Рабочее место с привилегиями

Алиса не любила тянуть резину. Вызвала, вручила, выпроводила — весь разговор занял минуты три, не больше. Она вообще всё делала так: быстро, четко, без соплей. За это Илья ее, с одной стороны, уважал, а с другой — побаивался, чего уж там. Слишком уж она была… прозрачная. Как рентген. Смотрит — и кажется, что видит не только твой позвоночник, но и то, что ты жрал на завтрак три дня назад. И то, что ты думаешь. И то, что ты пытаешься скрыть. Всё, блядь, видит. Кабинет главы Эпсилиона был под стать хозяйке. Огромное панорамное окно во всю стену, за которым город лежал как на ладони — серый, муравьиный, копошащийся в своих бессмысленных делах. Минимум мебели: стол из темного дерева, два жестких стула для посетителей (чтобы не расслаблялись, сука, и валили быстрее) и ни одной лишней бумажки. Даже кружки с логотипом не было — Алиса пила только из белого фарфора, и кофе ей приносили из ее личной кофемашины, до которой простым смертным доступа не было. Иерархия, мать ее. Илья стоял перед столом и пытался не переминаться с ноги на ногу. Левая затекла, хоть ты тресни, хоть ты сдохни. Он чуть сместил вес, надеясь, что Алиса не заметит. Ага, конечно, блядь. Она заметила всё — и как он дернулся, и как сглотнул, и как пальцы сжал в кармане, чтобы скрыть дрожь. Ее светло-серые глаза на секунду опустились к его ноге и вернулись к лицу. Уголок губ дернулся — хрен поймешь, то ли усмешка, то ли судорога. — Уйми ногу, — сказала она ровно. Голос как у диктора на радио — поставленный, безэмоциональный, бесит. Илья заставил колено замереть. Получилось не сразу — мышцы еще пару раз дернулись по инерции, сука, предательски. — Агент Нео, — произнесла она. — За успешное выполнение серии операций и демонстрацию профессионального роста вам присваивается второй уровень допуска. Поздравляю. Она протянула руку. В пальцах — матово-черный жетон с серебряной полосой по краю. Новенький, блестит, ни царапины. Илья смотрел на него, наверное, секунды три, прежде чем сообразить взять. Металл оказался холодным и гладким, только полоса чуть шершавая — микроскопическая гравировка, которую не видно глазом, но чувствуешь кожей. Как будто наждачка, только очень мелкая. — Спасибо, — выдохнул он и сам поморщился от того, как жалко это прозвучало. Голос сел, будто он орал всю ночь, хотя просто не выспался. Блядь, Нео, соберись, ты же агент, а не школьник у доски. Алиса глянула на него поверх монитора. Прищурилась. И вынесла вердикт: — Рабочее место получите в общем зале второго этажа. Координатор покажет. Свободны. Кивок на дверь. Всё, аудиенция окончена, вали нахуй. Илья вышел в коридор и с облегчением привалился спиной к холодной стене. Бетон приятно охладил лопатки через ткань форменной рубашки. Он закрыл глаза — веки были тяжелыми, будто к ним гири привязали. Выдохнул длинно, с присвистом, как учили на дыхательных тренировках. Открыл глаза. Второй уровень. Два грёбаных года. Два года тренировок на полигоне, после которых он выползал на карачках и растирал синяки какой-то вонючей мазью, которую вечно забывал купить и стрелял у Ларса. Ларс каждый раз ворчал, но давал, потому что сам был таким же — вечно битым и забывчивым. Два года ночных смен, когда кофе становился единственным источником жизни, а глаза слипались прямо за монитором, и он клевал носом, пока Невер не пинал его стул — молча, без комментариев, просто проходя мимо. Один раз Илья так вырубился, что Неверу пришлось пинать стул дважды. Илья тогда подскочил, чуть не опрокинул кружку, а Невер даже не обернулся — просто пошел дальше, как ни в чем не бывало. Сука. Два года проваленных миссий, после которых хотелось провалиться сквозь землю, и редких удач, после которых хотелось орать от счастья, но приходилось сидеть с каменным лицом, потому что «агент должен контролировать эмоции». Два года в общем опенспейсе, где Марк вечно гнал свои тупые мемы по внутренней сети, Ларс орал про ставки на футбол, а кондиционер дул точно в затылок, хоть ты тресни, хоть пересаживайся, хоть молись всем богам — бесполезно. Теперь у него должно было быть свое место. С перегородками. С нормальным стулом, на котором спина не затекает через час. С тишиной — настоящей, плотной, в которой слышно только собственное дыхание и стук клавиш. Мечта, блядь. Он покрутил жетон в пальцах. Провел большим по серебряной полосе — шершавая, зараза. Убрал в нагрудный карман, похлопал по нему ладонью — на месте, не потерял, уже хорошо. И пошел не на второй этаж, а на третий. Ноги сами понесли. Он даже не думал — просто развернулся и пошел к лестнице, будто тело знало дорогу лучше головы. Коридоры Эпсилиона были одинаковыми на всех этажах: серые стены, редкие лампы, двери с табличками. Но третий этаж отличался. Здесь было тише. Воздух казался плотнее, спокойнее. Здесь располагались кабинеты агентов первого уровня — тех, кто прошел всё и доказал, что достоин отдельного пространства. Элита, блин. Невер в том числе. Перед дверью с табличкой «Невер. 1 ур. Допуск А» Илья замер. Сердце стучало где-то в горле — глупо, совершенно не по делу. Он пригладил волосы пятерней — старая привычка, руки сами тянулись к голове, когда он нервничал. Волосы, как назло, торчали в разные стороны, потому что утром он не успел нормально уложить их, схватил первое попавшееся полотенце, вытер и побежал. Выглядит как пугало, наверное. Да и похуй. Вздохнул. Глубоко, так что плечи поднялись и опустились. И толкнул дверь. Невер сидел за столом, закинув ноги в тяжелых ботинках на угол столешницы. Поза была расслабленная, почти наглая — так сидят люди, которые точно знают, что им никто не сделает замечание. Одна рука лениво листала планшет, большой палец скользил по экрану вверх-вниз. Вторая лежала на подлокотнике кресла, пальцы выбивали какой-то ритм — единственный признак того, что он не спит, а просто расслаблен. Ботинки были старые, разношенные, с потертостями на носках — Невер носил их годами и плевать хотел на новую форму, которую выдавали каждые полгода. Говорил, что они «удобные» и «привык». Илья подозревал, что ему просто лень разнашивать новые. При звуке открывающейся двери Невер даже не пошевелился. Только чуть скосил глаза в сторону вошедшего — одни зрачки сдвинулись, голова осталась на месте. Взгляд был тяжелый, с ленцой, оценивающий. Так смотрят на вещь, которую видят не в первый раз и уже составили о ней мнение, но пока не решили, стоит ли тратить слова. — Опять ты, — протянул он без выражения. Голос низкий, чуть хрипловатый — то ли не до конца проснулся, то ли просто не считал нужным напрягать связки для такого разговора. — Поздороваться зашел, — Илья плюхнулся на узкий диванчик у стены, даже не спрашивая разрешения. Пружины под ним жалобно скрипнули, просели, принимая вес. Диванчик был старый, продавленный в том месте, где он обычно сидел — за те месяцы, что Илья сюда захаживал, образовалась заметная вмятина. Как будто диван смирился с его присутствием и принял его жопу как данность. — Меня повысили. — Знаю. Алиса присылала рассылку. Невер наконец оторвался от планшета и посмотрел на него прямо. Планшет лег экраном вниз на колено. Взгляд задержался на лице Ильи дольше обычного — прошелся по растрепанным волосам, по покрасневшим от недосыпа глазам, по тому, как Илья нервно потирал большим пальцем край собственного планшета. — И? — Илья подался вперед, упираясь локтями в колени. Поза вышла напряженная, хотя он старался выглядеть расслабленно. — Поздравишь? — Поздравляю, — бросил Невер без капли энтузиазма и снова взял планшет. Экран зажегся под его пальцами. — Теперь у тебя есть свое место на втором этаже. Иди, обживай. Илья не двинулся. Вместо этого он стянул куртку — та зашуршала, соскользнув с плеч, ткань цеплялась за рукава рубашки, — и бросил ее на спинку дивана. Куртка сползла немного, он поправил ее, пристроив поудобнее. Достал планшет из сумки, положил на колени. — У тебя тут тихо, — сказал он, не глядя на Невера, уставившись в темный пока экран. — А там Марк свои мемы гоняет по внутренней сети. Вчера вообще гифку с танцующим енотом на весь день запустил в общий канал. Я чуть не взвыл. Хотелось встать и дать ему по башке, но нельзя — он все-таки техподдержка, а у меня вечно планшет глючит. — Это не моя проблема, — Невер повел плечом, разминая шею. Позвонки тихо хрустнули. Он поморщился и покрутил головой влево-вправо. — Не гони. Я просто отчет доделаю и уйду. Невер поднял глаза от планшета. Медленно, с расстановкой. Взгляд прошелся по Илье — по растрепанным волосам, которые тот снова машинально пригладил, по расслабленной позе, по планшету в руках. Илья выдержал этот взгляд, не моргнув. Только сглотнул — кадык дернулся вверх-вниз, выдавая волнение, которое он так старался скрыть. — Час, — сказал Невер наконец и вернулся к чтению. Палец снова заскользил по экрану. — Потом идешь на свое законное место. — Договорились. Илья включил планшет и углубился в работу. Экран загорелся, осветив его лицо снизу синеватым светом. Пальцы забегали по виртуальной клавиатуре, выбивая быструю дробь. Отчет был тот самый, который он не доделал вчера — скучный, на двенадцать страниц, с кучей таблиц и примечаний. Работа, которую все ненавидели, но кто-то должен был ее делать. В этот раз «кто-то» — он. Повезло, блядь. Невер листал что-то у себя, иногда хмыкал под нос — коротко, почти неслышно. Его палец двигался по экрану ритмично, с одинаковыми интервалами. В кабинете повисла тишина — та самая, за которой Илья сюда и пришел. Густая, спокойная, нарушаемая только шорохом страниц, редким стуком клавиш и тихим гудением кондиционера за стеной. Час растянулся на два. Илья несколько раз ловил себя на том, что отвлекается. Не на шум — шума не было. А на то, как Невер хмурится, читая что-то в планшете. Брови сдвигались к переносице, образуя вертикальную складку — Илья про себя называл ее «складка недовольства», хотя Невер с ней и спал, наверное. Как его пальцы постукивают по подлокотнику — указательный, средний, безымянный, по кругу, как заведенные. Как он вздыхает — коротко, почти неслышно, просто грудь чуть поднимается и опускается глубже обычного. Как поправляет ворот рубашки, не глядя, привычным жестом — большой и указательный пальцы оттягивают ткань от шеи. Как трет глаза — сильно, надавливая, будто пытается выжать из них усталость. Илья отводил взгляд, заставлял себя вернуться к отчету, печатал пару строк и снова ловил себя на том же. Это раздражало. И одновременно — успокаивало. Странное сочетание, хоть психологу жалуйся. Хотя психологу в Эпсилионе лучше не жаловаться — себе дороже. Потом стемнело за окном. Осенний вечер наступил быстро, как всегда в это время года — только что было серо, и вот уже чернота за стеклом, в которой отражаются они оба и свет настольной лампы. Невер потянулся к выключателю, даже не вставая — просто длинная рука дотянулась до стены, пальцы нашарили клавишу. Щелчок. Зажглись потолочные лампы. Илья вздрогнул от неожиданной перемены света, зажмурился на секунду, но тут же вернулся к отчету. Когда за окном совсем стемнело и стрелка часов перевалила за десять, Невер встал. Кресло чуть скрипнуло, отпуская его. Ботинки глухо стукнули об пол — сначала один, потом второй. Он потянулся всем телом, подняв руки над головой, хрустнул позвонками где-то в пояснице и подошел к чайнику у подоконника. Чайник стоял на маленьком столике в углу, рядом с одиноким кактусом, который Илья притащил месяц назад «для уюта». Кактус был маленький, колючий и, кажется, бессмертный — он пережил уже три забвения, когда оба забывали его поливать, и все равно торчал там, зеленый и злой. Невер тогда ничего не сказал, просто принял этот кактус как данность, и теперь тот был частью интерьера. Илья иногда поглядывал на него и думал, что они с кактусом чем-то похожи — оба колючие, оба прижились там, где их не особо ждали, и оба не собираются уходить. Невер налил воды из бутылки. Щелкнул кнопкой. Чайник зашумел, набирая температуру. Илья поднял глаза от планшета и смотрел, как Невер достает две кружки с полки над столиком. Одну черную, свою — строгую, без рисунка, с маленьким сколом на ободке. И одну с дурацким рисунком — толстым котом в скафандре, — которую Илья притащил из дома месяц назад и «забыл». На самом деле оставил специально, потому что в столовой были только стандартные белые, а ему хотелось свою, особенную. Невер тогда просто поставил ее на полку рядом со своей, и Илья чуть не подавился воздухом от того, как это выглядело — две кружки, черная и с котом, плечом к плечу. Как будто так и надо. Как будто они всегда там стояли. В свою кружку Невер бросил пакетик черного чая. В Илюхину — мяту. Достал мятный чай из жестяной банки, которую Илья тоже когда-то принес и оставил. Банка была уже наполовину пустая — Илья пил много чая, особенно когда нервничал или засиживался допоздна. Чайник закипел со щелчком, выплюнул струю пара. Невер залил обе кружки, подождал, пока заварится, и молча поставил одну перед Ильей на край стола. Кружка стукнула о дерево — глухо, уютно. Илья моргнул. Отложил планшет. Взял кружку обеими руками — пальцы тут же согрелись, тепло пошло вверх по запястьям. Поднес к лицу, вдохнул мятный пар. Запах был свежий, чуть сладковатый, успокаивающий. Прикрыл глаза на секунду. — Спасибо, — выдохнул он. Невер ничего не ответил. Вернулся в кресло, взял свою кружку и сделал глоток. Поморщился — слишком горячо, ну сколько можно, научись дуть, прежде чем пить, дебил. Поставил обратно, подул на поверхность, снова взял. — Дописывай и иди спать, — сказал он, не глядя на Илью, уставившись в свой планшет. — У тебя завтра первый день на новом месте. — Ага. Илья дописал отчет, сохранил файл, выключил планшет. Собрал вещи — зарядку смотал, куртку накинул, сумку на плечо. Встал. Потянулся — хрустнули позвонки в пояснице, он застонал тихо, с наслаждением. Накинул куртку, застегнул молнию до середины. У двери обернулся. Невер сидел вполоборота, освещенный только настольной лампой. Остальной свет он выключил, пока Илья собирался. В профиль — острый, собранный. Скулы резкие, нос с легкой горбинкой, губы сжаты. Пальцы всё так же постукивали по подлокотнику — указательный, средний, безымянный. На столе остывала недопитая кружка чая. Илья смотрел на него пару секунд. В груди что-то сжалось — теплое, непонятное, какое-то щемящее. Он мотнул головой, отгоняя странное чувство, и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре было пусто и гулко. Шаги отдавались эхом от серых стен. Илья шел к выходу и думал, что завтра ему придется сидеть в общем зале. С Марком, Ларсом и дурацким кондиционером. И от этой мысли почему-то становилось тоскливо, хоть вой.

