Без сожалений

Когда Леон просыпается на нижнем уровне сброса отходов, вокруг мусора и странной субстанции под ногами, он сразу же чувствует, как ему становится хреново. И нет, это не так, как раньше, когда слабость и кашель, вырывающийся из груди вместе с редкими брызгами крови, и когда боль лишь в местах поражения вирусом. Это когда все тело, как один огромный очаг, когда каждый вдох дается с таким трудом, что кажется: вот-вот, и воздух вовсе перестанет поступать в легкие. Грудь распирает от кашля, голова идёт кругом и все, чего хочется – это лечь и больше никогда не подниматься. Но рядом обеспокоенная Грейс, они в центре чертовой ARK, с которой, по-хорошему, надо бы покончить, раздавив последние остатки наследия «Амбреллы» в давно проклятых руинах Раккун-сити – чтобы умереть можно было без сожалений. Все, кажется, становится еще хуже, когда он видит, как сильно вирус разросся черными метками по телу. Будучи небольшими в определенных местах, они теперь раскрашивали руки смертельными черными узорами, скрываясь под тканью рубашки, опутывая паутиной щеки. Кажется, если снять одежду, то на нем живого места уже не останется. И оттого мысль одна страшнее другой: не успеет, не доведет борьбу до конца, не сможет вылечить Шерри, не поможет Грейс выбраться из ARK... не успеет попрощаться с Крисом. Так много всего нужно сделать, а смерть, вот она, дышит ему в затылок своим гнилостным дыханием, сжимает его грудную клетку костлявыми пальцами, не давая сделать полноценный вдох, только чтобы он окончил свои страдания побыстрее. Он отправляет Грейс искать выход, а сам опирается на обломки металлического мусора и старается просто дышать. Вдох-выдох, вдох-выдох. Заходится кашлем, разрывающим все изнутри, и снова дышит. Вдох-выдох. Грейс умница, она обязательно справится с поставленной ей задачей, ведь она смогла в одиночку выбраться из медицинского центра Виктора Гидеона, смогла не сломаться под натиском речей Зено о том, что она избранная и знает о том дерьме, о котором не знает мистер меня-нельзя-убить. Она обязательно найдет выход для него до того, как он… И она находит. Огромный кран поднимается вверх, открывая Леону доступ к лестнице, и он не спеша ковыляет к выходу, проверяя боезапас в Реквиеме и поудобнее перехватывая в руках «Крокодиловы слезы». Как бы не было сейчас плохо, как бы не хотелось упасть ничком в эту непонятную субстанцию под ногами, ему нужно было идти, чтобы помочь Грейс. Он не оставит ее одну так же, как она не оставила его здесь. А потом начался сущий ад. Помимо того, что коридоры кишели Лизунами, у него начались ужасные приступы. Дыхание спирало от жуткого кашля, голова шла кругом и мир вокруг внезапно терял свои краски и размывался пятнами, как будто он оказывался под толщей воды. Каждый шаг давался с трудом, не говоря уже о пробежках, которые забирали у него все силы. И этим тварям нет конца и края, они будто лезут из всех щелей и вентиляционных систем, взбираются по стенам на этажи выше, и приходится тратить кучу сил и боеприпасов, чтобы отбиться. И когда он видит эти огромные двери, излучающие желтый свет, он не чувствует себя победителем. Силы покидают его с каждым шагом по чертовым ступеням, с каждым движением он чувствует, как страх разрастается внутри липким холодом. Он не боится смерти, ведь она преследует его уже двадцать восемь лет, но он не может уйти, не доведя дело до конца. В этот раз все куда хуже. Кашель вырывается из грудной клетки неконтролируемым приступом вместе с потоками крови, и он не может это остановить. Она везде: на его руках, одежде, на полу и полупрозрачных жёлтых стенках, размазана по губам и металлическим привкусом горчит во рту. Ему плохо, он больше не в силах стоять, поэтому скатывается по стене вниз, и все, на что у него хватает воли, это потянуться к телефону и набрать заученный наизусть номер, который висит в избранных уже очень давно. Ставит на громкую связь, слушая мерные гудки и дыша рвано и тяжело, с хрипом и булькающими звуками не вышедшей до конца крови в горле. А гудки все идут и идут, пока до боли знакомый и родной голос, записанный на автоответчик, не произносит: – Это Крис Редфилд. Меня сейчас нет на месте, либо я занят, поэтому оставьте свое сообщение, я прослушаю его позже. – Крис… – получилось слишком жалко. Голос от сильного кашля охрип, а дыхание срывается, но Леон впервые не пытается казаться тем, у кого все под контролем, даже когда он на волоске от смерти. Леон не боится смерти, но ему страшно, что он не успеет попрощаться с любимым человеком. – Я проебался. Прости. Я… не смог. В Раккун-сити эта дрянь разрослась сильнее и я уже не знаю, смогу ли выбраться отсюда живым. Он чувствует, как закрываются глаза и как силы стремительно покидают его тело, отчего телефон выпадает из ослабших пальцев на пол, забрызганный его же собственной кровью. – Если я не вернусь, то знай, что люблю тебя и всегда любил. Передай от меня искренние извинения Шерри, что не смог найти антивирус, и обними Клэр. Я… не смогу приехать на ее день рождения, хоть и обещал. А еще… – слова снова прерываются кашлем, и он захлебывается им, как и кровью в своей глотке. – Если я не смогу выбраться, найди Грейс Эшкрофт по моей геолокации. Я надеюсь, она переживет этот кошмар и вернется к своей привычной жизни… – он уже не может контролировать собственное тело и сознание, и голова его медленно клонится к плечу. – Крис, я… И он проваливается в темноту, где нет ничего, кроме желания цепляться последними остатками сил за собственные крупицы утекающей сквозь пальцы жизни.

