этим мужчиной он не мог сжать губы и ждать чуда, этому провокатору нужны были совсем не аристократичные мольбы.. Вот и сейчас — пальцы слишком медлительно расправлялись с пряжкой ремня. — Мучитель. — Понятия не имею, о чем ты, — Магистр уже откровенно хрипел. В вертикальном положении было неудобно раздевать Флинса, поэтому в пару-тройку нерезких движений Варка усадил Кирилла на свои бедра, а тот, сохраняя равновесие, упёрся руками по бокам от головы удовлетворенного рыцаря, — Шикарный вид. Кирилл молча облизнул пересохшие губы и согнул руки в локтях, приближаясь к лицу рыцаря. — Я соскучился, — Сказал Варка между поцелуями. Жалкие три дня разлуки делали с эталонной выправкой опытного борца невесть что. — Я тоже, — Будто Кириллу было легче. Да, он любил самого сильного человека, которого он знал. Если бы у кого-то была такая же возможность, как и у Флинса — видеть магистра голым и в открытом доступе, то наверняка бы этот кто-то начал искать на теле Варки титановые швы, как у роботов высшего разряда. Рыцарь избавлял фэйри от одежды с такой уверенной скоростью, что пропадали последние сомнения: Варка точно лишь притворялся порой сорокалетним раздолбаем, на самом деле эти выверенные движения по смущению "врага" были наверняка результатами многолетних тренировок. Обольщать магистр умел и любил. — Краснеешь, как молоденькая фрау, — Севшим голосом говорит голубоглазый рыцарь и слегка прикусывает острый кончик уха альва. Тот без раздумий утыкается носом в шею, сдерживая звуки своего позора. Кому, как не Варке знать, что свои уши Кирилл считал неприкосновенными реликвиями? Флинса колотит крупной дрожью от прикосновений сильных рук, скользящих по его бедрам, сжимающих и подтягивающих ближе. — Молчи, — Просит светоносец куда-то в ключицу. Чтобы не расплыться окончательно, альв вцепляется в предплечья магистра, оставляя вмятые следы своих коротко подстриженных ногтей. — Неймется? — Задушенно вопрошает Варка и опрокидывает его на спину, меняясь позициями. Одно движение и Флинс смотрит в потолок, — Лежать смирно. Колено рыцаря раздвигает ноги аристократа. Грубая ткань трётся о нагое бедро — в отличие от полностью раздетого Флинса Варка все ещё был при штанах. Флинс сглатывает. В горле сохнет, в груди тесно, а между ног — тяжело и горячо. Он смотрит в глаза Варке — синие, как северное небо в редкий ясный день. И сдаётся. Масло в шкатулке. Флинс помнит об этом за мгновение до того, как Варка тянется за ней. Магистр даже не на своей территории знает расположение вещей. Он достаёт склянку не глядя. — Справишься? — Рыцарь протягивает Кириллу масло. Альв заторможенно кивает, виливая на пальцы вязкую жидкость с горьковатым травянистым запахом. Он тянется между своих разведенных ног, встречая голодный взгляд Варки. Тот смотрит, как альв скользит по собственному телу, как фаланги исчезают внутри, как Кирилл изгибается при неудачном угле. — Медленнее. Дай посмотреть, — Бормочет Варка. — Извращенец. Кирилл краснеет ещё сильнее, когда рыцарь маневренно двигается назад, склоняясь своим идеальным лицом над возбужденным членом ратника. Уважаемый магистр Ордо Фавониус проводит языком от основания до головки, со знанием дела берет в рот почти на половину. Кирилл Чудомирович Флинс мечется по постели, пылая от стимуляции, от которой хотелось сбежать куда подальше, но с таким нешуточным желанием никуда и не сбежишь. Светоносец всхлипывает, так и застывая, боясь пошевелиться. Варка выпрямляется, отстраняясь и лишая Флинса своего плотоядного рта. Каких же трудов Кириллу стоило сдержаться и не взвыть от такой потери. — Тише, — Рыцарь накрывает его рот ладонью, и в то же мгновение пальцы альва беспардонно отпихивают, заменяя двумя своими. Кирилл распахивает глаза и смотрит пораженными лунами на Варку. Пальцы магистра находят нужный угол, взгляд Флинса мутнеет, а мышцы покорно расслабляются под правильным давлением. Рыцарь Бореалис знает его тело лучше, чем сам светоносец, знает, где нажать, где задержаться, где развести пальцы, заставляя альва кусать его руку и мычать. Близок локоть, да не укусишь. Флинс чувствует, как слеза скатывается по виску от натуги, распирающего жара внизу живота, от того, как Варка неотрывно смотрит на него, приставляя уже третий палец и убирая ладонь ото рта Кирилла лишь для того, чтобы зацепить склянку на подушке и щедро вылить масло между бедер. Варка медленно вынимает пальцы и возится с собственными штанами. Кирилл не смотрит, но слышит шуршание ткани, звон пряжки, тихую брань магистра, когда тот наконец освобождается от последнего препятствия. — Смотри на меня, — Велит рыцарь. Флинс покорно поднимает влажный взгляд. Как