ВЕРНУТЬ ВЛАСТЬ: КОММУНИЗМ

Кризис среднего возраста у единорогов — штука опасная. Власть Старлайт, основанная на страхе перед неравенством, трещала по швам. Пони всё меньше и меньше верили в пропаганду. Чудовищно! Что же делать? — Сработает! — воскликнула она, выдвинув ящик стола. Пони достала древний, пахнущий сыростью и вековой пылью свиток. «Заклинание Призыва Вождя Народа. Запрещено к применению за крайнюю нестабильность временных ограничений». Сработало так, что пони чуть не поседела. — Товарищ лошадь, — произнес человек с тяжеловесной интонацией, будто вколачивая гвозди в крышку гроба. — Возраст вождя не имеет значения. Имеет значение железная хватка и правильный путь! Вы меня призвали, следовательно, у вас проблемы с кадрами. Она ожидала увидеть что угодно, например огромного минотавра в лавровом венке или даже мудрого дракона. Но перед ней было двуногое существо. Рукава пиджака были длинноваты, почти скрывая короткие толстые пальцы. Но больше всего Старлайт поразило лицо. «Здравствуйте…» — смущённо сказала она. Старлайт начинала понимать, что Сталин Иосиф Виссарионович скоро станет новым хозяином деревни вместе с ней. «У меня., — попыталась объяснить она. — Народ не хочет больше быть равным друг перед другом! Хотят…разнообразие, украшения, таланты и всё такое…как у остальных.» «Ясно, мелкобуржуазные элементы. Хотят красивую жизнь за счет пота других пони! С твоим знаком мы будем проводить коллективизацию и разъяснительную работу. А особо болтливых — туда, где их сделают свободными от непотребных желаний» Сталин широко улыбнулся. — Сначала мы укрепим власть на местах. Затем мы двинемся на столицу. — Ещё доберемся. Главное сейчас — это Деревня Равенства. Я покажу. Пони переглядывались. Двуногое существо без гривы, без шерсти, но с глазами, в которых не отражалось ничего, кроме серого неба молча курило трубку, выпуская клубы дыма. — Мне доложили, что вы хотите…разнообразия. Талантов. По толпе пробежал шёпот надежды. — Это вредный уклон. Вы счастливы, вы равны. Так почему вы ропщете? Вперёд вышла пони, новое правое копыто Старлайт, которая в последнее время стала позволять себе больше дозволенного. — Мы просто хотим…ну, чуть-чуть себя проявлять. В этом же нет вреда? Сталин затянулся. — Вред есть. Сегодня — шарфик, завтра — индивидуальная кьютимарка, послезавтра — эксплуатация чужого труда и классовое расслоение. Мы этого не допустим. Он повернулся к Старлайт: — Где у вас тут места, где не растёт сахар? — Нууууу…это…есть старые соляные шахты на севере от деревни — Отлично. Эта поедет туда. Будет добывать соль для нужд революции. И подумает о своём поведении. Пони, которые ещё вчера сомневались во власти Старлайт, сегодня ходили строем, пели гимны, а по вечерам собирались у костра и слушали рассказы Сталина о далёкой стране, где люди победили капитализм и построили общество, в котором все равны перед партией. Настал вечер, Старлайт и Сталин остались одни. — Там у нас, — говорил он, глядя в огонь, — был великий человек. Ленин. Он начал. Я продолжил. Он умел зажигать сердца. Я умею…организовывать. Почему-то пони особенно завораживали рассказы человека о создателе СССР. Как он возглавил Октябрьскую революцию 1917 года, как он был фактически главой правительства с 1917 по 1924 год, ведь занимал пост Председателя Совета Народных Комиссаров. Нельзя обойти стороной наследие Ленина. А его тело до сих пор находится в Мавзолее на Красной площади в Москве… Через месяц деревня функционировала как часы. Часы, в которых у каждой шестерёнки был страх, но и чёткое понимание своего места. Сталин сидел в кабинете Старлайт и разглядывал карту Эквестрии. — Тут у вас монархия? — ткнул он пальцем в Кантерлот. — Да. Правит Принцесса Селестия. Она прекрас…я хотела сказать, что она там, да — выдохнула Старлайт, и тут же прикусила язык. Сталин прищурился. — Прекрасна — это хорошо. Значит пони есть что терять. Мы идём туда. — Но зачем? — Старлайт попыталась скрыть дрожь в голосе. Мысль о встрече с Селестией вызывали у неё и страх, и восхищение, и что-то тёплое и запретное. — Вообще-то у нас и тут всё и так налажено… — Революция, товарищ Глиммер, не может останавливаться на одной деревне. Или Эквестрия будет нашей, только ты и я сможем править абсолютно всем или… Ты хочешь, чтобы тебя подавила эта твоя «прекрасная»? — Нет, нет, что вы — ответила Старлайт, сама думая о том, что