Хороший мальчик

Вопрос о заведении совместного домашнего питомца висел в воздухе, кажется, с самого момента, как они съехались. На собаке они сошлись быстро: оба выросли с хвостатыми, оба скучали по тому особенному теплу, когда кто-то встречает у двери и не важно, что случилось за день. Но плотные графики усложняли решение. Ни одному из парней не хотелось, чтобы их младший член семьи сутками сидел дома один или кочевал по друзьям. Влад не сомневался, что Илья и Петя будут только рады присмотреть за щенком, но вот насколько рад будет щенок частым переездам и смене людей вокруг — вопрос открытый. Так они и жили: смотрели тиктоки с собаками на кухне, за завтраком подсовывали друг другу телефоны с очередным «посмотри какой», вздыхали и откладывали идею до лучших времен. Перелом случился после межсезонья, когда наконец-то закончился ад с переездом из съёмной квартиры в собственную. Толчок был получен. Лежа в новой спальне, переплетённые всеми конечностями, они просматривали сайты приютов. Это оказался очередной вопрос, в котором они удачно совпали: хотелось не просто купить породистого щенка или поддержать незаконное домашнее разведение, а подарить дом тому, кто в нем действительно нуждается. Но в тот же вечер ничего толкового сделать не удалось. Влад останавливался на каждой фотографии с жалобными глазами и строил точно такие же, умоляя Мишу прямо сейчас взять каждого домой. Никакой логике и уговорам эти мольбы не поддавались. — Влад, мы не можем взять всех, — в пятый раз повторил Миша, закрывая ноутбук. — Почему? — Влад уткнулся носом ему в плечо и шмыгнул. — Мир жесток. — Мир желток, — Мише оставалось только рассмеяться на очередной и неожиданный выпад своего парня.

***

В зоомагазин они поехали в первый же совпавший выходной. Ничего не знали о том, какого по итогу выберут щенка, но хотелось пропитаться атмосферой места и купить какой-нибудь талисман — игрушку или миску, — чтобы всё удачно прошло. Чем-то они напоминали молодых родителей, покупающих пинетки для ребёнка ещё до наступления беременности. В магазине пахло сеном, резиной и кормом. Влад ушёл в отдел с игрушками и пропал там на добрые пятнадцать минут. Миша нашёл его сидящим на корточках перед стеллажом с пищалками: в каждой руке по утке с глазами на выкат. Лицо сосредоточенное, будто решал вопрос жизни и смерти. — Желтая или зеленая? — спросил Влад, не поднимая головы. — Желтая. — А если она ему не понравится? — Не уверен, что собаки могут так хорошо различать цвета. — А если и зеленая не понравится? — Влад не собирался прерываться в своих рассуждениях вслух, даже не смотря на лекцию по биологии от Миши. Миша вздохнул, вытащил Влада за капюшон из этого отдела и повел дальше меж стеллажей. Игрушку они так и не выбрали, зато вышли с ошейником и поводком нежного голубого цвета с рисунком косточки. Нерациональная покупка, потому что атрибут был рассчитан скорее на крупную собаку — лабрадора или овчарку. А вдруг они остановятся на чихуахуа? — Красивый, — сказал Влад, вертя поводок в руках. Миша промолчал. Ему нравилось смотреть, как Влад радуется мелочам.