***

На следующий день Илья честно попытался работать на своем новом месте. Общий зал второго этажа был просторным и светлым. Большие окна, ряды столов с невысокими перегородками, новые кресла на колесиках. Теоретически — идеальное рабочее пространство. Практически — ад, сука, кромешный. Где-то справа Ларс обсуждал детали последней операции. Он говорил громко, с воодушевлением, размахивая руками так, что чуть не сбил кружку с соседнего стола. Его собеседник — кто-то из новеньких, Илья даже имя не запомнил — кивал как болванчик и пытался вставить слово, но Ларс не давал, заливал своим басом все вокруг. Слева Марк сидел, уткнувшись в телефон, и ржал в голос. Периодически он зачитывал что-то вслух — обрывки переписки, шутки, которые понимали только свои, — и снова ржал. Его смех был заразительным, но когда ты пытаешься сосредоточиться на отчете с кучей цифр, он действовал как наждачка по мозгам. Илья чувствовал, как с каждым «ха-ха» Марка у него дергается глаз. Кондиционер дул прямо в затылок. Илья пересаживался дважды — сначала левее, потом правее, — но поток холодного воздуха, казалось, следовал за ним по пятам, как проклятие. Стул был новый, но жесткий, спина затекла уже через полчаса. Он ерзал, крутился, пытался устроиться поудобнее — бесполезно. Илья просидел час. Открыл отчет. Написал три строчки. Стер две. Уставился в экран, чувствуя, как в висках начинает пульсировать. Скулы свело от напряжения. Еще полчаса. Марк засмеялся особенно громко — Илья дернулся и случайно закрыл файл, не сохранив. — Да твою ж мать, — пробормотал он сквозь зубы, сжимая кулаки. Выдохнул. Открыл заново. Восстановил последнюю версию — потерял всего пару предложений, но сам факт бесил до скрежета зубовного. Он вздохнул — громко, раздраженно, так что Ларс на секунду прервался и покосился на него. Илья встал. Стул отъехал с противным скрипом, колесико зацепилось за край коврового покрытия. — Ты куда? — спросил Марк, поднимая голову от телефона. Глаза у него были веселые, с искоркой. Он прищурился — медленно, с понимающей ухмылкой, которая Илье категорически не понравилась. — К Неверу. У него тихо. Марк медленно растянул губы в улыбке. Откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. — Ага. К Неверу. Ну-ну. — Чего «ну-ну»? — Илья нахмурился, чувствуя, как начинают гореть уши. — Ничего. Иди, иди. «Работай». Илья не ответил. Подхватил планшет со стола, проверил, не забыл ли зарядку — забыл, конечно, она осталась в сумке, но сумку он не взял, потому что собирался «честно работать на своем месте». Ага, блядь, честно. Пошел к лестнице. За спиной он услышал, как Марк что-то быстро застучал пальцами по экрану телефона. Наверняка очередная шутка в общий чат. Илья закатил глаза и ускорил шаг. Лестница была пустой. Шаги гулко отдавались в пролете. Илья поднимался через ступеньку, держась за перила. На третьем этаже воздух снова стал плотнее, тише. Кондиционер здесь работал иначе — не дул в затылок, а просто поддерживал ровную, комфортную температуру, и за это Илья был ему безмерно благодарен. Хотелось расцеловать этот кондиционер. Или того, кто его настраивал. Перед дверью 409 он снова замер. Зачем-то пригладил волосы — влажные после утреннего душа, они всё равно торчали во все стороны. Вздохнул и постучал. Три коротких удара костяшками. — Открыто. Голос Невера звучал ровно, без эмоций. Илья толкнул дверь и вошел. Невер сидел в той же позе, что и вчера — ноги на столе, планшет в руках. Ботинки те же, потертые на носках. Одежда та же — кажется, он вообще не менял рубашку, только рукава закатал до локтей. На предплечье виднелся старый шрам — тонкая белая полоса, которую Илья заметил еще в первый месяц их знакомства и до сих пор не знал, откуда она. Может, ножевое, может, осколок — Невер никогда не рассказывал, а Илья не спрашивал. Не потому что неинтересно, а потому что чувствовал: не время. Или не место. Или просто Невер не из тех, кто делится такими вещами. При появлении Ильи Невер даже не поднял глаз. Только бровь чуть дернулась — левая, едва заметно. — Привет, — сказал Илья, проходя к дивану. — У тебя зарядка для планшета есть? Мою забыл дома. Невер, не оборачиваясь, кивнул на ящик стола. Движение короткое, точное. — «Запасная». Не трогай ту, что с биркой «Не трогать, убью». Илья хмыкнул и открыл ящик. Тот выдвинулся плавно, без скрипа — Невер, похоже, смазывал механизм, потому что у нормальных людей ящики скрипят, как несмазанные петли в хорроре. Внутри царил идеальный порядок. Три провода, аккуратно скрученных и стянутых маленькими резинками. К каждому прикреплена бумажная бирка, подписанная печатными буквами: «Рабочий», «Запасной», «Не трогать, убью». Буквы ровные, выведенные с нажимом — явно писал не наспех, а сидел и старательно выводил, псих хренов. Илья усмехнулся, качнул головой и взял «Запасной». Провод был новенький, даже не распрямленный до конца — видимо, его еще не использовали. Он воткнул его в планшет, второй конец в розетку у дивана. Экран загорелся, показывая значок зарядки. Сел на диван. Пружины скрипнули знакомо — та самая вмятина приняла его как родного. Открыл отчет. Тот самый, который пытался писать в общем зале. Три строчки текста и куча пустого места. Через полчаса тишины — настоящей, плотной, в которой слышно только дыхание и стук клавиш, — Невер встал. Кресло скрипнуло. Ботинки стукнули об пол. Он подошел к чайнику, даже не глядя в сторону Ильи. Илья поймал себя на том, что ждет. Не смотрит — глаза в экран, — но боковым зрением следит за каждым движением. Как Невер наливает воду. Как щелкает кнопкой. Как тянется к полке за кружками. Чайник зашумел. Невер бросил в одну кружку черный пакетик, в другую — мяту из жестяной банки. Залил кипятком. Подождал. Поставил кружку с мятой на край стола перед Ильей — так же, как вчера, молча. — Спасибо, — сказал Илья, не поднимая глаз. Пальцы сами потянулись к кружке, обхватили теплый керамик. — Угу. Невер вернулся в кресло. Отпил из своей кружки. Поморщился — опять слишком горячо, блядь, ну сколько можно, научись уже дуть. Поставил, подул на поверхность, снова взял. Илья улыбнулся, уткнувшись в планшет, чтобы Невер не заметил. Так прошел второй день. Потом третий. Потом неделя. Каждое утро Илья честно шел на второй этаж, садился за свое место, открывал почту и пытался работать. Через час, максимум полтора, он собирал вещи и поднимался на третий. Стучал в дверь 409. Входил. Садился на диван. Работал. Невер перестал напоминать ему о «законном месте». Просто кивал, когда Илья входил, и возвращался к своим делам. Иногда — всё чаще — он сам приносил две кружки чая, не дожидаясь, пока Илья попросит. Один раз, когда Илья задержался в общем зале дольше обычного (Марк пристал с каким-то дурацким вопросом про настройки сети и не отпускал), он обнаружил на столе Невера записку: «Чай в термосе. Не мерзни.» Термос стоял рядом с диваном. Илья открыл его — мятный, еще горячий. Он пил и чувствовал, как что-то в груди сжимается и разжимается в такт глоткам. Что-то теплое, щемящее, чему он пока не хотел давать название. Но оно уже было. И росло. Как тот гребаный кактус на подоконнике.