даже быть изганной Селестией, возможно, не так уж и плохо, но вслух, конечно, не сказала. Хоть они и добирались до Кантерлота достаточно долго, Сталин помогал пони. «Вождь должен быть с народом», — объяснял он. Получалась странная картина: впереди — двуногое существо в развевающемся пальто, которое ему сшила Старлайт, а за ними — колонна пони с одинаковыми улыбками, которые пели песни про равенство и светлое завтра. Тронный зал Кантерлота сиял. Селестия восседала на золотом троне, её грива красиво струилась, а глаза сияли мудростью и лёгкой усталостью. Двери распахнулись и в зал вошли Старлайт Глиммер и невиданное двуногое существо. Стража напряглась. Но Селестия жестом остановила их. Её взгляд упал на Сталина, и… Вдруг, сама правительница, видевшая расцвет и падение многих, встречавшая демонов и высших магов, почувствовала, как что-то ёкнуло в груди. Человек не был красив, но в его осанке, в том, как он стоял, не склоняя головы, было столько власти, что её собственная власть внезапно показалась ей недостаточной. — Кто ты, чужеземец? — спросила Селестия, и её голос заметно дрогнул. — Я — Иосиф Виссарионович Сталин, вождь мирового пролетариата, — ответил он, и в зале стало тихо. — А вы, я так понимаю, эксплуататор местного значения. Принцесса Солнце. Оскорбление было очевидным. — Я правительница Эквестрии. Я поднимаю солнце, я охраняю гармонию. А ты чего хочешь здесь? — Гармония, — Сталин усмехнулся. — Это когда все равны. А у вас тут, я смотрю, одна сидит на золоте, а другие в деревнях мрут. Мы пришли предложить вам сотрудничество. Передайте власть нашим Советам. Мы сделаем Эквестрию счастливой по-настоящему. Селестия перевела взгляд на Старлайт. Та стояла, опустив голову, но её щёки пылали от смущения. — Старлайт, снова? Ты уже пыталась навязать равенство. И чем это кончилось? — Я поняла, что одна не справляюсь, вы же сами отлично понимаете что такое магия дружбы, Ваше Высочество. Он действительно знает, что делать. Я ему верю. Селестия молчала. Разум требовал выгнать его немедленно. Но где-то глубоко, против её воли, мелькнула мысль: «Он силён, он не боится меня, он тоже разбирается во власти. Он честный, не льстит, выглядит так интересно. Таких как он я не встречала никогда. Я не могу его потерять» — Я… подумаю, — сказала она наконец. — Вам выделят покои. Мы встретимся завтра. Всю ночь Селестия не спала. Она стояла у окна своей башни, глядя на спящий Кантерлот, и вела внутренний монолог. «Он хочет отобрать у меня власть. Почему же я не могу просто вышвырнуть его? Почему мне хочется снова его увидеть? Он ведь разрушит всё, что я строила! Разнообразие, индивидуальность, магию дружбы — всё это исчезнет! Я должна подавить свои чувства. Ради блага всех пони, которые доверяют мне… Но впервые за тысячу лет кто-то смотрит на меня не как на богиню, а как на равную. Это так манит… И я не могу сказать что он не прав.» Она вспомнила его глаза. Какой-то огонь был в его взгляде, ровный огонь, как пламя в топке паровоза. Он грел. Грел её сердце. Она сжала зубы. «Ноу-ноу-ноу, мистер Фиш, ю вонт ду лов, бейби донт хёрт ми, донт хёрт ми ноу мор», — прошептала она фразу, которую услышала когда-то от зеркального портала в другой мир. Утром она объявила им своё решение. — Я не приму вашу систему, Эквестрия останется королевством. Вы можете вернуться в свою деревню и жить там по своим законам. Но дальше — ни шагу. Сталин спокойно выслушал. — Жаль. А я думал, вы умнее. Что ж, пойдём, товарищ Глиммер. У нас есть другие варианты. И они ушли. А Селестия осталась стоять в тронном зале, чувствуя себя так, будто её сердце разорвали пополам. «Кто ещё в этой монархии есть?» — спросил Сталин, едва они вышли из дворца. «Её сестра. Принцесса Луна», — ответила Старлайт, но мысли её были далеко. Она понимала каким взглядом Селестия провожала Сталина. Ревность жгла её изнутри, но она понимала: у неё тоже есть шанс, ведь, похоже что, Сталину не нравится Селестия. Запутанно как-то чё-то пипец. — Луна? — Да. Она когда-то пыталась свергнуть Селестию. Её изгнали на тысячу лет. Сейчас она вернулась, но всё равно не на равных с сестрой как по мне. Сталин остановился. Его глаза блеснули. — Идеальный союзник! Веди к ней. Луна встретила гостей настороженно, пока Сталин не заговорил о несправедливости — о том, как старшая сестра веками купается в славе. — Ну да…они все любят день. Никто не