***

Дальше началось самое сложное. Миша сразу сказал: им стоит разделиться в просмотре приютов, иначе до дела они никогда не дойдут. Он выбрал несколько — судя по фотографиям и отзывам, там за собаками действительно следили, а не разводили или издевались ради сбора прибыли. Отправил Владу ссылки с задачей: выбрать самую милую мордашку и написать волонтерам, ответственным за устройство собак в семьи. На словах просто, но не когда поручаешь что-либо Владу. Первый раз Влада Миша нашел хныкающим поздно вечером, когда вернулся с тренировки. — Что случилось? — спросил он, сбрасывая спортивную сумку на пол в коридоре и опускаясь на корточки перед диваном, где Влад сидел, поджав под себя ноги. — Ты посмотри, — Влад протянул телефон экраном вверх, — его бросили люди совсем маленьким. На фотографии был щенок с огромными ушами и такими же глазами, полными непонимания. Под снимком история: нашли в коробке у мусорных баков, обмороженного, с перебитой лапой. Миша заглянул в экран. Ох, даже страшно представить, сколько времени Влад в таком состоянии читает все эти истории. — Влад… — Я знаю, что всех не спасешь. — Влад шмыгнул носом и вытер щёку тыльной стороной ладони. — Но как так можно поступать с беззащитным животным? В тот день Миша сцеловал все слезы, успевшие оставить подсыхающие солёные дорожки на щеках Влада. Он признался себе, что заплаканный вид парня пусть и пугает первые несколько секунд, но после выяснения, что за слезами не стоит ничего страшного… можно признаться, что это будоражит. Эмоциональная открытость и уязвимость Влада пустила дрожь по всему телу Миши, заставляя найти время позже, чтобы подумать и порефлексировать. Сейчас же требовалось только одно: подарить Владу всю свою любовь и заботу. Он обнял его, прижал к груди, и они так сидели, пока Влад не успокоился и засопел. Второй раз Миша обнаружил Влада сидящим на кухне с очень серьезным видом, слишком ему несвойственным. Тот строчил что-то в телефоне, не отрываясь даже на приблежающегося парня. Они договорились на днях всё же написать по контактам, указанным на сайте. Миша даже удивился, Влад сделал это сам и без напоминаний. Чудо не случилось. — Пишешь приюту? — поинтересовался Миша, подходя ближе и чуть наклоняясь, чтобы заглянуть в экран. То, что он увидел, заставило его замереть и попытаться вникнуть в происходящее. — Что это? — Миша прищурился. — Ты пишешь комментарии? — Да, — Влад лишь быстро кинул взгляд на озадаченное лицо Миши и продолжил. — Мы спорим, от кого была беременна клубничка. У неё, оказывается, не только босс банан, а ещё и бывший, с которым она пять лет до клубники встречалась. — Влад, — голос Миши стал угрожающе опасным, — какая клубника и банан? Что ты несешь? Это была частая ситуация: Влад, проводящий семьдесят процентов экранного времени в тиктоке, начинал рассказывать Мише такое, от чего глаза ползли на лоб. Потом ещё и показывал все свои репосты за день, останавливаясь на каждом и подробно объясняя. — Это новый сериал, — Влад наконец поднял голову, и его глаза загорелись. — Я планировал вечером тебе показать, как полностью разберусь в лоре. На этом моменте Миша понял: надо брать всё в свои руки. Он забрал телефон, открыл вкладку с сайтом приютом и начал писать сам. Весь процесс переписки Миша представлял себе намного проще. Думал: достаточно изъявить желание, и сразу позовут приехать и забрать. Но оказалось нет. Сначала ему выслали анкету на пятьдесят, о господи, вопросов. Там было всё: начиная от их возраста и материального положения, до гипотетических ситуаций — пожаров, наводнений и аллергий у одного из будущих хозяев. При заполнении Мишу не раз посетила мысль, что над ним просто издеваются. Он сидел за ноутбуком, потирал виски, в которых уже собиралось напряжение, и бормотал себе под нос: — Как часто вы готовы выгуливать собаку во время природных катаклизмов? Серьёзно? Это что, проверка на вменяемость? Влад сидел рядом, иногда заглядывал в экран и