В честь открытия

Это был замечательный, замечательный день! И пускай дороги Лондона начала девятнадцатого века пыльны, кучера кричат громко и выражаются непристойно, под ногами хлюпает грязь, а с неба беспрерывным потоком ниспадает стена дождя — это всё-таки был замечательный день. Азирафаэль улыбался хмурому небу, между делом поглядывая в окошко своей новой книжной лавки. Последние несколько часов прошли — или даже, вернее сказать, пробежали — в приготовлениях и хлопотах. Но что такое приготовления и хлопоты, когда на дворе такой замечательный день? Ну или когда хлопоты эти столь приятны. В воздухе витал запах старых книг, кофе и чего-то сладкого. Азирафаэль ликовал. Нежно, с какой-то особенной своею любовью поглаживал узорчатые корешки. Он гордился своей коллекцией и рад был наконец собрать все накопленные за долгие годы книги в одном месте, создать изящную и тем не менее уютную обстановку — свою личную обитель, полную нерассказанных историй и не расцветшей ещё любви. Через пару часов сюда придут люди, и ангел был уверен, что застанет их поражённые лица, длинные пальцы, недоверчиво поправляющие монокль или снимающие при входе шляпы — если, конечно, люди эти будут достаточно воспитаны, а они будут. Все невежи, пьяницы и буйные особы каким-то невероятным образом пропустили мимо ушей новость об открытии нового книжного, что не такое уж частое явление в те дни. Чудо, не иначе! Он ожидал, разумеется, и некоторых конкретных личностей: например, вон того высокого пожилого господина, с которым ему довелось познакомиться за чашечкой утреннего чая в кафе неподалёку вчерашним утром. Тот производил впечатление человека благородного и образованного — того, кто точно не упустит возможность взглянуть на редкие экземпляры известных по всему миру произведений. Или ту милую барышню, что содержит цветочный магазин напротив: ей он сам сообщил радостную весть шёпотом, заговорщицки, и девушка восторженно кивала в ответ на его приглашение: «Приду, приду!.. Я обязательно приду!..». Романтичная натура. И бывшего фермера, проживающего нынче по соседству: деревенскому мужчине, с этим его отнюдь неизысканным загаром и паутинкой морщин, было больно интересно выведать все тайны «высшего общества». И погрязшую в серых буднях хозяйку таверны. И студента с горящими глазами. И милого парнишку лет двенадцати, который страстно желал в будущем заделаться «великим писателем» — Уильяма. Уильяма Хэзлитта, кажется. Пусть не все они интеллигенты, каких поискать, совсем разные характерами и устремлениями, но всех их объединяет тяга к чему-то большему. И он ждал многих. Многих, многих... Многих, но точно не его. И когда тот возник на пороге в длинном своём пальто и высокой шляпе — без единого мокрого пятнышка, хотя дождь на улице без перерыва барабанил по крышам, — Азирафаэль замер. И тот, кто стоял напротив, замер тоже. С минуту они просто глядели друг на друга. — Кроули!.. — спохватился наконец ангел. — Что-то... Что-то случилось? Ни одна их «случайная» встреча не происходила «просто так». Демон случайно оказывался во Франции, когда Азирафаэля велели казнить; случайно, совершенно без скрытого умысла, приходил на постановку Шекспира — именно тогда же, когда и один принципиальный ангел ощутил невыразимую тягу к искусству. Но это был первый раз, когда Кроули сам пришёл к нему, и это нельзя было оправдать работой или чем бы то ни было ещё. — Случилось! — взбудораженно и будто даже с толикой раздражения ответил он. — Поверишь ли, а говорят, сегодня здесь состоится открытие новой книжной лавки! Разве ты не знал, что я большой поклонник литературы? — Брови демона вскинулись, а губы расплылись в хищной улыбке, весьма недурно контрастирующей с