ценит ночь… — Ночь — время революции! Ты возглавишь новую Эквестрию. Вместе с нами. Коммунизм даст тебе равную власть. Никто больше не будет в тени! Луна колебалась ровно секунду. Потом протянула копыто. — Я согласна! План был прост. Используя магию Луны, они проникли во дворец ночью. Гвардейцы не оказали сопротивления, ведь это всё-таки ещё одна принцесса. Селестию схватили прямо в её спальне, лишив магии специальной печатью. Она кричала и смотрела на Сталина с болью. — Ты всё-таки сделал это! Как ты мог! — Это было неизбежно)))) История не знает сослагательного наклонения. Селестию держали в подвале. Дверь скрипнула. Вошла Луна, грива растрёпана, дыхание тяжёлое. В магическом поле она держала ошейник и плеть. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала. Тысяча лет одиночества. Тысяча лет фантазий. Сегодня ты ответишь за каждую. Селестия попятилась, но спиной упёрлась в холодную стену. Луна прижала её, вдавила копытом в камень. — Луна, что ты… «Молчать!» — прокричала Луна королевским голосом. Ошейник впился в шею, цепь натянулась. — Теперь я заперла тебя. И знаешь, в чём разница? В том, что я, в отличие от тебя, пришла к тебе. Луна шлепнула плетью. Селестия застонала. — Моя пленница. Моя игрушка. Повтори. Селестия зажмурилась, из уголка глаза скатилась слеза. — Я…твоя…пленница. Она резко дёрнула за ошейник, притягивая Селестию ближе. — Ай! Что ты…пришла посмотреть на мою смерть, да? Отомстить? — Я пришла попрощаться. И признаться… Луна выдохнула и впилась в сестру страстным поцелуем. — Я люблю тебя. Всегда любила, даже когда ненавидела. Я всего лишь хотела быть достойной твоей любви! Но нет так нет. Повелительница ночи с силой распахнула дверь. Вошедший Сталин был краток. Революция требует жертв. «Прощайте», — сказал он и направил на принцессу пистолет. Селестия закрыла глаза. Её последняя мысль была не о власти, не о Сталине, не о коммунизме. Она была о сестре. Выстрел. Зал заседаний в Кантерлоте был переоборудован. Вместо золотых тронов стоял длинный стол, покрытый красной скатертью. Портрет Сталина висел на месте, где раньше был витраж с Селестией. Повестка дня: утверждение нового курса Когда официальная часть закончилась, Сталин попросил всех выйти, кроме Старлайт. Они остались вдвоём. Его рябое лицо казалось почти красивым. Это человек, который прошёл через всё и победил. — Товарищ Глиммер! Мы сделали великое дело. Вы и я. Вы были моим первым соратником в этом мире. Я хочу, чтобы вы пошли со мной дальше. Вернулись в мой мир. Там, в Кремле, вы станете моей правой рукой. А может быть и чем-то большим. Старлайт замерла. Сердце колотилось. — В каком смысле большим? Вы признаётесь мне в любви? — Да. Я уважаю вас. Вы достойны быть рядом с вождём. В голове у Старлайт пронеслась тысяча мыслей. Сталин! Власть! Другой мир! Она вспомнила те вечера у костра, рассказы. В этих рассказах был кто-то, о ком даже Сталин говорил с жаром и тоской. — Иосиф Виссарионович, я польщена, правда, но…я не могу. Моё сердце принадлежит другому. Сталин нахмурился. — Кому? Неужели этой…мёртвой принцессе? — Она действительно нравилась мне, но смерть разлучила нас. Но я знаю, для какого человека это не стало преградой. Моё сердце навсегда принадлежит Ленину. В зале повисла тишина. Такая, что было слышно, как пыль оседает на красную скатерть. — Владимиру Ильичу? Ты же никогда его не видела! — Вы рассказывали о нём. Каждый вечер. Я поняла, что люблю его. Люблю его идею. Только ради него я хочу отправиться в ваш мир, найти его. Даже если его уже нет в живых, я найду его. Но с вами я не могу. Вы, конечно, сила, мощь, но мне нужно тепло, что-то по-настоящему особенное. — Что ж, не спорю. Он всегда умел завоевать сердца даже заочно. Я не смею конкурировать. Он достал из кармана какой-то прибор, который забрал у Селестии и открыл портал. Вот дверь в мой мир. Ищи его. А я останусь здесь. Кому-то ведь нужно присматривать за всем. Старлайт шагнула к порталу. На мгновение она обернулась. — Спасибо, товарищ Сталин. За всё. — Иди уже, — буркнул он. — И передай Ильичу, если найдёшь, что я…его всегда помню. Старлайт, бывшая тиранка, пропала в портале. А властелин мира, который он завоевал, остался один. А в Эквестрии наступила новая эра. Эра коммунизма под мудрым руководством. Хотя, говорят, по ночам Луна плачет, глядя на пустое место солнца в небе. Но это уже совсем другая история…