Мне и здесь хорошо

Два года назад Льюис никогда бы не сделал того, что собирался сделать сейчас. Честно говоря, и год назад не сделал бы. Но в этом году всё ощущается немного иначе. Понимаете, Макс ему всегда нравился. Всегда нравилось делить с ним подиумы — с пацаном, с парнем, с чуваком. Они много шутили на пресс-конференциях, пожимали друг другу руки после побед, Льюису нравилось, когда Макс поливал грязью Нико — всё такое. Почему-то с Максом легко. Ему нравится разговаривать жестами, он страстно любит этот спорт, он сосредоточен. Льюис восхищается этим. Британцу не нравилось, когда машина Макса вдруг стала настолько хороша, что могла надрать ему зад. Но даже это, как говорил его отец: в любви и на войне все средства хороши. Ему просто нужен был момент, чтобы остыть. Может быть, убедиться, что это не личное, что их соперничество остаётся уважительным, что любые возможные обиды выдуманы медиа, а не возникли сами собой. Что часть этого — ради развлечения, просто так. Машина Льюиса в 2022 — абсолютное дерьмо. А в 2023 — чуть лучше, но всё равно недостаточно хороша. Макс и он меньше на языке друг у друга, меньше сосредоточены друг на друге, медиа не так заняты этим. Конечно, на трассе случаются моменты, когда Льюису кажется, что Макс всё ещё пытается что-то доказать. Возможно, победить его однажды в битве было недостаточно. Льюис не против — он может отложить соперничество на трассе, чтобы позволить себе маленькую шутку на подиуме, объятие. Поэтому Льюису и приходит в голову эта идея. Он решает попробовать — в конце концов, он отчаялся. Воскресный вечер, зимние каникулы. Он знает из соцсетей, что Макс не в отпуске. Это видно, потому что Макс ничего не постил целую вечность, а обычно это значит, что он просто сидит дома и занимается своими делами. А его дом — в Монако. И Льюис тоже там. Как будто вселенная подаёт ему знак. У него назначена встреча с одним из многочисленных брендов, с которыми он работает. Это будет шикарный ужин, куда его пригласили как амбассадора — в знак благодарности за лояльность. Всё было организовано: друг должен был забрать Роско и присмотреть за малышом, оставить его у себя на ночь, чтобы Льюису не о чем было волноваться. Но, как водится, друг позвонил и сказал, что заболел. До ужина оставалось пять дней. Льюис думал, что у него есть время найти кого-то другого. Ещё одного друга. К сожалению, все друзья Льюиса чудесным образом оказались заняты. Даже знакомые, которым он доверил бы Роско, — заняты. Даже грёбаный Валттери «У-меня-нет-планов-я-хочу-расслабиться» Боттас был занят. Льюис на грани отчаяния, перебирая в уме всех в Монако, кому он хоть немного доверит свою драгоценную собаку. Он делает вдох, открывает чат с Максом Ферстаппеном в WhatsApp и думает: была не была.

Привет, я знаю, это странный вопрос, но не мог бы ты посидеть

с Роско в следующую пятницу на пару часов?

Я вернусь только около полуночи, а все мои друзья заняты :( [Льюис, 12:45]

Я прослежу, чтобы он был накормлен, выгулян и всё такое.

Тебе просто нужно посидеть с ним, чтобы он не был один.

Можешь смотреть Netflix или что угодно.

Он просто плохо переносит одиночество. [Льюис, 12:46]

Я наполню холодильник для тебя.

Если что-то понадобится — дай знать. [Льюис, 12:49]

Это нормально? Ты очень поможешь. [Льюис, 12:52]

Он не хотел отправлять четыре сообщения подряд. Его передёргивает, когда он смотрит на них. Он вздыхает — можно было уместить всё в одно. Просто ему нужно убедиться, что это не слишком большая обуза для Макса. Он сделает всё, лишь бы кто-то посидел с Роско. Он не может отменить эту встречу! Льюис бросает телефон на другой конец дивана. Беспокоиться о четырёх сообщениях и о том, насколько отчаянно он звучит, бессмысленно. Всё, что он может, — ждать. Он готовит себе простой обед, улыбается, глядя на собаку, которая делает его жизнь намного веселее, но иногда и невыносимо неудобной, берёт поводок — и на прогулку. В глубине души он уже работает над планом… планом J, наверное. Запасным вариантом, если не Макс. Он знает, что Анджела всегда готова помочь, но не хочет беспокоить её только такими вещами. Прошло слишком много времени с тех пор, как они нормально общались. Ему стоит пригласить её на ужин или что-то в этом роде, прежде чем просить об услуге. Она для него больше, чем просто собачий нянь. Она настоящий друг. Он не взял телефон на прогулку — отчасти чтобы сосредоточиться на Роско, отчасти потому, что знает: он будет просто пялиться в экран. Когда он возвращается, на телефоне светятся несколько уведомлений. Неважные. И одно — которое выделяется. [Макс Ферстаппен, 15:34] а, да, без проблем. Льюис облегчённо выдыхает. Он посмеивается над собственной тревогой. Ну конечно, с Максом всё будет легко. Макс такой расслабленный. Он не думает о скрытых подтекстах и прочей ерунде. Если может помочь — поможет.