тихо посмеивался. Дальше выслали список необходимых покупок, и попросили фотографии квартиры: где будет спать щенок, где есть и играть. Миша сделал фото, перепроверил дважды и отправил. Ощущение, что он все проделал зря, и им откажут, нарастало где-то внутри. Но повезло, после этого их пригласили на первую личную встречу — познакомиться с собакой и убедиться в том, что все устраивает. Они отправились в приют, находившийся далеко за городом, вдвоем ранним воскресным утром. Миша не предупредил Влада, что сегодня они никого не заберут, а только присмотрятся и недолго поиграют. После небольшого личного разговора с волонтером их провели в отдельную комнату. Там было много света из большого окна, по полу раскиданы игрушки, в углу стоял вольер, представляющий собой металлическую решетку, ограничивающую пространство с лежанкой, где и посапывал сейчас щенок. Как только они подошли ближе, на них поднялась пара глаз-пуговок. Абсолютно чёрных, таких неестественно огромных, что Влад издал тихий, сдавленный звук. Пес тут же поднялся на лапы и приветливо замахал хвостом — будто знал, что эти парни пришли забрать его домой. Волонтёр оставила их наедине, бесшумно выйдя и закрыв за собой дверь. Пару минут они просто стояли и смотрели друг на друга. Сверху вниз. — Миш, — прошептал Влад, — он такой хороший. — Да, — тихо ответил Миша. Щенок — коричнево-белый, с одним висячим ухом и вторым торчком — переводил взгляд с одного на другого и всё продолжал махать хвостом. Не лаял, не скулил, просто ждал. В переписке волонтер говорила, что он уже знает команды. Значит, стоит попробовать — подумал Миша, приседая на корточки. Влад всё ещё стоял, не зная, куда себя деть от переизбытка эмоций. — Сядь! — скомандовал Миша чётко и достаточно громко. Не смотря на наличие собак в прошлом, тренированными они не были, поэтому правильную форму команды Миша не учел. Пес, услышав знакомые сочетания звуков, послушно опустил зад на пол, продолжая махать хвостом. Но боковым зрением Миша уловил какое-то движение слева, там, где стоял Влад. Он медленно повернул голову. Влад садился на корточки. Медленно, с каким-то потерянным видом, а потом он замер и уставился на Мишу широко раскрытыми глазами. — Влад? — Миша почувствовал, как внутри что-то переворачивается. До парня, кажется, начало доходить, что команда относилась совсем не к нему. — Ничего не говори, я знаю, — выдохнул Влад и закрыл лицо руками. Весь залившийся красным от шеи до корней волос. Щенок, довольный и абсолютно ничего не подозревающий, лизнул Мишину ладонь, которая повисла в воздухе без движения.

***

До дома возвращались молча. Миша знал: любое его слово может сейчас сделать ситуацию только хуже. Влад не знал, куда себя деть. Он сидел на пассажирском сиденье, сжимая купленный голубой поводок в пальцах, и смотрел в окно. Взгляд отсутствующий. Щёки все ещё розовые. Миша вел машину, переключал передачи, иногда поглядывал на парня и молчал. Он тоже думал о том, как Влад послушно опустился на пол, как покраснел и как закрыл лицо руками, но не вскочил, не засмеялся, не стал отрицать. Ему понравилось это бесприкословное послушание. Миша понял сразу, что не одинок в этом: приказной тон его голоса, и Влад отреагировал телом быстрее, чем головой, а когда понял, что произошло, не испугался. Смутился, да. Миша успел отметить насколько очаровательно смотрелись покрасневшие кончики ушей. В машине пахло жвачкой и терпкой тишиной. Влад думал о том же, но другими словами. Ему понравился тон Миши — спокойный, твердый и не терпящий возражений. Он думал о том, что окажись в такой ситуации снова, непременно сделал бы то же самое. Может, даже хотел бы услышать ещё что-нибудь. Стыд от сложившейся ситуации лишь разогревал, а Миша одним словом заставил голову и тело работать отдельно: голова отключилась в тот же момент, а тело осталось — ватное, но всё ещё отзывающееся. Когда они заехали во двор, Влад выдохнул глубоко, как перед прыжком в воду.