***

Через неделю случился дождь. Не просто дождь — ливень, стеной, как будто небо решило устроить Эпсилиону внеплановую проверку на водонепроницаемость. Илья возвращался из соседнего корпуса, куда ходил подписывать какие-то бумаги у аналитиков. Небо было серое, тяжелое, набухшее, но он понадеялся, что пронесет. Успеет добежать. Не пронесло, сука. Ливануло так, что за три секунды он промок до нитки. Вода текла по волосам, по лицу, за шиворот, в ботинки хлюпало при каждом шаге. Форменная рубашка прилипла к телу, куртка стала тяжелой и холодной. Он стоял под козырьком у входа в главный корпус, дрожал как мокрая крыса и мрачно смотрел на потоки воды. Зонта, разумеется, не было. Зонт был в кабинете 409, в шкафу, вместе с пледом, запасной зарядкой и прочими полезными вещами, которые имеют свойство оказываться не там, где нужно. Как и всё остальное, что могло бы ему сейчас пригодиться. Телефон пиликнул. Илья вытащил его мокрыми пальцами, едва не уронил в лужу. Сообщение от Невера. Невер: «Где тебя носит? Отчет горит. Ты должен был сдать его час назад. Алиса уже спрашивала.» Нео: «Застрял у входа в главный корпус. Льет как из ведра. Зонта нет. Мокрый насквозь. Чёрт.» Невер: «Жди.» Илья уставился на экран. Чего ждать-то? Он что, зонт пришлет по пневмопочте? Или Марка заставит бежать через двор с зонтом наперевес? Марк бы точно послал нахуй — он техподдержка, а не курьер. Ответ пришел через три минуты. В прямом смысле — пришел. Невер появился из-за угла здания с огромным черным зонтом. Пересек двор быстрым шагом, даже не глядя под ноги, разбрызгивая лужи тяжелыми ботинками. Дождь лупил по зонту, стекал струями по краям. С плеч Невера текла вода — зонт он держал так, что сам почти не прикрывался. Волосы намокли и прилипли ко лбу темными прядями, рубашка потемнела на плечах от влаги. Он остановился перед Ильей, и с зонта сорвалась холодная капля, упала Илье на нос. Тот дернулся, заморгал. — Идем. — Ты... за мной пришел? — Илья смотрел на него и чувствовал, как что-то внутри переворачивается. Медленно, тяжело, как большая шестеренка. — Нет, блядь, я просто гулял под дождем, — Невер чуть прищурился, и в его голосе прорезалось раздражение, но какое-то... теплое, что ли. — Конечно за тобой. Отчет горит. Алиса меня уже достала вопросами, где ты и почему не сдал. Пошли. Зонт был один на двоих. Большой, массивный, но всё равно недостаточно для двух взрослых мужиков, идущих плечом к плечу. Илья инстинктивно придвинулся ближе, чтобы не намокнуть еще больше — хотя куда уж больше, он и так был мокрый как мышь. Невер чуть наклонил зонт в его сторону, подставляя собственное левое плечо под дождь. Вода тут же потекла по его рукаву, закапала с локтя. — Ты мокнешь, — заметил Илья, покосившись на него. — Ничего. У меня куртка непромокаемая. — Врешь. Она промокаемая, я помню, мы вместе в прошлом месяце форму получали на складе. Ты еще ворчал, что цвет не тот и ткань дешевая. — Иди молча, — отрезал Невер, но без злости. Скорее устало. Илья замолчал. Они шли через двор, почти прижавшись друг к другу. Зонт хлопал под ветром, норовя вывернуться. Вода чавкала под ботинками, летела брызгами на штаны. Плечо Невера было теплым и твердым, и Илья чувствовал это тепло даже сквозь мокрую ткань своей куртки. От Невера пахло дождем, кофе и чем-то еще — тем самым, неуловимым, что Илья привык ассоциировать с кабинетом 409. С домом, черт возьми. Он поймал себя на мысли, что ему не хочется ускорять шаг. Хотелось идти вот так — медленно, плечом к плечу, под одним зонтом, пока дождь лупит вокруг. Глупо. По-детски. Но так и было. В кабинет они ввалились мокрые, но не насквозь. Невер стряхнул зонт над порогом, повесил куртку на спинку кресла — с левого плеча действительно капало, на полу уже образовалась маленькая лужица. Илья заметил это, и в груди снова что-то сжалось. Он ничего не сказал. Просто запомнил. Запомнил, как Невер пришел за ним под дождь. Как держал зонт так, чтобы Илья не промок. Как мок сам, но даже не пожаловался. — Садись. Пиши отчет, — бросил Невер, проходя к чайнику. — А ты? — А я пойду чай сделаю. Пока ты тут героически набираешь текст одним пальцем. Илья сел на диван, открыл планшет и начал печатать. Пальцы были еще холодные, клавиши нажимались с трудом. Невер возился с чайником у подоконника, и Илья смотрел, как он поправляет мокрый рукав, как бросает в кружку Ильи пакетик с мятой — знает, что тот любит именно мяту, сука, запомнил. Как трет волосы полотенцем, которое достал откуда-то из шкафа — Илья даже не знал, что у него там полотенце есть. Через минуту Невер поставил кружку перед ним и, наклонившись, заглянул в экран планшета. С его волос упала капля, размазалась по стеклу. Илья дернулся, но промолчал. — У тебя опечатка, — сказал Невер, тыкая пальцем в экран. — Где? — «Несанкционированное». С двумя «н». Ты написал с одной. Как всегда. — Да помню я! — Илья закатил глаза и начал исправлять. — Это слово вообще дурацкое! Кто его придумал?! И почему оно такое длинное?! — Не знаю, кто придумал. Но в отчетах оно встречается постоянно. Выучи уже. — Я выучу! Отстань! Невер хмыкнул, выпрямился и сел в кресло. Отпил из своей кружки. Поморщился — горячо, блядь, вечно одно и то же. Илья улыбнулся, уткнувшись в планшет. Отчет шел туго, строчки расплывались перед глазами, но в груди было тепло. Очень тепло. Как будто он не под дождем промок, а у камина сидел. Вот же ж сука. Кажется, он влип. Серьезно влип.