Ты делаешь мне огромное одолжение. Спасибо тебе огромное, мужик. [Льюис, 15:45]

На грани кринжа, думает Льюис. Но Макс должен знать, что он ценит это. Должен знать, что он отчаялся. Не должен знать, что Льюис кружит по комнате и улыбается. [Макс Ферстаппен, 15:47] Без проблем! В следующую пятницу, да? Во сколько?

Да! Я напишу тебе подробности. [Льюис, 15:47]

«Подробности», — думает Льюис. Невероятно. Он действительно пишет Максу «подробности»: свой адрес, время, когда его точно не будет, что делать, если Роско начнёт доставать, где лежат пакетики на случай, если собаке всё же понадобится выйти. Он спрашивает Макса, нужно ли ему что-то, что он будет пить и какие у него любимые закуски. Макс, такой расслабленный, отвечает, что съест что угодно.

***

Макс опаздывает на три минуты. Льюис нервничает. Что, если он не придёт? Что, если он сказал «да» в шутку, просто прикалывается? Льюис делает глубокий вдох. Возможно, придётся всё же позвонить Анджеле. Он поправляет костюм. Может, он сможет отделаться коротким визитом? Роско может побыть один три часа. Он просто заскочит, покажется — о нет, семейная чрезвычайная ситуация! — и уедет. Столько переживаний из-за ничего. Звонок в дверь. Льюис не слышит его в первый раз — он снова в ванной, смотрится в зеркало. Волосы выглядят хорошо, костюм в порядке, хорошие туфли. Он всё равно не звезда вечера — кто его заметит? Он возвращается в гостиную, берёт телефон и собирается отправить Максу саркастическое «ну спасибо», когда замечает пропущенный звонок от того самого человека. Льюис проверяет камеру у подъезда — Макс уже здесь! Пальцы дрожат, пока он открывает дверь и отправляет короткое «извини, не услышал». Он открывает дверь и смотрит, как Макс выходит из лифта. Это сюрреалистично. Макс, самый принципиальный соперник в его карьере, прямо здесь, в его квартире. На нём уютный свитер с логотипом Red Bull и тёмно-синие спортивные штаны. За спиной — рюкзак. В одной руке — упаковка Red Bull на шесть банок. Другую руку он протягивает для братского объятия. Он приближается к Льюису. У Льюиса даже нет времени подумать: рукопожатие, серьёзно? — как его уже притянули, и их груди соприкасаются. Макс отстраняется так же быстро, как и приблизился. Льюис прочищает горло, моргает. Он оглядывает Макса, который смотрит на него так, будто он приходит каждую пятницу сидеть с Роско. — Привет, мужик, — говорит Макс, проводя свободной рукой по волосам. Льюис видит — они не уложены, ни геля, ничего. Они длиннее, чем он помнил, и Максу это очень идёт. Они выглядят очень мягкими, но Льюис откладывает своё любопытство на другой раз. — Привет, — говорит Льюис, затем смотрит на банки Red Bull. — Ты мог бы сказать, что хочешь это. Он не знает, почему чувствует… разочарование? Что Макс предположил, будто Льюис не купит для него энергетик конкурента? Он бормочет: — Мне не зазорно купить, если ты так думаешь. — О нет, вовсе нет, — улыбается Макс, слегка встряхивая упаковку. — У меня пожизненный бесплатный запас. Я бы никого не попросил покупать мне Red Bull. — Он усмехается. — Я сам его даже не покупаю. — О, — Льюис почти облегчённо выдыхает, напоминая себе, что с Максом всё так легко. — Ладно, тогда хорошо. Он жестом приглашает Макса в квартиру. Роско зевает и медленно выбирается из своей корзинки. Пёс направляется к Максу, и прежде чем Льюис понимает, что происходит, Макс уже присел на корточки, чтобы поприветствовать его. — Привет, приятель, — говорит Макс, ставит банки и чешет Роско за ухом. Роско полностью поворачивает голову к Максу, принимая ласку. Льюис удивляется: откуда Макс знает, что именно это место — то самое для бульдога? Льюис мягко улыбается. Его умиляет то, как Макс чувствует себя с его собакой как дома, как хорошо он сюда вписывается. Его волосы выглядят такими мягкими, его свитер — таким мягким… и он сам выглядит мягким, и Льюис не совсем понимает, что ему с этой информацией делать. Прежде чем он успевает слишком сильно задуматься, звонит телефон. Он берёт трубку — это такси, ждёт его внизу. Макс смотрит на него, пока он отвечает, встаёт и ждёт, когда он закончит. — Мне пора, — говорит Льюис. — Я написал тебе записку: там пароли от Netflix и всё такое, что можно посмотреть, пароль от Wi-Fi. Можешь есть что угодно из холодильника или из шкафа, эм. — Он на секунду задумывается. — Да, если я понадоблюсь, я буду следить за телефоном — всегда можешь написать или позвонить. Я отсюда примерно в часе езды. — Льюис поправляет костюм, убирает телефон в карман. — Спасибо тебе огромное, я не знаю, как бы я без тебя справился. — Всё нормально, — говорит Макс, ставя банки Red Bull на пол рядом с диваном. Он снимает рюкзак, расстёгивает молнию — внутри руль от iRacing и ноутбук. — Я бы всё равно сидел дома без дела, а теперь у меня самая милая компания. Роско с любопытством обнюхивает банки на полу. Макс разрешает, но говорит ему: — Не для тебя, приятель. У тебя же есть вкусная водичка, я уверен. — Ага, — Льюис прочищает горло. — На кухне. Предатель! Макс смеётся — тихо, прикрывая рот рукой. Затем глаза его расширяются: — Иди! Тебя ждут. — Да, точно, — Льюис оглядывает гостиную, проверяя, всё ли взял. — Ладно, я напишу, когда вернусь! — Удачи или хорошо повеселись! — Макс машет ему на прощание. В лифте Льюис делает глубокий вдох. Макс один в его доме. Но ни одна часть его тела не беспокоится об этом. Макс ладит с животными — или хотя бы с Роско. Он принёс свои вещи, чтобы занять себя, и он такой спокойный во всём этом. Льюис даёт себе обещание: не переживать о Максе, просто сосредоточиться на вечере, а обо всём остальном подумать, когда вернётся. И главное — не думать слишком много о том, как мило выглядел Макс и как сильно это на него повлияло.