***

Уже дома Влада накрыла новая волна. А может, Мише неприятно от всей этой ситуации? Когда его парень буквально не различил команду для собаки и себя, да ещё и возбудился от этого. К горлу подкатывало. Хотелось закрыться и проплакаться от всех впечатлений за день: от знакомства с псом, от открытия явно нового кинка и от незнания, как сообщить об этом Мише. У них супер доверительные отношения, его явно не отвергнут с этой просьбой. Но Владу всегда было тяжело заводить такие разговоры — особенно серьезные. Он бы сам себя раза три успел высмеять, пока донес до Миши суть желания. Поэтому он сидел на кровати, уткнувшись в сложенные колени. Домашние штаны на коленях потемнели впитывали капли — он даже не заметил, когда начал плакать. Слезы текли сами, без звука. Миша шарахался между кухней и ванной, видимо, специально давая им время переварить случившееся. — Ты чего тут? — спросил Миша, останавливаясь в дверях спальни. Влад головы не поднял. — Влад? Миша подошел ближе, сел на край кровати. — Владик, посмотри на меня. — Я в порядке, — голос Влада сел и предательски дрогнул, — дай мне пару минут. Но Миша не ушел. Он опустился на пол перед Владом, развернул колени к себе и взял его лицо в ладони. Большими пальцами смахнул слезы — мокрые дорожки тянулись от уголков глаз к подбородку. — Это из-за приюта? — спросил Миша тихо, — или из-за того, что случилось? Влад не ответил. Только всхлипнул, и это было громче любых слов. Миша понял. Или не понял, но догадался. Он притянул Влада к себе, обнял, утыкаясь носом в его макушку. Пальцами перебирал волосы на затылке, медленно, успокаивающе. — Все в порядке, — сказал он, — слышишь? Влад кивнул. — Ты просто… — Миша подбирал слова, но было сложно выразить все то, что сейчас разрасталось внутри. Миша отстранился, заглянул в лицо. Глаза Влада красные, опухшие, но в них уже не было страха. Было что-то другое — жадное и нетерпеливое. — Ты сейчас плакал, — сказал Миша, проводя пальцем по его щеке, — и я, кажется, ещё больше хочу тебя. — Это странно, — прошептал Влад. — А что в этом странного? Ты не хочешь? Влад не выдержал. Он потянулся к Мише, вцепился в его футболку и поцеловал — солёное, мокрое и отчаянное соприкосновение губ. Миша ответил тем же, прижимая его к себе. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Миш, — горло было сухим, говорить сложно, — я… можно я… ну… — Что можно? — Миша усмехнулся. — Словами, Влад. — Я хочу, как тогда. — Влад выдохнул, закрыл глаза, чтобы ни в коем случае не увидеть реакцию в лице напротив, — пожалуйста. Миша молчал несколько секунд. Потом встал, взял с комода поводок с ошейником. Нерациональная покупка начинала играть новыми красками. — Встань, — сказал он спокойно. Влад поднялся, ноги дрожали. Миша застегнул ошейник у него на шее. Пряжка щёлкнула — металлический звук пролетел по комнате. Кожаная полоска обхватила горло, чуть сдавила. Влад сглотнул, чувствуя, как движется кадык под ремешком. — Красиво, — сказал Миша, оглядывая его. — Теперь встань на колени. Влад опустился не спеша, не отводя взгляда, который наблюдал с той же сталью, что прослеживалсь в голосе. Миша стоял перед ним, смотрел сверху вниз. В одной руке свободный конец поводка, намотанный на ладонь, кожаная петля обхватывала запястье. Вторая легла на затылок Влада, пальцы запутались в волосах, чуть потянули, заставляя поднять голову выше. — Открой рот шире, — скомандовал Миша. Голос ровный, без повышения, но в нём появилась та