***

В столовой был час пик — половина Эпсилиона вышла на обед. Гул голосов, стук подносов, запах разогретой еды и дешевого кофе, который почему-то пах жженым, хотя вроде не должен. Марк сидел за столом у окна с Ларсом и Кей. Перед ним стояла тарелка с макаронами, к которым он почти не притронулся, и кружка остывшего чая. Он ковырял вилкой в тарелке и оглядывал зал, выискивая кого-то. Вилка скребла по дну, издавая противный звук — Кей уже дважды на него шикнула. — Слушайте, — сказал он вдруг, откладывая вилку. Та звякнула о край тарелки. — А где Нео? Я его на втором этаже вообще не вижу уже неделю. У него там комп пылью покрылся. Я специально смотрел — на мониторе уже следы от пальцев можно оставлять, как на снегу. И стул пустой. И кружки нет. Ларс оторвался от супа. Ложка застыла на полпути ко рту, с нее капало обратно в тарелку. — В кабинете 409. Он теперь там постоянно. — В смысле постоянно? — Марк прищурился, подавшись вперед и упершись локтями в стол. — У него же второй уровень. Ему положено сидеть в общем зале. Это протокол размещения персонала, между прочим. Я его сам читал, когда меня переводили. — А он сидит у Невера, — Ларс наконец отправил ложку в рот, прожевал и продолжил, не обращая внимания на каплю супа на подбородке: — На диване. С планшетом. Я заходил вчера за подписью, видел. Они там вдвоем. Тишина, чайник, плед на спинке дивана, кактус на подоконнике. Идиллия, блин. Как будто у них там дом. Марк медленно откинулся на спинку стула. Стул скрипнул под его весом. Он провел ладонью по подбородку, задумчиво глядя в потолок. — Он что, переехал к Неверу? Кей, сидевшая рядом и до этого молча листавшая что-то в телефоне, хмыкнула. Не поднимая глаз, она сказала: — Ну, — Ларс покрутил вилкой в воздухе, подбирая слова, — говорят, у них там любовь-морковь. За столом повисла пауза. Даже гул столовой, казалось, на секунду стих. Марк перевел взгляд с Ларса на Кей и обратно. — В прямом, — Кей наконец подняла глаза от телефона и чуть прищурилась, как делала всегда, когда собиралась сказать что-то важное. Сняла очки, протерла их краем рубашки, снова надела. — Я слышала, как они общаются. Вернее, как Невер с ним общается. Он ему чай заваривает. Мятный. Знаешь, с каких пор Невер кому-то чай заваривает? — Ни с каких, — медленно ответил Марк. — Невер вообще никому ничего не заваривает. Он даже дверь не всегда открывает, когда стучат. Я один раз полчаса стоял, пока он соизволил. И то открыл с таким лицом, будто я ему должен был миллион. — Именно. — Кей отпила из своей кружки, поморщилась — остыло — и вернулась к телефону. — Ставлю сто кредитов, что к концу месяца кабинет 409 официально станет двухместным. Сара, сидевшая рядом с Кей и до этого молча жевавшая бутерброд, вдруг оживилась. Она отложила еду, вытерла пальцы салфеткой и подалась вперед. — Поддерживаю. Я вчера видела, как Илья нес две кружки из столовой. Одна с мятой, вторая черная. Сам приготовил на раздаче, стоял, выбирал пакетики. Неверу. Кофе. И улыбался при этом, как дурак. Марк моргнул. Раз, другой. — Невер пьет кофе, который приготовил кто-то другой? — переспросил он медленно, будто пробуя слова на вкус. — Наш Невер? Который даже чай не берет в столовой, потому что, цитирую, «там не соблюдают пропорции и вода не той температуры, это пойло, а не чай»? — Именно, — кивнула Сара и сунула в рот остаток бутерброда. Прожевала. — Он взял кружку, понюхал, сделал глоток. И не поморщился. Представляешь? Не-вер. Не по-мор-щил-ся. Я думала, у меня галлюцинации. Марк выдохнул — долго, с присвистом. Провел ладонью по лицу, растер лоб, будто надеялся, что это поможет переварить информацию. — Господи, — сказал он в потолок. — Они реально встречаются. — Или встречаются, или уже живут вместе, — добавила Кей, не поднимая глаз от экрана. Ее большой палец ритмично скользил по стеклу. — Алиса в курсе, кстати. Я проходила мимо ее кабинета утром, слышала, как она говорила координатору: «Пока задания выполняются, пусть хоть спят там. Мне насрать, где они сидят, главное — результат. Хоть в обнимку пусть работают». — Благословение начальства получено, — констатировал Ларс и поднял кружку, будто произносил тост. Чай плеснулся о край. — Официально объявляю их парой Эпсилиона. Марк молча достал телефон. Пальцы забегали по экрану, выбивая быстрый ритм. Вечером в общем чате появилось сообщение: Tech_Mark: «Внимание, коллеги. По результатам наблюдений и опроса свидетелей, кабинет 409 признан зоной совместного проживания агентов Невера и Нео. Просьба не беспокоить без крайней необходимости. Особенно если дверь закрыта.» Analyst_K: «Ставки принимаются до конца месяца. Текущий коэффициент на «съедутся официально» — 1:1.5. Спешите, условия могут измениться.» Field_Agent_L: «А можно я просто порадуюсь за ребят? Они реально милые. Я вчера видел, как они шли по коридору. Невер что-то сказал, Нео засмеялся. Невер улыбнулся. УЛЫБНУЛСЯ. НЕВЕР. Я чуть не подавился.» Field_Agent_S: «Я заходила за отчетом. Они сидели рядом на диване. Плечом к плечу. Нео что-то печатал, Невер смотрел в его планшет и поправлял. Рука Невера лежала на спинке дивана за спиной Ильи. Я чуть не расплакалась от умиления.» Tech_Mark: «РУКА ЛЕЖАЛА НА СПИНКЕ??? ЭТО ЖЕ ПОЧТИ ОБЪЯТИЯ!!!» Never_A: «Вы все уволены. Мысленно.» Ilya_Eps: «МЫ ПРОСТО РАБОТАЕМ!» Tech_Mark: «Конечно-конечно. Работайте. Мы верим. (Нет.)» Analyst_K: «Нео, дорогой, слово «просто» тут не подходит. Но мы рады за вас. Правда.» Илья читал эту переписку на диване в кабинете 409 и чувствовал, как горят уши. Прямо физически — горячие, красные, хоть прикуривай. Он сидел, поджав ноги, планшет на коленях, и смотрел в экран, не в силах отвести взгляд. Кружка с остывшим чаем стояла рядом, забытая. Он покосился на Невера. Тот тоже смотрел в телефон, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Только пальцы чуть сильнее сжали корпус — побелели костяшки. И уши — Илья заметил — покраснели. Совсем чуть-чуть, но покраснели. Невер, сука, краснел. Это было... неожиданно. И почему-то очень приятно. — Они не уймутся? — спросил Илья вслух, и голос прозвучал выше, чем он хотел. Он прокашлялся. — Нет, — коротко ответил Невер и отложил телефон экраном вниз. Звук соприкосновения с деревом стола вышел глухой, сердитый. Повисла пауза. Илья открыл рот, чтобы сказать что-то еще — что именно, он сам не знал, — но Невер вдруг встал. Резко, одним движением. Кресло отъехало назад, стукнувшись о стену. Он подошел к дивану и сел рядом. Близко. Их плечи почти соприкасались — Илья чувствовал тепло чужого тела даже сквозь рубашку. Илья замер. Дышать стал тише, мельче. Сердце забилось быстрее, и он был уверен, что Невер слышит его — так громко оно колотилось. — Они будут шутить в любом случае, — сказал Невер ровно, глядя в стену перед собой. Голос был спокойный, но Илья слышал в нем что-то еще — напряжение, спрятанное глубоко, как провод с биркой «Не трогать, убью». — Это не изменится. Важно только то, что ты сам думаешь. Илья сглотнул. Кадык дернулся вверх-вниз. Он чувствовал, как воздух между ними стал плотнее, теплее, гуще. — А что я думаю? — спросил он тихо. Невер повернул голову и посмотрел на него. Взгляд был долгий, изучающий. Глаза — темные, почти черные в полумраке кабинета — смотрели прямо, не мигая. Илья выдержал этот взгляд — с трудом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как кровь шумит в ушах. — Это ты мне скажи, — ответил Невер. Тихо, почти шепотом. Илья отвел глаза первым. Уставился в планшет, но не видел ни строчки. Экран расплывался перед глазами. Пальцы сжали край чехла так, что побелели костяшки. Он чувствовал, как Невер всё еще смотрит на него — взгляд чувствовался кожей, как тепло от огня. Невер еще пару секунд не отводил глаз. Потом отвернулся и встал — так же резко, как сел. Прошел к столу, сел в кресло и открыл рабочий файл. Пальцы застучали по клавиатуре — быстро, ритмично, почти агрессивно. В кабинете снова стало тихо. Но воздух теперь был другим — плотным, заряженным. Илья чувствовал его кожей, каждым вдохом. Он так и не смог вернуться к работе. Просто сидел, смотрел в погасший экран планшета и слушал, как стучит сердце. Чёрт. Кажется, всё было уже не «просто».

