Если ветер разгонит облака

      В какой момент пик Цинцзин превратился в алтарь поклонения Шэнь Юаню, не знал никто. Недавно обретённый младший горный лорд, внезапно признанный младшим братом Шэнь Цинцю, обитал в бамбуковой хижине уже почти месяц, незримо меняя всё вокруг себя, и это было так же странно, насколько и естественно: подслеповатый, но бесконечно очаровательный в своей беспомощности человек — а Шэнь Юань был именно что человеком, так и не раскрывшим свои зачатки золотого ядра — притягивал взгляды и вызывал зудящее желание помочь.       Помочь принести какой-то артефакт для описания, помочь настроить инструмент, перенести куда-нибудь, чтобы ему не пришлось идти по Радужному мосту несколько часов — всё, что угодно, лишь бы заполучить его искреннюю улыбку и тёплый взгляд через кристальные линзы. Лю Цингэ заливался краской, Юэ Цинъюань отводил глаза, а Ци Цинци всё тянула и тянула руки к «очкам», как их называл Шэнь Юань, находя пару хрустальных стёкол в золотой оправе удивительным аксессуаром. Ученики кланялись и шептались в общежитиях, называя его «Благословением Цинцзин» (в пику Шэнь Цинцю, всеобщеизвестному «Бедствию Цинцзин»). Гости Цанцюн диву давались, зачем человека посадили на место младшего лорда.       А Шэнь Цинцю… ревновал. Безумно и отчаянно, срываясь и на Лю Цингэ, и на непутёвом Ци-гэ, решившим попытать счастья с наивным Юанем, и на учениках, наматывающих круги вокруг пика так часто и много, что скоро должны были стоптать траву у подножия в дорогу.       Бедствие Цинцзин кривило губы за веером, скрывая негодование, а потом утаскивало своё Благословение обратно в их дом, где усаживало рядом с собой и всячески отказывалось от себя отпускать.       Шэнь Юань переплетал их пальцы и называл его ворчливым котом. Продолжая оставаться рядом, читая книги или наигрывая что-то на цине. Его музыка не нравилась Шэнь Цинцю, слишком уж быстрой и резкой она была, но он терпел. Терпел просто потому, что благодаря ей Шэнь Юань продолжал быть поблизости.       Мало-помалу их общий быт в бамбуковой хижине совсем выровнялся, и тогда настало то, что даже стратег Цанцюн не смог бы предположить: у Шэнь Юаня появились последователи. Кто и когда соорудил на краю леса, там, где начиналась территория личного владения пикового лорда, маленькое святилище «Благословения Цинцзин» и день за днём приносил туда цветы, сладости и даже иногда крохотные духовные камни, никто не знал, но с каждым днём даров становилось всё больше, потом добавились благовония и даже крохотные записочки.       Шэнь Юань, когда узнал, что его выбрали богом, покраснел так сильно, что Шэнь Цинцю задавила ревность к свечам, посмевшим осветить это чудо.       А потом Лю Цингэ принёс Юаню первое из десятков чудовищ, чтобы тот приготовил его и съел, чтобы продлить свою хрупкую человеческую жизнь, и все как с цепи сорвались. И Шэнь Цинцю вместе с ними.       Ходил всегда с Юанем едва ли не за руку, таскал сладости и новые книги, массировал ему виски, когда от слишком яркого солнца у него болела голова — иначе говоря, вился вокруг большим белым котом, принося подарки: мышек, птичек и красивые пёрышки. Выбирал одежду и украшения, заплетал волосы, обвивал собственным духом, словно украшал белой шерстью, помечая единственного хозяина.       А Шэнь Юань словно бы и не замечал. Как и многое другое, что делали для него другие — благодарил, принимал, но не замечал и не придавал этому никакого значения, позволяя лечить себя и нежить. Шэнь Цинцю был в ярости и благоговейном трепете перед удивительной наивностью этого существа.       К нему открыто сватались самые завидные пиковые лорды, а он… Не замечал.       В один из вечеров, когда они, Бедствие и Благословение, сидели на террасе бамбуковой хижины, наблюдая за облаками, и Шэнь Цинцю тонкими струйками прогонял природную ци в воздухе, чтобы снять резь в глазах Юаня, тот просто взял и…       — Этот Юань не твой брат, мастер Шэнь, — и посмотрел своим добрым взглядом через хрустальные линзы, склонил голову набок и печально улыбнулся. — Этот совершенно не помнит, что было до того, как он обнаружил себя у подножия твоего пика. Ты прогонишь этого самозванца?       Шэнь Цинцю не прогнал. Только притянул за ворот им же самим выбранного ханьфу и поцеловал, выражая всем этим горько-сладкий комок, скопившийся внутри.       Той ночью Юань впервые спал с ним в одной постели, ставшей в один миг их общей.       Изменения происходили не сразу, но — произошли. Шэнь Юань, оставшись с Цинцю (наедине уже просто по имени, да ведь, мастер Шэнь?) один на один, устраивался совсем рядом, укладывая голову на колени или просто ложась едва ли не на полу, и закрывал свои всё чаще болящие глаза. Просил ласки по вечерам или брал за руку во время прогулок. Неумело, но очень охотно ластился.       Шэнь Цинцю млел от всего этого и, в перерывах между обязанностями пикового лорда и вечерами с его Юанем, яростно искал способы зародить золотое ядро в слишком взрослом теле. Иногда по ночам ему снилось, как Юань, его Юань, взрослеет рядом с ним, стареет и умирает или получает травму от демона или зверя и снова умирает. Снова и снова, и снова, и снова, и снова — а он, великий стратег Цанцюн, никак не может на это повлиять.       Первый седой волос, замеченный им в одно из редких утр, когда им обоим не нужно было никуда идти, довёл его практически до истерики.       Шиди Му же только развёл руками: люди — слишком хрупкие и быстротечные создания, куда им до вечно юных заклинателей.       У алтаря Благословения цветов и подношений становилось с каждым разом всё больше, и Шэнь Юань проводил рядом с ним непрошено много времени. Постепенно его зрение падало, и даже перенастроенные на Кусин хрустальные очки практически перестали работать, когда глубокие озёра его глаз стали медленно покрываться облачной дымкой. Шэнь Цинцю выделил ему в сопровождение Мин Фаня и до глубокой ночи бился над неразрешимой задачей.       А потом появился Ло Бинхэ. Маленький мальчик демонической небесной крови, которая могла вылечить любой недуг, если её выпить и этим навсегда привязать себя к хозяину. Шиди Му понял его без слов.       Если им удастся заполучить экстракт крови небесного демона, который не будет связан с живым существом, это сможет излечить Шэнь Юаня. Излечить и превратить его в такого же небесного демона, но это уже детали.       Шэнь Цинцю чувствовал, что его чувство, глухое и рваное, обжигающее и ластящееся, не исчезнет, если Юань однажды очнётся демоном. Ему это даже пойдёт, и Шэнь Цинцю самолично сменит цвета его одежд на чёрные с нежно-зелёной вышивкой, в точности такой же, что и у него.       А когда это случится, не если, а именно что когда, они предстанут перед небесами. Однажды и навсегда. И пусть Лю Цингэ с Ци-гэ катятся ко всем гулям.       Если ветер развеет облака.