***

Члены отряда BSAA спешно сновали по обломкам, которые некогда составляли часть территории ARK и собирали образцы останков того, что некогда звалось Виктором Гидеоном. Леон окидывал ребят задумчивым взглядом и не спеша возвращался в сторону сидящей под теплым пледом Грейс, которой удалось не только спасти его жизнь, но и сделать прорыв в их борьбе с биотерроризмом. Она кажется задумчивой, но при этом было видно, как она рада тому, что этот кошмар для нее закончился. И Леон действительно счастлив, что хоть кто-то вырвал свою жизнь из цепких лап наследия «Амбреллы». – Ты выглядишь каким-то… недовольным. – говорит Грейс, сжимая пальцами чашку с горячим напитком. – Как будто бы ждал кого-то еще. Звук работающих лопастей вертолета был слышен даже с их углубленной, спрятанной в тени, стороны, и они оба повернулись, когда вниз спустили еще несколько веревок. Леон ухмыльнулся, стягивая перчатки и сбрасывая их на пол. На левой руке, отбрасывая блики от света и фонариков, блестело серебряное кольцо на безымянном пальце. – Его. Он видит, как Крис спускается по веревке и ищет его взглядом, и Леон направляется в его сторону, счастливо улыбаясь. Лицо Редфилда выдает целый спектр эмоций, но не смотря на его грозный и суровый вид, когда Леон подходит к нему, он без церемоний притягивает его за руки и внимательно их осматривает на наличие черных отметин. После чего касается пальцами шеи в том самом месте, и, громко выдохнув, притягивает его в свои крепкие медвежьи объятия. – Я получил сообщение. Ты хоть понимаешь, что я бросил все свои дела и прилетел из другой страны только для того, чтобы увидеть, что ты жив и здоров? Я испугался до чертиков, когда твой голос прервался. Надумал уже самого страшного. – Прости, Крис, я был в отчаянии. Редфилд отстраняется и смотрит на Леона тем самым взглядом, каким смотрел еще в тот день, когда они обручились. А после мимолетно перемещает взгляд за его плечо, кивая в сторону девушки. – Это она Грейс? Она тебя спасла? – Да. – Может быть я… – Ни в коем случае. – Кеннеди хмурится, не желая слушать окончание фразы. – Хватить с нее за эти дни биотеррора. Она итак работает на ФБР, не усложняй ей жизнь. – Понял. – Крис улыбается и снова берет руки Леона в свои, аккуратно оглаживая большими пальцами его разбитые костяшки. – Поехали домой. Тебя надо отмыть, накормить и дать тебе отоспаться недельку другую. – И ты будешь со мной? Последовала недолгая пауза, после которой Редфилд мягко улыбнулся и кивнул. – Да. Не могу же я бросить тебя наедине с твоими демонами.