***

Через две недели после повышения Ильи в кабинет 409 постучали. Три коротких удара — деловых, без лишнего. — Войдите, — бросил Невер, не поднимая головы от монитора. Дверь открылась. На пороге стоял парень из хозотдела — молодой, в форменной рубашке, с планшетом в одной руке и растерянным выражением на лице. Он переступил с ноги на ногу, оглядел кабинет, будто ожидал увидеть что-то другое, и снова уткнулся в планшет. Руки у него чуть дрожали — то ли от важности момента, то ли от страха перед Невером. — Эм... — начал он, и голос дрогнул. — Тут заявка на новый диван. Двуспальный. В кабинет 409. Подписана лично Алисой. Вот, — он развернул планшет экраном к ним, — подпись. Куда ставить? Невер медленно повернулся в кресле. Оно скрипнуло, протестуя. Илья, сидевший на старом узком диванчике с ногами, замер с планшетом в руках. Пальцы застыли над экраном, не допечатав слово. В голове что-то щелкнуло и отключилось. — Что? — переспросил он, и голос прозвучал сипло, будто он только что проснулся. — Какой еще нахуй двуспальный диван? — Заявка, — повторил парень и чуть вытянул планшет перед собой, будто в доказательство. Рука у него дрожала. — Двуспальный диван. В этот кабинет. Алиса распорядилась лично. Сказала: «В 409, для Невера и Ильи. Пусть уже нормально сидят, а не ютится на продавленном.» Илья медленно перевел взгляд на Невера. Невер смотрел на парня из хозотдела, и его лицо было абсолютно непроницаемым. Ни одна мышца не дрогнула. Только желваки чуть дернулись на скулах — раз, другой. — Ставьте вдоль стены, — сказал он ровным голосом. — Вон туда. — И кивнул в сторону. Сотрудник кивнул и исчез за дверью. Илья услышал, как он свистит кому-то в коридоре. Через десять минут двое грузчиков втащили в кабинет большой серый диван. Он был широкий, с мягкими подушками и светлой обивкой. Пах новой тканью, чем-то древесным и едва уловимо — фабричным клеем. Грузчики кряхтели, переругивались, но поставили его аккуратно вдоль стены. Один из них отряхнул руки, второй поправил подушку, которая чуть съехала при переноске. Оба вышли, закрыв за собой дверь. Старый диванчик сиротливо жался в углу, и один из грузчиков, уходя, спросил: «Этот забирать?» Невер мотнул головой: «Позже». Старичок остался — как памятник прошлой жизни. В кабинете повисла тишина. Такая густая, что, казалось, ее можно потрогать, если протянуть руку. Илья смотрел на диван. Диван смотрел на Илью. Старый узкий диванчик сиротливо жался в углу, будто понимал, что его дни сочтены. — Двуспальный, — сказал Илья. Голос прозвучал глухо, будто через подушку. — Да. — В кабинет, где мы работаем вдвоем. — Да. Илья провел ладонью по лицу. Пальцы чуть дрожали. Он потер глаза, будто надеялся, что, когда откроет, диван исчезнет. — Алиса заказала нам двуспальный диван. Ебануться. Невер наконец повернулся к нему полностью. Откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди. Взгляд был спокойный, но Илья заметил, как он чуть прищурился — так Невер делал, когда анализировал сложную ситуацию. Морщинка между бровей стала глубже. — Очевидно, — сказал он. Илья встал со старого дивана. Прошелся по кабинету — три шага туда, три обратно. Ковровое покрытие глушило шаги. Остановился. Взъерошил волосы пятерней, оставив их торчать еще сильнее. — Нас весь Эпсилион считает парой, — начал он загибать пальцы на одной руке. — Марк пишет про нас в чате. Ларс делает ставки. Сара чуть не плачет от умиления. Кей ведет статистику. Алиса заказывает мебель для двоих. Мы работаем в одном кабинете. Ты приносишь мне чай. Ты пришел за мной с зонтом под дождь. Я беру твою зарядку. Я... — он запнулся и выдохнул, опуская руку. Невер молчал. Смотрел на него, не отрываясь. Глаза — темные, внимательные. Илья повернулся к нему. Встретился взглядом и не отвел. Сердце стучало где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. — И что? — спросил он тише. — Тебе это... мешает? Невер чуть склонил голову набок. Взгляд стал острее, изучающее. Пауза растянулась на несколько ударов сердца. — А тебе? — Я первый спросил. В кабинете снова стало тихо. Где-то за стеной гудел кондиционер. За окном сигналила машина. Невер медленно выдохнул — долго, почти беззвучно, но Илья увидел, как поднялась и опустилась его грудь. — Нет, — сказал он. Голос прозвучал ровно, но Илья услышал в нем что-то еще. Что-то, что Невер прятал так же тщательно, как провод с биркой «Не трогать, убью». — Не мешает. Илья моргнул. Что-то дернулось в груди — теплое, острое. Он почувствовал, как уголки губ сами поползли вверх. — Вот и мне нет, — сказал он, и голос дрогнул на последнем слове. Они смотрели друг на друга еще пару секунд. Потом Невер отвернулся к монитору — резко, будто сам себя одернул. Пальцы легли на клавиатуру, но не запечатали — просто замерли. — Тогда какая разница, — сказал он, и голос прозвучал ровно, но Илья услышал в нем... что-то. Илья подошел к новому дивану. Осторожно, будто тот мог укусить, сел на край. Пружины мягко прогнулись, принимая вес. Он откинулся на спинку — подушка оказалась идеальной, поддерживающей спину именно там, где нужно. Вздохнул. — Удобный, зараза, — пробормотал он, устраиваясь поудобнее. Невер хмыкнул — коротко, почти неслышно. Но Илья услышал. Вечером, когда за окном стемнело и зажглись лампы, Невер встал из-за стола. Потянулся — руки над головой, хрустнули позвонки в пояснице. Поморщился. Подошел к дивану и сел на другой конец. Достал планшет. Открыл файл. Илья покосился на него. Между ними было сантиметров сорок — меньше, чем раньше на старом диванчике. Он чувствовал тепло чужого тела, даже не касаясь. Запах — что-то чистое, мыльное, и едва уловимо — кофе. Он вернулся к работе, но боковым зрением видел, как Невер трет уставшие глаза — большим и указательным пальцами, сильно надавливая. Как поправляет ворот рубашки, оттягивая его от шеи. Как его пальцы бегают по экрану, выбивая быстрый ритм. И что-то в груди сжималось и разжималось в такт этим движениям. Через час Илья заметил, что стук пальцев по экрану стих. Он повернул голову. Невер спал — откинувшись на спинку, с планшетом на коленях. Экран еще светился, освещая его лицо снизу. Лицо было расслабленным, почти мягким. Морщинка между бровей разгладилась. Ресницы — темные, длинные — чуть подрагивали во сне. Илья смотрел на него минуту. Может, две. Может, пять. Время остановилось, сука. Потом он осторожно, стараясь не шуметь, потянулся к подлокотнику, где лежал сложенный плед. Взял его — ткань была мягкой, чуть колючей. Развернул и накинул на плечи Невера. Тот не проснулся. Только вздохнул глубже, и его голова чуть повернулась в сторону Ильи. Как будто даже во сне он тянулся к теплу. Илья замер. Сердце стучало где-то в горле. Он боялся дышать, чтобы не разбудить. Медленно, очень медленно выдохнул и вернулся к работе. Пальцы дрожали, попадая не по тем клавишам. Он стирал и печатал заново. В коридоре послышались шаги. Мягкие, осторожные — кто-то шел на цыпочках. Дверь чуть приоткрылась — в щель заглянул Марк. Увидел спящего Невера с пледом на плечах, Илью рядом на диване и замер. Глаза у него расширились, рот приоткрылся. Он медленно, очень медленно закрыл дверь и на цыпочках отошел. Через минуту в общем чате появилось сообщение: Tech_Mark: «Кабинет 409. Полутьма. Спят рядом. Плед один на двоих. Я ВСЁ ВИДЕЛ. Я ТИХОНЬКО УШЕЛ. НО Я ВСЁ ВИДЕЛ.» Analyst_K: «Ставки закрыты. Это случилось. Официально.» Field_Agent_L: «Ничего у них не случилось. Они просто два идиота, которые не замечают, что уже живут вместе. Но это и прекрасно.» Илья, читая это утром на телефоне, вздохнул и потер переносицу. Глаза еще слипались после сна — они с Невером вчера так и уснули на диване, плечом к плечу, и проснулись только под утро, когда за окном начало сереть. Илья тогда вскочил, разбудив Невера, и они оба сделали вид, что ничего не произошло. Классика, блин. Невер, сидевший рядом с кружкой свежего кофе, бросил взгляд на его экран и чуть прищурился. — Уволю, — сказал он коротко, отпивая глоток. — Кого? Марка? Алиса не даст. Она его за что-то ценит, хоть я и не понимаю, за что. — Тогда уволюсь сам. — Не смей, — Илья повернулся к нему, и голос прозвучал серьезнее, чем он хотел. — С кем я тогда буду сидеть в одном кабинете? Кто мне чай будет заваривать? Кто будет поправлять «несанкционированное»? Невер ничего не ответил. Только уголок его губ дернулся — на секунду, едва заметно. Но Илья заметил. И улыбнулся в ответ, уткнувшись в планшет. Чёрт. Кажется, это было счастье.

***

Всё началось с того, что Алиса вызвала Илью одного. Без Невера. Это уже было подозрительно — обычно их таскали парой, как сиамских близнецов, которых в Эпсилионе иначе и не воспринимали. Даже Марк в чате шутил: «Если видишь Нео — ищи Невера в радиусе трёх метров. Если Невера нет — Нео либо на задании, либо в туалете, но это неточно». — Садись, — бросила она, кивая на стул. Илья сел. Колено сразу задергалось — дурацкая привычка, от которой он никак не мог избавиться. Нога ходила ходуном, выбивая дробь по ножке стола. Алиса заметила, конечно. Она всё замечала. Её светлые глаза на секунду опустились к его ноге и вернулись к лицу. Уголок губ дернулся — то ли раздражение, то ли усмешка, хрен разберешь. — Уйми ногу, — сказала она ровно. Илья заставил колено замереть. Получилось не сразу — мышцы еще пару раз дернулись по инерции. — Задание индивидуальное. Без Невера. Он моргнул. Открыл рот. Закрыл. — В смысле без Невера? Мы всегда... — Я знаю, как вы всегда, — перебила она и посмотрела на него так, что Илья тут же заткнулся. — Ты думаешь, я слепая? Я вижу, что вы живете в одном кабинете, спите под одним пледом и пьете из одних кружек. Но здесь нужен один человек. Легенда не выдержит двоих. Внедряешься в группировку «Серые» под видом курьера. Мелкая сошка, возит документы, ничего не знает, вопросов не задает. Лицо попроще, взгляд поглупее. Справишься? — Эй! — возмутился Илья. — Что значит «поглупее»? — То и значит. У тебя лицо располагающее. Идиотское, но располагающее. Используй это. Илья хотел обидеться, но вспомнил, что Невер говорил почти то же самое, и передумал. В конце концов, если два человека независимо друг от друга приходят к одному выводу, может, в этом что-то есть. Хотя звучало все равно обидно, сука. — Твоя задача — выйти на их бухгалтера и скачать финансовые базы, — продолжила Алиса. — Срок — неделя. Куратор на связи — Невер. Докладываешь ему каждый вечер. Если что-то пойдет не так — он твой единственный канал. Больше никому не доверяй. Никому. Илья выдохнул. Куратор на связи — это уже что-то. Не совсем одному. Хоть какая-то ниточка к... к привычному. — Понял. Когда выходить? — Завтра в восемь утра. Легенда уже загружена в твой планшет. Учи. И вот еще что, — она подалась вперед и посмотрела на него в упор. — Если почувствуешь, что пахнет жареным, — уходи. Сразу. Не геройствуй. Мне нужен живой агент, а не красивый труп. Всё ясно? — Так точно. — Свободен. Илья вышел в коридор и привалился спиной к холодной стене. Закрыл глаза. Индивидуальное внедрение. Без Невера. Впервые за... да он уже и не помнил, когда они работали порознь. Кабинет 409, чай на двоих, двуспальный диван, плед, который пах то ли стиральным порошком, то ли просто Невером — всё это стало таким привычным, что мысль о неделе в одиночестве отдавала холодом где-то под ребрами. Он тряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли. Блядь, соберись. Ты агент, а не кисейная барышня. Неделя — это всего неделя. Справишься. И пошел в 409-й. Невер был там — сидел в кресле, закинув ноги на стол, и листал что-то в планшете. При появлении Ильи он поднял глаза и отложил планшет экраном вниз. Взгляд был внимательный, изучающий — он всегда так смотрел, когда чуял что-то необычное. — Что сказала? Илья плюхнулся на диван, откинулся на спинку и уставился в потолок. Пружины скрипнули привычно. — Индивидуальное. Внедрение в «Серые». Курьером. На неделю. Ты на связи как куратор. Повисла пауза. Илья слышал, как Невер перестал постукивать пальцами по подлокотнику — резко, будто забыл об этом. Потом стук возобновился, но медленнее, тяжелее. — Когда выходишь? — спросил Невер ровно. Слишком ровно. — Завтра в восемь. — Легенду уже читал? — Еще нет. Сейчас сяду. Илья открыл планшет и начал листать файлы. Легенда была проработана до мелочей — Алиса не халтурила. Максим Кораблев, 27 лет, курьер с тремя классами ПТУ и ветром в голове. Работает за наличку, вопросов не задает, в детали не лезет. Живет в съемной однушке на окраине, по вечерам пьет пиво и смотрит футбол. В общем, типичный парень с района, которого жизнь не особо баловала, но и не добивала. — Ну и имечко, — пробормотал Илья, листая страницы. — Максим Кораблев. Звучит как псевдоним порноактера. Честное слово. Невер хмыкнул. — Зато запоминается. — Вот именно! А мне надо быть незаметным! Какого хрена они не могли назвать меня, блядь, Ивановым или Петровым? — Незаметность не в имени, — Невер пожал плечами. — В поведении. Будешь вести себя естественно — никто не заподозрит. — Естественно, блядь, — Илья потер лицо ладонями. — Неделю изображать дебила-курьера. Мечта, а не задание. Пиздец просто. — Справишься. — Откуда ты знаешь? Невер посмотрел на него долгим взглядом. Пальцы снова перестали стучать. — Потому что ты справлялся с вещами посложнее. И потому что я буду на связи. Если что — вытащу. Я всегда вытаскиваю. Илья моргнул. В горле что-то перехватило — теплое, щемящее. Он отвел глаза и уткнулся в планшет, делая вид, что очень занят легендой. — Ладно, — буркнул он. — Спасибо. Невер ничего не ответил. Только через минуту встал, подошел к чайнику и заварил две кружки — черный себе, мятный Илье. Поставил одну перед ним на край стола. Кружка стукнула о дерево — глухо, уютно, привычно. Илья взял её обеими руками и вдохнул мятный пар. По телу разлилось тепло. Неделя. Всего неделя. Потом он вернется в этот кабинет, на этот диван, к этому чаю. Справится. Нахуй.