огромным букетом цветов в его руках... Стоп, букет цветов? Нежно-кремовые пионы — настолько нежные и эфемерные, будто сотканы из тумана и звёздной пыли. Словно ангельские крылья. Он невольно протянул к ним руку, касаясь тающих лепестков. Его пальцы двинулись вниз по стеблю и почти коснулись руки Кроули. Осознав это, ангел резко отдёрнул руку. Возможно, в глазах демона промелькнула тень сожаления, но Азирафаэль уже никогда этого не узнает — чёрные очки прекрасно справлялись со своей работой. — Ты... Принёс цветы! — воскликнул Азирафаэль, перехватывая букет. Его голова тут же скрылась за воздушными бутонами, столь пышными они были. Кроули при виде этой картины не удержался от смешка. — Да, я знаю, — максимально безучастно пожал плечами он и сразу, перехватив светящийся взгляд ангела, добавил: — Но ты так не обольщайся, я всего-навсего начудесил их по дороге сюда, и... — Мне следует поблагодарить тебя? — прервал его хозяин заведения, восторженно улыбаясь и не прекращая поглаживать цветы. — Лучше не надо. Начальство и так недовольно мной в последнее время, а если до Вельзевула дойдёт, что кто-то меня благодарил... Сердце Азирафаэля сжалось. Кроули бросил эту фразу так небрежно, между делом, но ангел понимал, сколь многое она значит. Во-первых, демон, очевидно, снова творит добрые дела, раз уж на него так взъелись в Аду, что уже само по себе не могло не умилять. Ну а во-вторых... Он опять рискует всем, чтобы оказаться рядом. В желании разрядить обстановку Азирафаэль в панике огляделся, ища тему, на которую можно переключиться. Ответ нашёлся моментально. — Ну, не стой на пороге, проходи... — залепетал ангел, делая пригласительный жест рукой и сторонясь на пару шагов, чтобы Кроули мог войти. — Прям приглашаешь? — Он поднял бровь, и Азирафаэль поспешил демонстративно отвернуться: он ненавидел, когда друг начинал кривляться — это было слишком по-детски. Ну а ещё от него невозможно было отвести взгляд, но это уже мелочи, мелочи, да! — Прям приглашаю, да! Заходи скорее, не стой под дождём... (Дождь, впрочем, особого ущерба Кроули не наносил: он не хотел мокнуть — и он не мок. Один из немногих плюсов жизни сверхъестественного существа). — Прям в бывшую резиденцию Рая приглашаешь? — продолжал подначивать он, но Азирафаэль уже ушёл куда-то вглубь книжного в поисках вазы. Кроули не без опаски, но всё-таки переступил порог. Под ногами скрипнула половица, и он сделал короткое движение рукой, заставляя неугодную дощечку заткнуться. — Вряд ли ангел обрадуется, если ты будешь так себя вести в первый же рабочий день, — угрожающе прошипел он ей напоследок и продолжил осмотр. Освещение хорошее - Кроули нравится. По крайней мере, все эти теплые оттенки были далеки от этого мерзкого цвета его "офиса", а значит - тут было комфортно. Книги, книги... Много книг. И зачем ему столько? Кроули не мог сдержать интереса и взял одну с ближайшей полки. Это оказался черновик людского романа. "Тщетно я пытался бороться. Это не помогло. Мои чувства не могут быть подавлены. Вы должны позволить мне сказать вам, как пылко я восхищаюсь вами и люблю вас.." Со странной смесью отвращения и восхищения, демон поскорее захлопнул книгу. – Заинтересовался романами, Кроули? – он подскочил, заслышав голос вернувшегося Азирафаэля, сжимающего огромную расписную вазу в руках. – О, это стаканчик из той самой поездки в Венецию, когда мы... - заметно повеселев отозвался демон, слишком поспешно отбрасывая книгу в сторону, будто она обожгла ему пальцы. Азирафаэль проследил за траекторией полёта единственного на данный момент экземпляра "гордости и предубеждения", неодобрительно цокнул языком, но от комментариев воздержался. Да-да, та самая поездка в Венецию, когда