***

После хорошего вечера — вкусной еды и обязательного нетворкинга — Льюис возвращается домой. Где-то в середине вечера он понял, что вообще не проверял телефон. Он нервно заходит в чат с Максом и видит, что тот отправил несколько фото: Роско на диване, смотрит на машину Макса в iRacing на пит-лейн; Роско у ног Макса, спит; Роско пьёт воду. К последнему фото прилагается сообщение: «Не волнуйся, это не Red Bull! Или Red Bull?..» Льюис усмехается, отвечая: «Если он заболеет, я отправлю тебе счета от ветеринара.» Макс отвечает фотом миски Роско под краном с текущей водой. Льюис быстро перечитывает их переписку за вечер. Макс примерно каждые два часа присылал обновления — фото собаки и несколько, где видно его самого наполовину. Чат замолк около часа назад, и Макс так и не прочитал сообщение Льюиса о том, что он едет домой. Он проходит по коридору, ищет ключи, пытается открыть дверь как можно тише — не хочется будить Роско. Чего он не ожидал — Макс тоже уснул. Телевизор работает на низкой громкости. Ноутбук закрыт, сверху — руль. Макс лежит на диване, волосы ещё более растрёпанные, чем когда он только снимает шлем и балаклаву. А Роско храпит у него на груди. Когда Льюис подходит ближе, Роско медленно просыпается — должно быть, почувствовал или учуял хозяина. Роско лениво моргает, глядя на Льюиса. Льюис шикает на него, достаёт телефон и делает фото — своей собаки и самого милого собачьего няня на свете. Просто чтобы в будущем напоминать себе, что это действительно случилось. Он не будит Макса. Вместо этого идёт в спальню — готовиться к душу. Он занимается волосами, вынимает резинки и заколки, давая косичкам упасть. Когда он идёт из ванной в спальню, он замечает движение краем глаза. Он возвращается к дивану — проверить, не проснулся ли Макс. Макс трёт глаза и усмехается: — О, ты вернулся! Хороший вечер? — Привет, — улыбается Льюис. — Да, спасибо за всё. Он правда не может перестать это повторять. Макс отражает его улыбку, указывает на костюм Льюиса: — Выглядишь хорошо. — О, спасибо! На нём относительно простой костюм — облегает талию, но с широкими, почти мешковатыми штанами. Не такой яркий, как он носит в паддоке в последнее время, — не хотел красть шоу. Он смотрит на Макса — растрёпанные волосы и всё такое. Льюис кусает губу. — Ты выглядишь очаровательно. — О-очаровательно… — Макс тихо, сонно смеётся. Но Льюис серьёзно кивает. — Ох, эм, спасибо. Льюис улыбается, протягивает руку, чтобы взъерошить растрёпанные волосы Макса. Он двигается медленно, чтобы Макс всегда мог отстраниться, если это слишком. Но Макс — иногда как кошка — тянется к руке Льюиса, пока тот играет с его волосами. — Переставай носить кепки. — Хм, — почти мурлычет Макс. — Ради тебя — может быть. Это где-то на грани шутки. Льюис не знает, стоит ли принимать это серьёзно. Но он продолжает массировать голову Макса — младший просто закрыл глаза, полностью принимая прикосновение. Макс открывает глаза, слегка отстраняется, чтобы лучше видеть Льюиса. — Слушай, в ночь странных просьб… — Он смотрит на Роско у себя на груди — тот снова уснул, молчаливый зелёный свет Льюису от него, — а затем снова на Льюиса. — Я могу остаться на диване? Мне слишком лениво возвращаться домой. — О, — говорит Льюис, который совершенно не ожидал этого от своего бывшего соперника. — Я вызвал такси, когда выходил из ресторана. Льюис кусает щеку изнутри, внезапно совсем не уверенный, правильно ли поступил. — Я имею в виду… — Макс шевелит