***

Первые три дня прошли нормально. Илья вжился в роль Максима Кораблева — раздолбая-курьера с вечно придурковатой улыбкой и пустыми глазами. Возил документы из точки А в точку Б, не задавал вопросов, улыбался, когда на него орали, и делал вид, что его ничего не касается. «Серые» приняли его спокойно — мелкая сошка, таких у них десятки, никто не присматривается. Он даже начал немного расслабляться. Зря, блядь. Очень зря. Каждый вечер он выходил на связь с Невером. Короткий сеанс — пять минут, не больше, чтобы не засекли. Докладывал обстановку, получал указания, отключался. Голос Невера в наушнике звучал ровно, спокойно, и от этого становилось легче. Как будто кусок дома был с ним, в этой съемной однушке с ободранными обоями, запахом сырости и тараканами в углах. Илья даже пару раз ловил себя на том, что улыбается, просто слыша этот голос. Пиздец, короче. На четвертый день всё пошло по пизде. Илья должен был встретиться с бухгалтером — тем самым, ради которого всё и затевалось. Встречу назначили в безлюдном сквере на окраине, вечером. Он пришел заранее, осмотрелся, проверил точки отхода — старая привычка, вбитая в подкорку. Всё было чисто. Слишком чисто, как потом оказалось. Бухгалтер опоздал на пятнадцать минут. Пришел — невысокий мужик в мятом плаще, с бегающими глазами и нервными пальцами, которые всё время теребили край воротника. Передал флешку, буркнул что-то про «вторую часть оплаты» и быстро ушел, оглядываясь через плечо. Илья проводил его взглядом, сунул флешку в карман и двинулся к выходу из сквера. И тут краем глаза заметил движение. Двое. Справа, из-за деревьев. Шли целенаправленно, не прогулочным шагом. Блядь. Он ускорился, не подавая вида. Рука сама потянулась к телефону — нужно было срочно скинуть данные Неверу, пока его не взяли. Пальцы нашарили кнопку быстрой отправки, нажали. Индикатор замигал — передача пошла. Успел, сука, успел. Сзади послышались шаги — быстрые, тяжелые. Илья рванул вперед, петляя между деревьями, но их было больше. Третий вышел из-за угла ларька, преграждая путь. Четвертый — слева, из подворотни. Его окружили за минуту. — Кораблев, — сказал один из них, видимо старший. Голос был спокойный, даже ленивый. — Пойдем, поговорим. Начальство хочет задать тебе пару вопросов. — Какие вопросы? — Илья попытался изобразить недоумение. Получилось не очень — сердце колотилось где-то в горле, и голос дрогнул. — Я просто курьер. Мне сказали — я привез. Всё. Я ничего не знаю. — Вот начальство и хочет уточнить, что именно ты привез. И кому. И нахуя ты вообще суешь нос куда не просят. Двое подошли ближе и взяли его под локти. Крепко, не вырваться. Обыскали — быстро, профессионально. Вытащили флешку, телефон, планшет. Телефон был чистый — данные уже ушли Неверу, Илья успел. Но флешка... — Чисто, — сказал тот, что обыскивал. — Только это. Старший покрутил флешку в пальцах и сунул в карман. — Пойдем. Илью повели к машине — черному внедорожнику с тонированными стеклами. Затолкали на заднее сиденье, зажали с двух сторон. Один из сопровождающих надел ему на голову мешок — грубая ткань, запах бензина и пыли. Дышать стало трудно, Илья задышал ртом, стараясь не паниковать. Машина тронулась. В голове билась одна мысль: Невер, сука, забери меня отсюда. Пожалуйста.

***

Невер сидел в кабинете 409 и ждал. Вечерний сеанс связи был назначен на десять. В девять пятьдесят восемь он уже смотрел на часы, пальцы выбивали быструю дробь по подлокотнику — быстрее обычного, почти нервно. В девять пятьдесят девять он проверил оборудование — все каналы работали. В десять — включил связь. Тишина. В десять ноль одну он повторил вызов. Тишина. В десять ноль пять проверил аварийный канал. Тишина. Сука. В десять десять он встал и прошелся по кабинету. Три шага туда, три обратно. Остановился у окна, глядя на темную улицу. Пальцы сжались в кулаки, побелели костяшки. Где ты, блядь. В десять пятнадцать на его планшет пришло уведомление: входящий файл. От Ильи. Без текста, без пояснений — просто пакет данных. Невер открыл его. Финансовые базы «Серых». То, за чем Илью и посылали. Он отправил данные и пропал. Невер стоял у окна и смотрел на экран. В голове было пусто и гулко. Только одна мысль билась, как птица о стекло: забрали. Его забрали. Он успел скинуть файлы, и его забрали. Он развернулся и пошел к двери. В коридоре столкнулся с Алисой. Она шла из своего кабинета с кружкой кофе и усталым лицом — видимо, тоже засиделась допоздна. Увидев выражение лица Невера, она остановилась. Даже кружку опустила. — Что? — Нео не вышел на связь. Прислал данные и пропал. Алиса помолчала. Сделала глоток кофе. Поставила кружку на подоконник. — Ждем до утра. Если не выйдет — будем думать. — До утра?! — Невер впервые за долгое время повысил голос. — Его могли уже... — Не могли, — перебила она жестко. — Он им нужен живой. Иначе зачем забирать? Пристрелили бы на месте. Значит, будут допрашивать. А Нео — обученный агент, он продержится. До утра. Невер сжал челюсти. Желваки заходили ходуном. — Я не буду ждать. — Невер... — Я сказал: не буду. Мне насрать на протокол. Он развернулся и пошел к лифту. Алиса смотрела ему в спину, и на ее лице впервые за долгое время промелькнуло что-то похожее на... беспокойство? Нет, скорее усталое понимание. Она знала, что его не остановить. Знала с самого начала, сука. — Невер, — окликнула она, когда он уже нажал кнопку. Он обернулся. — Без самодеятельности. Если полезешь — лезь с головой. И вернись живым. Оба. Это приказ. Он кивнул и шагнул в лифт. Двери закрылись.

***

Илью держали в подвале. Маленькая комната без окон, бетонные стены, лампочка под потолком, которую не выключали никогда. Кровать — жесткая, с продавленным матрасом. Ведро в углу. И больше ничего. Классика. Его допрашивали дважды. Били — не сильно, так, для профилактики, чтобы не расслаблялся. Пара ударов по ребрам, один в челюсть, один по почкам. Спрашивали, на кого работает, зачем копал под бухгалтера, кто заказчик. Илья играл дурака — округлял глаза, бормотал про «мне просто платят, я вожу, я ничего не знаю, я тупой курьер, меня наняли на улице». Ему не верили, но и не убивали. Ждали чего-то. Или кого-то. На третий день дверь открылась, и в камеру вошел новый человек. Высокий, в темной одежде, с тяжелым взглядом и лицом, которое Илья знал лучше собственного. Невер. Илья чуть не выдал себя. Дернулся, хотел вскочить, но вовремя опомнился и остался сидеть на кровати, глядя на вошедшего с напускным равнодушием. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Он вцепился руками в край матраса, чтобы не выдать дрожь. Невер окинул его взглядом — быстрым, оценивающим. Задержался на синяке под глазом, на разбитой губе, на ссадине на скуле. Желваки дернулись. Пальцы сжались в кулаки и тут же разжались. — Это тот самый? — спросил он у охранника за спиной. Голос был чужой — холодный, с ленцой. Илья едва узнал его. — Он. Кораблев. Курьер. Молчит, сука, третий день. Ничего не говорит. Или реально тупой, или притворяется. — Оставь нас. Охранник хмыкнул, но вышел. Дверь закрылась с глухим стуком. В камере повисла тишина. Илья смотрел на Невера, Невер смотрел на Илью. Никто не говорил ни слова — стены могли слушать, камеры могли писать. Потом Невер чуть заметно кивнул. Один раз. Коротко. Илья понял: я здесь. Вытащу. И от этого молчаливого обещания стало легче дышать. Совсем чуть-чуть, но легче.