самая нотка, от которой у Влада внутри всё сжималось и скручивалось в узел. — Расслабь горло и не вздумай задевать зубами. Влад послушно приоткрыл губы. Кончик языка коснулся нижней губы — непроизвольно, от волнения. Он смотрел снизу вверх, ресницы влажные от ещё не просохших слез, зрачки расширены так, что радужка почти исчезла. Миша другой рукой опустил давно растянутую резинку штанов, белья под ними не было. Направил свой член к его лицу. Тягуче, дразняще провёл головкой по нижней губе — влажной, приоткрытой, — собирая слюну, оставляя блестящий след предэкулята. Влад вздрогнул от этого прикосновения, пальцы на бедрах Миши сжались, но он не отодвинулся. — Смотри на меня, — тихо сказал Миша. Влад поднял глаза. В этот момент Миша толкнулся внутрь, наполовину погружаясь в рот. Не спеша, давая привыкнуть к ширине и к температуре. Влад глухо промычал. Звук родился где-то в груди и вырвался через горло, которое уже было занято. Зрачки расширились ещё сильнее — от ощущения этой тяжести, от того, как член распирает рот, упираясь в небо. Он обхватил губами, стараясь следовать за ритмом, который задавал Миша. Миша держал его одной рукой за волосы — пальцы сжимали пряди у корней, достаточно крепко, чтобы контролировать угол наклона головы, но не больно. Второй рукой он натянул поводок. Ошейник мягко, но ощутимо сдавил шею Влада — не мешая дышать, но напоминая, кто здесь ведет. — Вот так, — голос Миши стал ниже, более хриплым, с лёгкой одышкой, — хороший мальчик. Влада накрыло. От обращения, от тона, которым это было сказано, от двойной стимуляции: снаружи — поводок, которым Миша иногда тянул, заставляя шею выгибаться, и тогда ошейник давил на кадык, и дыхание становилось короче, а внутри — член, распирающий горло, скользящий по языку, касающийся задней стенки горла. Влад чувствовал вкус солоноватый, с легкой горчинкой. Из глаз снова потекли слезы — не от боли, не от стыда, а от того, что слишком хорошо, слишком много. Все было слишком. Капли скатывались по щекам, смешиваясь со слюной, которую он не успевал сглатывать. Подбородок стал мокрым, шея влажной от выступившего пота. Миша не торопился. Он входил глубоко, замирал на секунду — чувствуя, как горло Влада сжимается вокруг головки рефлекторно, как мышцы пытаются вытолкнуть чужеродное, — а потом выходил почти до конца, оставляя во рту только самый кончик. Ритм он задавал сам. Влад только принимал, сжимая пальцы на его бедрах, не смея толкаться навстречу. — Не давись, — бросил Миша, заметив, как Влад напрягся, пытаясь взять глубже. — Я сам, просто расслабься. Влад выдохнул носом резко и шумно. Расслабил челюсть, убрал напряжение с плеч. Теперь он висел на Мише. Полностью подчинился. Миша ускорился. Толчки стали короче, но жестче. Головка била в горло, потом скользила вглубь, касаясь задней стенки глотки. Влад всхлипнул — звук вышел сдавленным, похожим на скулёж. Слёзы текли уже не переставая, но он даже не пытался их вытирать, было совсем не до этого. — Не забывайся, смотри на меня, — Миша не собирался давать слабину до самого конца. Влад поднял глаза. Мокрые, красные и с длинными влажными ресницами — они слиплись в уголках, и от этого взгляд казался ещё более открытым. Щеки горели, губы припухли и блестели. Миша замер, глядя на него. — Ты не представляешь, как сейчас выглядишь, — выдохнул он, и в голосе проскочило что-то нежное, наслаждающееся, когда смотришь на искусство отзывающееся тебе по настроению и задумке. Влад для Миши