они выпивали раздобытый Кроули коньяк конца шестнадцатого века из этих самых чёртовых ваз, украденных демоном у знаменитый на весь мир итальянских стеклодувов, и чуть не развоплотились, перевернувшись на гондоле во время своей, вероятно, очень даже романтичной водной прогулки по каналам. Азирафаэль оставил вопрос про "месторождение" вазы без ответа, не желая вспоминать, чем вызвал очередную волну смеха у Кроули. — А ведь это была твоя идея! — Нет, ты меня искусил! — Искусил?! А «смотри, Кроули, какая водичка гладкая, какая лодочка красивая, и как хорошо отсюда видно звёздное небо!» — это чьи слова?! — Понятия не имею, о чём ты. — У меня не так много знакомых, с которыми я хлестал коньяк из ваз венецианских стеклодувов, ангел, — как-то подозрительно серьёзно бросил Кроули, подходя ближе к нему. — Тебе... Тебе помочь с цветами? Азирафаэль позволил себе на пару секунд задержать взгляд на чужих губах. Как же хотелось утереть тыльной стороной ладони капельку крови, выступившую на них... Как же... Ему не больно? Все губы искусаны. Он может помочь, один щелчок — и царапин нет. Но захотел бы — сам сделал, разве нет? Чёрт. Цветы, цветы... да. — Будь так добр, — кивнул ангел, с трудом поворачиваясь к столу, на котором смиренно покоились, ожидая дальнейших их действий, пионы. Заметил ли Кроули его пристальный взгляд? Возможно, и заметил бы, если бы хоть на мгновение перевёл собственный взгляд с таких мягких на вид губ напротив куда-нибудь повыше. Чёртовы чёрные очки. — Добрым это вряд ли, — покачал он головой. — Я же всё-таки демон. Просто это не значит, что я лишён всякого чувства такта! Следующие полчаса прошли в тишине, нарушаемой лишь клацаньем ножниц, коими Азирафаэль подрезал кончики стеблей, пока Кроули аккуратно придерживал их. Демон хотел было сказать, что это вовсе ни к чему, но передумал: увлечённое делом ангельское личико всего в полуметре от него стоило лишних тридцати минут, потраченных на приведение цветов в божеский вид («божеский» всегда был ему не по душе, а потому Кроули начудесил эти цветы непривычным способом, не требующим этого моторного, убогого подрезания, но... Ладно уж. Если Азирафаэлю это нравится — значит, нравится и ему). — Мы отлично справились! — громогласно объявил ангел, когда дело было наконец закончено. — Придержи вазу, сейчас поставлю в неё цветы... Кроули безропотно взялся за вазу, ощущая на коже приятный холодок стекла. — Вот так... Хорошо... — бормотал себе под нос Азирафаэль, расставляя цветы ровно-ровно, чтобы ни один бутон не выбивался, чтобы... Ангел был так увлечён, что не сразу почувствовал, как, начав для удобства придерживать вазу и сам, кончиком мизинца коснулся мизинца Кроули. Робкая улыбка проступила на его лице в тот момент, и Азирафаэль, глядя, как демон глупо и радостно улыбается ему в ответ, уже не думал ни о цветах, ни о книжном, ни даже о наличии у «друга» очков, что так бессердечно скрывали его прекрасные глаза, полные звёзд и невыразимой любви. Сейчас были только они и это их робкое, такое детское, такое случайное и такое нужное им обоим прикосновение. Совсем скоро в лавку начнут стекаться люди, Азирафаэль будет суетиться вокруг них, объясняя каждому, что эти книги не для продажи и он позвал всех просто «посмотреть», а Кроули незаметно выскользнет через задний двор, оставив на прощание ангелу лишь коробку его любимых засахаренных фиалок. Но подаренные демоном цветы не завянут никогда. И пусть наш заядлый букинист и романтик в этом никогда не признается, на самом деле эти пионы по сей день стоят на подоконнике в его личном офисе. Перед началом каждого дня он нежно целует лепестки и вспоминает тот день. Один из тысяч дней, которые они провели вместе.