***

Следующие два дня были самыми странными в жизни Ильи. Невер играл роль нового «специалиста по допросам». Приходил в камеру, садился на стул напротив и задавал вопросы — те же, что и предыдущие. Жестко, с нажимом, иногда даже бил — не сильно, но убедительно. Илья играл дурака, сжимался, бормотал. Они оба знали, что это игра, но не могли выйти из роли — за дверью всегда кто-то был, слушал, ждал ошибки. По ночам, когда шаги в коридоре стихали, Невер приходил снова. Без свидетелей. Приносил воду, еду — что-то сухое, безвкусное, но съедобное. Обрабатывал синяки. Движения были быстрыми, точными, молчаливыми. Илья смотрел на его руки — как они аккуратно промокают разбитую губу ваткой с антисептиком, как накладывают пластырь на ссадину на скуле. И что-то в груди сжималось и разжималось, сжималось и разжималось. Хотелось то ли заорать, то ли заплакать, то ли расцеловать эти гребаные руки. — Зачем ты полез? — спросил Илья однажды ночью, когда Невер менял повязку на его запястье — веревки оставили следы. Голос был хриплый, тихий. Невер не ответил сразу. Закончил с повязкой, убрал бинты в карман и только потом поднял глаза. Взгляд был уставший, но твердый. — Ты бы сделал то же самое. — Я — да. Я ебанутый. А ты у нас всегда по протоколу, всегда правильный, всегда... — Иногда протокол идет нахуй, — перебил Невер. И в его голосе было что-то такое, от чего Илья заткнулся. Илья хмыкнул и откинулся на жесткую подушку. Смотрел в серый потолок и думал, что, кажется, он никогда не понимал Невера до конца. И сейчас, в этом бетонном мешке, с разбитым лицом и ноющими ребрами, он вдруг понял чуть больше. — Спасибо, — сказал он тихо. Невер ничего не ответил. Только поправил одеяло — рваное, казенное, вонючее — и вышел.

***

План побега был простым и дерзким. Как раз в стиле Ильи — тот еще любитель импровизаций. Но в этот раз импровизировал Невер, и от этого было особенно стремно. Он за две ночи изучил расписание охраны, расположение камер и маршруты патрулей. На третью ночь пришел в камеру Ильи не один — принес форму охранника и ключ-карту, снятую с одного из спящих. Илья переоделся быстро, морщась от боли в ребрах. Рубашка была великовата, штаны — коротковаты, но сойдет. В темноте не разберут. Они вышли в коридор. Невер шел первым, Илья — за ним, опустив голову и изображая задержанного. Сердце колотилось как бешеное, в висках стучало. Двое охранников на посту у выхода даже не дернулись — Невер махнул им рукой, мол, веду на допрос, свои. Те кивнули и отвернулись к мониторам. Лохи. Складской комплекс был большим, запутанным. Они петляли по коридорам, обходя камеры и патрули. Один раз пришлось затаиться в подсобке — мимо прошел какой-то мужик с оружием, зевая во весь рот. Илья прижался спиной к стеллажу с коробками и задержал дыхание. Невер стоял рядом, почти вплотную, и Илья чувствовал тепло его плеча даже сквозь одежду. Чувствовал его дыхание — ровное, спокойное, сука, как у него так получается? Когда шаги стихли, Невер чуть толкнул его локтем: — Пошли. У запасного выхода их ждала машина — старая, неприметная, которую Невер угнал час назад. Они забрались внутрь, и Невер выжал газ. Склад остался позади, растворился в ночи. Илья откинулся на сиденье и выдохнул. Длинно, с присвистом, будто держал воздух все эти дни. — Блядь, — сказал он в потолок машины. — Я думал, ты не придешь. Я реально думал — всё, пиздец. Невер мельком глянул на него и снова уставился на дорогу. Руки на руле были напряжены, костяшки побелели. — Я всегда прихожу. Я же сказал. Илья закрыл глаза и улыбнулся. Разбитая губа заныла, но ему было плевать. Глубоко плевать. А через месяц случилось то самое задание с перестрелкой. Алиса вызвала обоих, окинула взглядом и коротко бросила: — Перехват груза. «Асцендент» пытается вывезти оборудование с заброшенного склада в промзоне. Ваша задача — не дать. Взять документы, оборудование уничтожить. Охрана — человек десять, вооружены. Вопросы? Вопросов не было. Работа привычная, грязная, быстрая. Выехали затемно. Машину вел Невер — молча, сосредоточенно, вцепившись в руль. Илья сидел рядом, проверял оружие и пытался не думать о том, как близко они сейчас. В замкнутом пространстве салона запах Невера — что-то чистое, мыльное, с ноткой кофе — чувствовался особенно остро. Хотелось зажмуриться и просто дышать. Склад встретил их тишиной и редкими огнями. Охрана действительно была — Илья насчитал восьмерых снаружи, еще сколько-то внутри. Они заняли позицию за штабелями ржавых контейнеров и стали ждать. Груз начали вывозить около полуночи. Два фургона, ящики, суета, орущие мужики. Илья и Невер действовали синхронно, без слов понимая друг друга. Сняли двоих охранников у ворот — тихо, быстро, без шума. Проникли внутрь, нашли документы. Илья уже тянулся к взрывчатке, чтобы заложить под оборудование, когда всё пошло по пизде. Кто-то поднял тревогу. Завыла сирена — противная, режущая уши. Вспыхнули прожекторы, заливая всё белым слепящим светом. Со всех сторон посыпались выстрелы. Илья рванул за укрытие, чувствуя, как пули вспарывают воздух в сантиметрах от плеча. Невер оказался рядом — прижался спиной к тому же ржавому контейнеру, тяжело дыша. — Сколько их?! — крикнул Илья, перекрикивая грохот. — Много! Уходим! Они побежали, петляя между контейнерами. Пули свистели со всех сторон, рикошетили от металла, высекали искры. Илья стрелял на бегу — не целясь, просто чтобы прижать охрану к земле. Невер прикрывал его сзади, двигаясь так же быстро и четко. Они влетели в какой-то узкий проход между двумя контейнерами и замерли, переводя дыхание. Снаружи орали, стреляли, топали ботинками, но сюда пока не совались — видимо, не заметили, куда они делись. Илья привалился спиной к холодному металлу и закрыл глаза на секунду. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Адреналин гудел в крови, как высоковольтный ток. Легкие горели, во рту был привкус пыли и пороха. — Живой? — спросил Невер. Голос был хриплый, сбитый. — Живой. Ты? — Живой. Они стояли в полутьме, плечом к плечу, и дышали. Часто, рвано, пытаясь унять сердцебиение. Илья повернул голову, чтобы сказать что-то еще — что угодно, просто чтобы разрядить обстановку, — и замер. Невер смотрел на него. Взгляд был темный, дикий, какой-то отчаянный. Так не смотрят на коллегу. Так не смотрят даже на друга. Так смотрят на человека, которого боятся потерять — до дрожи, до ломоты в костях, до звона в ушах. — Невер, ты чего... Он не договорил. Невер рванулся вперед и поцеловал его. Быстро, жестко, почти грубо — как будто боялся, что если не сейчас, то никогда. Губы были сухие, горячие, с привкусом пыли и крови. Илья замер на долю секунды — мозг отключился нахуй, — а потом ответил. Так же отчаянно, вцепляясь пальцами в ворот его куртки, притягивая ближе, еще ближе. Это длилось всего несколько секунд. Снаружи заорали, где-то рядом прогрохотали шаги. Невер отстранился первым — резко, будто обжегся. Глаза у него были расширенные, почти испуганные. Губы блестели в полутьме. — Уходим, — выдохнул он и рванул дальше по проходу. Илья моргнул, встряхнул головой и побежал следом. В голове был полный пиздец. Они выбрались через запасной выход, отстреливаясь на ходу, прыгнули в машину и унеслись в ночь. Задание было выполнено — документы у них, оборудование взорвано к чертям собачьим. Но Илья почти не думал об этом. Он сидел на пассажирском сиденье, смотрел на мелькающие за окном огни и трогал пальцами губы. Они все еще горели. И пахли Невером. Невер молчал. Вел машину, глядя прямо перед собой, и молчал. Только пальцы на руле сжимались сильнее обычного. И уши горели. Даже в темноте салона было видно, как они покраснели. В штабе они сдали документы Алисе, выслушали короткое «молодцы» и разошлись. Невер ушел к себе, Илья — к себе. Ни слова о том, что случилось в проходе между контейнерами. Но Илья не спал всю ночь. Лежал, смотрел в потолок и трогал губы. Они все еще помнили. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Что теперь?