был таким искусством. Он снова натянул поводок сильнее, чем раньше. Ошейник сдавил шею, Влад почувствовал, как воздух стал проходить с трудом, и от этого голова закружилась. Он не сопротивлялся, потому что доверял. Миша вошел особенно глубоко, так что нос Влада практически уткнулся в его лобок. Парень не дышал, горло сокращалось вокруг члена, пытаясь привыкнуть, потом Миша вышел, заметив, что Влад не справляется, и давая глотнуть воздуха. — Терпи, — бросил он, чувствуя, что сам уже на пределе. Он отпустил поводок — только на секунду, чтобы перехватить поудобнее, — и снова намотал на кулак. Теперь ошейник сидел вплотную, без зазора. Каждое движение Миши отдавалось в шее Влада, заставляя его голову двигаться в такт. Ещё несколько толчков. Глубоких, почти грубых. Влад всхлипывал, давился, но не отстранялся, наоборот, стрался податься навстречу, почувствав, что Миша позволяет. Грех не воспользоваться. — Глотай, — выдохнул Миша, кончая. Горячо разлилось во рту, на языке, стекая в горло. Влад проглотил, не задумываясь, чувствуя, как мышцы работают сами. Кашлянул один раз, но не выплюнул. Только лизнул головку, собирая остатки, и провёл языком по всей длине, пока Миша не отстранился. Они оба тяжело дышали. Миша выдохнул, отпустил поводок, расстегнул ошейник. Кожаная полоска упала на пол с глухим стуком. На шее Влада осталась красная полоса. Он потер ее пальцами, шипя от прикосновения. — Умничка, — сказал Миша, опускаясь на колени перед Владом. Он вновь взял его лицо в ладони мокрое, соленое и пылающее. Поцеловал в лоб, потом в закрытые веки, собирая губами слезы. Красные глаза, припухшие губы — Миша целовал их бережно, как самое дорогое, что у него есть. — Мой хороший, — шепнул он у самого уха, — идем, я уложу тебя. Влад кивнул, не открывая глаз. Миша помог подняться — ноги не слушались. Он повел его в спальню, уложил на кровать, предварительно стянув штаны и оставив в одной футболке. Влад лежал, глядя в потолок, и тяжело дышал. — Как горло? — Миша провел пальцем по его шее, чуть ниже кадыка. Кожа там была горячей, с легким, ещё не сошедшим отпечатком от ошейника. — Болит, — прошептал Влад, — но нормально. — Пить хочешь? — Да. Миша не встал сразу. Сначала погладил Влада по голове от макушки вниз, по волосам, приглаживая то, что взъерошилось. Потом поднялся и ушёл на кухню. Влад остался лежать. Колени жгло — на бледной коже горели два красных пятна. Миша вернулся не с одним стаканом. — Дай руки, — сказал он, садясь напротив. Влад протянул ладони. Миша взял их, перевернул. Пальцы были красными — он провел по каждому пальцу, разминая, потом поднёс к губам и поцеловал кончики. — Сильно сжимал, — заметил он без осуждения. — Не заметил. — Знаю. Он взял влажное полотенце, протер Владу лицо: лоб, щеки и подбородок. Прохладная ткань сняла солёную липкость. Влад послушно поднимал подбородок, поворачивал голову, когда Миша просил. Миша опустился на колени перед кроватью, взял ногу Влада, поднёс к губам и поцеловал колено, потом второе. Короткие, сухие поцелуи там, где кожа горела. — Мой мальчик, хороший, — повторил Миша, поднимаясь. Он укутал Влада в одеяло плотно, со всех сторон, как в кокон. Сам лег рядом, обняв поверх одеяла. — Спи, — сказал он, — завтра поедем забирать щенка. — Правда? — прошептал Влад, уже засыпая. — Конечно, мне сейчас написали. Влад улыбнулся уже сонно и расслабленно, проваливаясь в тишину. Миша ещё долго смотрел на него, потом погладил по голове и выключил свет.