конечностями, собираясь встать с дивана. — Ты можешь остаться. Да, можешь остаться, не переживай. — Льюис вытягивает руки, будто отталкивая Макса обратно, туда, где он лежал так спокойно и мирно. — Я отменю такси. Он идёт за телефоном, быстро пишет водителю и почти мгновенно получает подтверждение отмены. Как только может, он возвращается к Максу. Тот смотрит на него с любопытством в глазах и мягким румянцем на щеках. «Легко», — напоминает себе Льюис. — Отменено! — улыбается он, затем чешет затылок. — Знаешь, я бы уступил тебе свою кровать — за то, что ты сделал для меня сегодня вечером. Он думает о своём доме в Англии — там есть гостевая комната. Здесь — нет. Он использует эту квартиру только для коротких визитов. Это не основное жильё. — Не, мужик, — улыбается Макс, игриво хлопая Льюиса по руке. — У тебя, наверное, был насыщенный вечер. Тебе нужно отдохнуть. Льюис решается. — Оу, не хочешь остаться в моей кровати без меня? Нужен партнёр для обнимашек, да? — Он кивает на Роско, лежащего на груди у Макса. Макс улыбается — все морщинки вокруг глаз, зубы на виду. — Иди ты. Я отлично обнимаюсь. — Он гладит Роско по спине для убедительности. — Это просьба? — Льюис приподнимает бровь. — Вызов? Льюис не пропускает того, как Макс на секунду кусает губу. Макс переводит взгляд между глазами Льюиса. Льюис думает, что это уже один шаг слишком далеко, слишком серьёзно для игры в подкалывание. Но затем Макс хрипло выдавливает — почти не слышно из-за храпа Роско и собственного сердцебиения Льюиса: — Попробуй. Льюис облизывает губы, затем ярко улыбается: — Наперегонки до кровати? — Нечестно! — протестует Макс, дико жестикулируя на Роско, который только сейчас открывает глаза. — У меня на груди стокилограммовая собака. — Сам такой! — смеётся Льюис, думая, что Макс легко мог бы поднять сто килограммов, тем более что Роско весит от силы четверть от этого. — Покажи свои мышцы и сними его с меня, — говорит Макс, разводя руки, будто добавляя: весь твой. Его взгляд прикован к Льюису. — Оу, всё что угодно для тебя, малыш, — шутит Льюис, но надеется, что его румянец не виден в тусклом свете гостиной. Он закатывает рукава — да, это лишнее, но когда Макс так просит, нужно устроить небольшое шоу — и подходит к другой стороне дивана, наклоняется над Максом, чтобы взять Роско за бока. Он поднимает собаку и прижимает к себе. Роско сонно протестует — его забрали с тёплого уютного места, — но снова храпит, когда Льюис опускает его на лежанку. Если при этом он слегка оттопырил зад — он же шоумен, в конце концов, — то это только между Максом и им. Когда он смотрит на Макса, который приподнялся на локтях, он видит, что Макс уже смотрел на него. Сосредоточенно. Он словно что-то обдумывает. Это, в конце концов, переломный момент в их связи. Льюис не пропускает того, как дёргается кадык Макса. Льюис на секунду кусает губу, затем начинает снимать жилет. — Я быстро прыгну в душ, — объявляет он. — От меня пахнет дешёвыми духами. — Он смотрит на Макса. — Спальня вон там. Увидимся через пару минут. Прежде чем кровь успевает прилить к щекам, он уходит в ванную. Здесь он быстро раздевается и залезает в очень холодный душ. Он делает несколько глубоких вдохов, смывая с себя ужин. Он просто не может смыть это смутное чувство — что у него развивается влюблённость. Не может смыть румянец со щёк и груди. Не может заставить сердце успокоиться, чёрт возьми. Как всё так внезапно изменилось, думает Льюис. Он вполне уверен, что