он любил этого матёрого волка. До щемящей грусти — он ведь когда-нибудь уйдёт. Но пока альв обхватит своего магистра бледными длинными ногами и прижмется к нему, помогая пристроить смазанную головку члена Варки в нужном направлении. Кирилл задерживает дыхание, свистяще втягивает воздух через зубы и спёрто выдыхает только тогда, когда приличных размеров член распирает крепкие тугие мышцы до долгой и приятной судороги в животе. Пламя рвалось из глубины. Альв обкусывал зацелованные губы, свои и Варки, зная, что если не сдержится и даст волю своей нечеловеческой природе, человеку не поздоровится. Стихия Флинса была заточена в фонарь. Он был якорем в мире живых до тех пор, пока Кирилл просыпал столетия в летаргическом сне. А теперь, после пробуждения в новой реальности, в которой Кирилл смог обжиться и найти свою любовь, все держалось лишь на его опыте и выдержке. Ненадежно? Мягко сказано. Но со времен старой Снежной не осталось амулетов, способных сдержать читокровного альва. — Варка.. — Хорошо? — Да. Да. Двигайся, — Нетерпеливо мямлит Флинс. Варка сбито жмётся к шее Кирилла, кусает, сжимая белую кожу между зубов и отпуская тогда, когда Кирилл нетерпеливо оттягивает его за корни волос. — Варка! — Ты соскучился поболее моего, да? — Мурлычет тот в ответ, но темп все же покорно наращивает. До этого это были слабые подпинывания чести Флинса, теперь уж толчки стали размашистыми и выверенными пинками его сдержанности. Аристократ ловил ритм, гнулся навстречу, задыхался, подстраивался, где-то на грани сознания пропуская обжигающую мысль: Как же Варка умудряется быть нежным и безжалостным одновременно? — Слишком громко думаешь, — Подмечает магистр и касается своей улыбкой щеки Флинса. Легко говорить тому, кто не держит контроль над всем своим существом каждую секунду каждого дня. Варка снова накрыл его ладонью, на этот раз не рот, а глаза. Темнота обрушилась внезапно, и в этом искусственном мраке альв позволил себе утонуть, ныряя в этот опасный омут сразу по макушку. — Вот так, — Рыцарь звучал будто он был далеко-далеко, хотя обжигал дыханием правое смущённо подрагивающее ухо, — Вот так, мой хороший, мой Кирилл.. "Его хороший" вцепился в магистра мёртвой хваткой, повалил его на себя, чувствуя всю приятную тяжесть варкиного тела, втрахивающего Флинса в постель, и неуклюжие горячные поцелуи.. Альв потерял счет времени где-то после того, как Варка перехватил его ноги повыше, закидывая обе к себе на плечо и меняя угол проникновения. Флинс не видел, зато отлично чувствовал, как под его ладонью напрягаются мышцы пресса, как внутри пульсирует член на грани между "ещё" и "уже". Движения обрели максимальную амплитуду, но дразняще замедлились, растягивая удовольствие, как положенный Варке по статусу дорогой эль. Но Кирилл знал не по наслышке, что этот сверхчеловек мог долбить несколько часов без перерыва. Он бы даже не запыхался! Наверное его ещё в утробе матери обцеловал сам Барбатос — для силы и выносливости. Все размышления отодвигались на второй план, когда головка проезжалась по чувствительному месту. Скользящее прикосновение к простате взрывало перед глазами яркие салюты удовольствия, которыми в последнее время прилично обогатилось Кладбище Ночи. На бронзовой коже спины зацвели яркие следы коротких ногтей. Флинс понял, что пока цеплялся за свою жизнь, то шептал имя Варки снова и снова, как мольбу. Однако на грани оргазма думать об этом было сложнее некуда. Кирилл откинул голову на подушку, отнимая ладонь от своего лица и переплетая их с магистром пальцы воедино. Рыцарь склонился над своим альвом, вскружил ему голову, поймав его в требовательный поцелуй. Ратник кончил без предупреждения, рассыпаясь на мутно-белые капли семени, испачкавшего их животы. Варка последовал за ним через десяток мучительно долгих толчков, замирая внутри и утыкаясь лбом в изголовье. Флинс не торопился отстраняться и пытаться выбраться из-под массивного волчары. Наоборот, водил кистью по влажным лопаткам, ощущая под пальцами каждый рубленый шрам. — Кровь, — вдруг спохватился Кирилл, пытаясь приподняться. — У тебя бок. — Меньше телодвижений, — буркнул Варка, не давая ему встать. — Ты меня заговорил. Альвы так умеют. — Не умеем мы так. — А зря. Учитесь. Варка пришпилил светоносца к себе, развернув его на бок и клюнув носом в его фиалковую макушку. В этой нескладной позе альв чувствовал себя самым счастливым из всей своей расы. Что ему дали манеры, этикет и дворянские усобицы, когда рядом с ним был такой мужчина? Ради которого и в огонь и в воду ратник сиганёт без промедлений.. — Кирилл. — М? — Если бы я сегодня не пришёл, ты бы меня ждал? — Я бы искал, Варка.