***

На следующий день Илья пришел в кабинет 409 как обычно. Стучаться не стал — просто толкнул дверь и вошел. Невер сидел за столом, уставившись в монитор. При появлении Ильи он даже не пошевелился, только спина стала еще прямее, если это вообще было возможно. Пальцы замерли над клавиатурой. Илья прошел к дивану, сел. Достал планшет. Открыл какой-то файл — просто чтобы занять руки, потому что они дрожали. Тишина стояла такая густая, что ее можно было резать ножом. Никто не говорил ни слова. Только кондиционер гудел за стеной, да Невер время от времени стучал по клавишам — сухо, отрывисто. Но Илья видел, что он не печатает ничего осмысленного — просто жмет на кнопки, чтобы создать видимость работы. Илья продержался час. Потом отложил планшет, откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. — Невер. Стук клавиш стих. — Мм. — Мы будем делать вид, что вчера ничего не было? Как в тот раз, после подвала? Просто забудем и пойдем дальше? Пауза. Долгая, мучительная. Илья слышал, как Невер дышит — неровно, чуть чаще обычного. — Я не знаю, — сказал он наконец. Голос был тихий, без обычной уверенности. — Я не планировал... это. Оно само. Я просто увидел тебя там, в этом проходе, под пулями, и... блядь. Он замолчал и потер лицо ладонью. Илья впервые слышал, чтобы Невер матерился так... беспомощно. Не как обычно — сухо, по делу, — а как человек, который реально не знает, что делать. — Я не спрашиваю, планировал ты или нет, — сказал Илья тихо. — Я спрашиваю — мы делаем вид, что ничего не было, или... что? Невер встал. Кресло скрипнуло. Он подошел к окну и уставился на серую улицу. Плечи были напряжены, руки в карманах сжаты в кулаки — Илья видел это по тому, как топорщилась ткань. — Я не умею... говорить о таком, — выдавил Невер. — Я вообще не умею. Всю жизнь — работа, задания, протоколы. Ничего больше. А тут ты. Со своим дурацким чаем, дурацкой кружкой с котом, дурацким диваном и... черт. Он замолчал и потер лицо ладонью. Плечи опустились. Илья встал с дивана. Подошел к Неверу и встал рядом, глядя в то же окно. Их плечи почти соприкасались. — Я тоже не умею, — сказал он тихо. — Но я знаю, что не хочу делать вид, что ничего не было. Потому что было. И в подвале было, когда ты пришел за мной. И под дождем было, когда ты пришел с зонтом. И каждый раз, когда ты завариваешь мне мятный чай и поправляешь «несанкционированное». И я... блядь, Невер, я не знаю, как это назвать, но это есть. Уже давно. Очень давно. Невер повернул голову и посмотрел на него. Взгляд был долгий, изучающий, но теперь в нем не было той стены, которую он обычно выстраивал. Стена дала трещину, и сквозь нее пробивалось что-то теплое, живое. Что-то, что он прятал так долго, что сам, наверное, забыл, какое оно. — И что теперь? — спросил он. — Не знаю, — честно ответил Илья. — Но, может, просто... не мешать этому? Не убегать, не закрываться, не делать вид, что мы «просто коллеги». Просто посмотреть, куда заведет. Невер помолчал. Потом медленно, будто через силу, кивнул. — Хорошо. — Хорошо? — Илья повернулся к нему и недоверчиво прищурился. — Вот так просто? «Хорошо»? — А что ты хочешь услышать? — Невер чуть дернул уголком губ. — Что я испугался вчера? Испугался. Не того, что поцеловал. А того, что ты не ответишь. Или ответишь, но потом сделаешь вид, что ничего не было. Как в прошлый раз. — Я ответил, — перебил Илья. — И я не «потом». Я здесь. Стою рядом. И никуда не ухожу. Уже год никуда не ухожу, если ты не заметил. Сижу на твоем диване, пью твой чай, беру твою зарядку. Я, блядь, пророс тут, как тот кактус на подоконнике. И не собираюсь уходить. Невер смотрел на него, и в его глазах что-то менялось. Медленно, неохотно, как лед, который наконец-то тронулся. — Заметил, — сказал он тихо. — Я всё заметил. И зонт, и чай, и зарядку, и как ты поправляешь плед, когда думаешь, что я сплю. Всё, Илья. Я всё, блядь, заметил. Они стояли у окна, плечом к плечу, и молчали. Но теперь тишина была другой — не напряженной, а теплой, почти уютной. Как будто что-то наконец встало на свое место. Шестеренки в огромном механизме совпали и закрутились как надо. — Чай будешь? — спросил Невер. — Буду. Мятный. — Знаю. Он отошел к чайнику, а Илья остался у окна, глядя на серую улицу. На губах сама собой расплывалась улыбка — глупая, счастливая, которую он даже не пытался спрятать. Всё только начиналось. Но, кажется, в правильном направлении.

***

Это случилось через месяц после того разговора у окна. Месяц, за который ничего толком не изменилось — и одновременно изменилось всё. Они всё так же сидели в кабинете 409. Всё так же работали, пили чай, спорили из-за отчетов. Невер всё так же поправлял Илью, когда тот ошибался в слове «несанкционированное», а Илья всё так же бесился и обещал запомнить в следующий раз. Марк всё так же писал в чат свои наблюдения, а они делали вид, что не читают. Но теперь между ними было что-то еще. Невидимое, невысказанное, но осязаемое — как тепло от огня, к которому не нужно прикасаться, чтобы чувствовать. Они стали сидеть ближе. Касаться чаще — случайно, мимолетно, но каждый раз с замиранием сердца. Иногда, когда никто не видел, Невер брал Илью за руку — просто так, без повода, и держал, пока тот печатал одной рукой. Илья не вырывался. Только уши краснели, и он начинал печатать быстрее, чтобы скрыть, как дрожат пальцы. В тот вечер они засиделись допоздна. Тяжелое задание — погоня, стрельба, риск, — вымотало обоих до предела. Илья лежал на диване, уставившись в потолок, и даже не делал вид, что работает. Невер сидел в кресле, но планшет отложил и просто смотрел в темное окно. Тишина была уютная, сонная. За стеной гудел кондиционер. Где-то далеко сигналила машина. В кружках остывал недопитый чай — мятный у Ильи, черный у Невера. Илья повернул голову и посмотрел на Невера. Тот сидел вполоборота, освещенный только настольной лампой. Острый профиль, уставшие глаза, растрепанные волосы — он, наверное, раз десять за день проводил по ним рукой, и теперь они торчали в разные стороны. На скуле — свежая царапина, еще не обработанная. Рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу, рукава закатаны до локтей. Уставший, домашний, родной до щемящей боли в груди. Илья смотрел на него и вдруг понял. Просто и ясно, как будто кто-то щелкнул выключателем. Не было никакого «озарения», никакой драмы — просто знание, которое всегда было внутри, а теперь наконец оформилось в слова. — Невер. Тот повернул голову. Глаза были темные, уставшие, но внимательные — он всегда был внимательным, даже когда валился с ног. — Мм? — Я тебя люблю, прикинь. Слова вырвались сами — легко, будто он всю жизнь только это и говорил. Илья даже не успел испугаться. Просто сказал и замолчал, глядя на Невера. Пауза. Долгая, густая, наполненная только стуком сердца — Илья был уверен, что его слышно на весь кабинет. Невер моргнул. Раз. Другой. Отложил планшет — медленно, будто во сне. Смотрел на Илью долго-долго, и в его глазах что-то происходило — что-то большое, важное, чему он сам, кажется, удивлялся. — Прикидываю, — сказал он наконец. Голос был тихий, чуть хриплый. — Я тоже. Давно. Илья выдохнул. Оказывается, он все это время не дышал. — Вот это признание, блин, — усмехнулся он, чувствуя, как уголки губ ползут вверх. — «Я тоже. Давно». Ты бы еще в отчете это написал. Пункт семь дробь три: чувства к агенту Нео. Статус: подтверждено. — Я агент, а не поэт, — Невер чуть дернул плечом, но в глазах у него была улыбка — редкая, спрятанная, но настоящая. — Сказал же. Чего тебе еще надо? — Ничего, — Илья сел на диване и потянулся к нему. — Иди сюда, сухарь. Невер встал с кресла, сделал два шага и сел рядом. Близко. Их плечи соприкоснулись, и это было правильно. Так, как должно быть. Илья повернулся к нему, взял за руку — просто переплел пальцы, как делал уже много раз, но теперь это значило что-то другое. Что-то большее. Невер сжал его ладонь в ответ. — Ладно, — сказал Илья, глядя на их сцепленные руки. — Засчитано. — Угу. Они сидели в тишине кабинета 409, держались за руки и смотрели в темное окно. Всё было как всегда. И всё было по-другому. Потом Илья повернулся и поцеловал Невера — медленно, нежно, без спешки. Не как в том проходе между контейнерами — отчаянно и насмерть, — а спокойно, уверенно, как человек, который знает, что у него впереди много времени. Невер ответил сразу, легко, будто ждал этого. Его свободная рука легла на затылок Ильи, пальцы зарылись в волосы. Они целовались в полутьме кабинета, и где-то за стеной гудел кондиционер, и чай остывал в кружках, и мир за окном жил своей жизнью, а у них была своя. В коридоре послышались шаги. Дверь чуть приоткрылась — Алиса, задержавшаяся допоздна, проходила мимо и машинально заглянула в щель. Увидела их — сидящих на диване, целующихся, с переплетенными пальцами, — и замерла на секунду. Бровь дернулась вверх. Она покачала головой — то ли осуждающе, то ли с облегчением, — и тихо закрыла дверь. На следующее утро на двери кабинета 409 появилась новая табличка. Невер прикрутил ее сам, без лишнего шума. Илья стоял рядом и смотрел, как он орудует отверткой. «Невер А. — 1 ур. / Нео — 2 ур. Допуск А» Две фамилии. Одна дверь. Официально. — Красиво, — сказал Илья, когда Невер закончил и отошел на шаг полюбоваться. — Угу. Илья взял его за руку. Невер сжал пальцы в ответ. В общем чате Эпсилиона вечером появилось сообщение: Tech_Mark: «409. Новая табличка. Две фамилии. Я ЩАС РАЗРЫДАЮСЬ. ОНИ СЪЕХАЛИСЬ ОФИЦИАЛЬНО. СВЕРШИЛОСЬ.» Analyst_K: «Поздравляю, ребята. Серьезно. Вы заслужили.» Field_Agent_L: «Наконец-то! Я уж думал, до пенсии ждать.» Field_Agent_S: «А я вчера видела, как они целовались на парковке. Невер прижимал Илью к машине. Это было... очень горячо, если честно.» Tech_Mark: «НА ПАРКОВКЕ??? ПРИЖИМАЛ К МАШИНЕ??? ПОЧЕМУ Я ЭТО НЕ ВИДЕЛ???» Field_Agent_S: «Потому что ты в это время сидел в столовой и ел макароны, Марк. А я шла домой. И мне повезло.» Never_A: «Сара, ты уволена. Мысленно.» Ilya_Eps: «Мы просто... а, черт. Да. Целовались. И что?» Tech_Mark: «И НИЧЕГО. МЫ РАДЫ. ПРАВДА. ЖИВИТЕ УЖЕ СПОКОЙНО. И ТОРТИК КУПИТЕ НАКОНЕЦ.» Analyst_K: «Поддерживаю про тортик. Коллектив ждет.» Never_A: «Тортика не будет.» Ilya_Eps: «Будет. Я куплю. Завтра. Всем.» Never_A: «Нео.» Ilya_Eps: «Что? Они год за нами наблюдали. Заслужили.» Never_A: «...Ладно.» Tech_Mark: «ОН СКАЗАЛ ЛАДНО!!! НЕВЕР СОГЛАСИЛСЯ НА ТОРТИК!!! ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В ИСТОРИИ ЭПСИЛИОНА!!!» Analyst_K: «Свершилось. Теперь официально всё.» Field_Agent_L: «❤️» Field_Agent_S: «❤️» Tech_Mark: «❤️» Ilya_Eps: «Ладно, люблю вас, что ли. Но это не точно.» Never_A: «...» Tech_Mark: «ОН НЕ ОТРИЦАЕТ!!! НЕО СКАЗАЛ ЛЮБЛЮ И НЕВЕР НЕ ОТРИЦАЕТ!!! ЭТО ФИНАЛ!!!» Never_A: «Марк. Заткнись.» Tech_Mark: «Не могу. Слишком счастлив. ❤️»