никогда бы не подумал о Максе так, если бы тот не остался сидеть с Роско. Или это неправда? Не потому ли, что они делили так много подиумов и пресс-конференций, они просто притягиваются друг к другу? Не потому ли, что они могут шутить друг с другом, что Макс заставляет Льюиса чувствовать себя комфортно, — Льюис вообще написал бы Максу в первуюочередь? Льюис умывается и качает головой. Слишком много мыслей для такого часа. Ему просто нужно лечь спать, а завтра поговорить с Максом об этом. Довольный этим решением, Льюис вытирается и оборачивает полотенце вокруг талии. Он, конечно, не подумал взять чистое бельё до душа. Он вслепую идёт в спальню, открывает шкаф и достаёт трусы. Краем глаза он видит Макса — тот прислонился к стене и листает телефон. Льюис надевает бельё под полотенцем, затем снимает полотенце. Он замечает, что Макс перестал листать. Он просто сосредоточенно смотрит на Льюиса. Льюис не знает, что с этим делать. Макс встряхивается, выходя из транса. Он кладёт телефон на тумбочку. Снимает свитер. Складывает его и спрашивает: — На какой стороне ты спишь? Мне всё равно, но я знаю, что некоторые люди всегда спят справа или слева. Я не хотел, чтобы тебе пришлось спать на… неправильной стороне. В твоей собственной кровати. Льюис улыбается — он не ожидал этого. Макс обдумал это, пока Льюис был в душе. Он шутит: — Обычно Роско лежит на кровати, так что я сплю там, где есть место. Макс усмехается в ответ: — Мне привести его? Льюис качает головой: — Нет, ему хорошо в его лежанке. Это, наверное, слишком сильно заденет его сердечные струны — проснуться утром с Максом и Роско в кровати. Это слишком по-домашнему для его хрупкого сердца. — Я сплю там, где ближе к двери — так что… на этой. Макс кивает и ложится под одеяло вслед за Льюисом. Льюис отмечает про себя, что Макс оставил футболку на — и у него начинается короткий внутренний спор, не надеть ли футболку и ему. Но это тоже будет странно, потому что он уже лёг. А затем он заключает, что Макс, кажется, не против, и, кроме того, это его собственная квартира. Он может делать что хочет. Макс, будто делал это много раз раньше, перекатывается на кровати и оказывается на животе — руки под подушкой, голова повёрнута в сторону Льюиса. — Спокойной ночи, мужик, — говорит Льюис. Потому что это, типа, нормально, да? — Трустэ… эм, ночи, — бормочет Макс. Глаза уже закрыты — он, кажется, на три четверти уже в стране снов. Льюис смотрит, как Макс просто нажал какую-то кнопку и отключился. У него куча мыслей сейчас. О том, как странно иметь коллегу вроде Макса рядом с собой, в своей кровати. Как это должно быть так интимно, но при этом ощущается знакомым. Как Льюис так нервничал, прося Макса, а теперь всё так легко. Как Льюис до сегодняшнего вечера думал, что просто просит об одолжении, а теперь у него в голове довольно жизнеизменяющие мысли. О себе. О своём коллеге. Они друзья? Или… влюблённые? Есть ли у Льюиса сейчас влюблённость в него, уверен ли он в этом? Или это просто случай внезапной близости, который заставил его раскрутиться, и когда он снова увидит Макса на трассе, всё вернётся на круги своя, будто этого никогда не было? Он зевает, кивая своему телу, будто оно выиграло спор. Ему нужно спать, да. Подумать обо всём этом, когда Макс уйдёт, а потом поговорить с ним в другой раз. Он смотрит на успокаивающее поднятие и опускание спины и плеч Макса. Льюис копирует его дыхание — и, прежде чем понимает это, он уже в стране снов.

***

Судя по полному отсутствию звуков, Льюис догадывается, что всё ещё ночь. Он оглядывается — видит узкую полоску лунного света на простынях. Он спал спиной к Максу, но теперь переворачивается — почему-то любопытно, здесь ли Макс. Он здесь. Спит, и хорошо. Макс перевернулся со спины на бок. Всё ещё лицом к Льюису. Льюис смотрит на него минуту — голова пуста, но сердце бьётся быстро. Он кусает губу. Его рука двигается прежде, чем он осознаёт это. Он просто не может удержаться от желания прикоснуться к Максу. Провести пальцем по его лицу. Но тут Макс ворчит во сне. Льюис отдёргивает руку. О чём он вообще думал? Макс снова переворачивается на живот. Всё ещё лицом к Льюису. Льюис делает глубокий, слегка дрожащий вдох. Ему тоже нужно спать дальше.

***

Уже утро. Льюис просыпается снова. Ему нужно секунду, чтобы открыть глаза и заставить все органы чувств отправлять сигналы в мозг для расшифровки. Во-первых, он лежит не на подушке — его голова на груди у Макса. Во-вторых, его руки обнимают Макса за бока, прижимая к себе. В-третьих — но это менее важно — его ноги больше не под одеялом. Холодно. Он отвернут от Макса — слава богу, — поэтому может минуту подумать, как к этому подступиться. Шевелиться сейчас — только разбудить младшего. Шевелиться — значит выбираться из этой раздражающе удобной позы. Блять, — думает Льюис. — Как же приятно. Внезапно он чувствует, как одна рука Макса гладит его по плечу — участок кожи, открытый из-за сползшей простыни. Движение успокаивающее, расслабляющее. Льюис почти синхронизирует дыхание с движениями вверх-вниз. Льюис думает: да и чёрт с ним, и просто наслаждается позой, прикосновениями, всей этой интимностью. Он мог бы привыкнуть к этому. Но не должен. Поэтому он поворачивает голову. Видит, как Макс смотрит на телефон, но убирает его, как только замечает, что Льюис проснулся. Его улыбка мягкая и приветливая, на щеке румянец. Он не перестал гладить плечо Льюиса. — Прости, — бормочет Льюис. — Не хотел использовать тебя как подушку. — Он усмехается. Он чувствует себя менее нервным из-за всего этого мучительного испытания — влюбиться в своего соперника. Может, массаж помогает. Но не надо этого, думает он. И начинает отстраняться. — Я не против, — говорит Макс, рукой удерживая Льюиса на месте. — Останься. Льюис остаётся — не может иначе. Рационализм против чувств и всё такое. В этот раз он выбирает чувства. Осторожно. — Который час? — спрашивает он. Потому что сменить тему легче, чем перейти на другую сторону этого переломного момента. Пока всё не стало слишком глубоким и необратимым. Ему нравится это — грань. Без неписаных правил. Всё новое, но ничего ещё не изменилось по-настоящему. Ничего слишком грандиозного. В будущем они всегда смогут отмахнуться. — Около одиннадцати, — говорит Макс, поднимая руку, чтобы почесать голову Льюиса. Это, типа, мгновенная кнопка, которая отключает все внутренние споры Льюиса и превращает его в размазню в руках Макса. — Хочешь пойти перекусить или поспишь ещё немного? — Вопрос звучит так, будто у них ритуал — просыпаться вместе, будто они делали это миллион раз. Это так чертовски знакомо, хотя всё так ново. Это так чертовски легко. Льюис решает, что он может себе это позволить. По крайней мере, сейчас. — Хм, — мычит он. — Ещё пять минуточек. Макс усмехается, убирает подушку из-за спины и снова ложится. Он двигается осторожно, стараясь не потревожить Льюиса, который лежит так идеально. — Ладно. Ещё пять минуточек.