Error 404: ███████ Not Found

Шэнь Юань стоял посреди гостиной, и ему казалось, что стены виллы медленно сжимаются, превращаясь в ребра огромной клетки. Слова Самолета про «впитавшийся запах» и «собственность Императора» лишили его возможности дышать. Он судорожно содрал с себя шелковую пижаму, швырнул её в угол и натянул первую попавшуюся футболку, но ощущение невидимого поводка на шее никуда не делось. — Мы не можем сидеть тут просто так! — Юань схватил Самолета за плечо, его глаза лихорадочно блестели. — Я не буду обсуждать свои «поры» на сухую. Пошли. Нам нужно всё, что крепче сорока градусов, иначе я сейчас сам себе меридианы вскрою от этого саспенса! Шан Цинхуа, который и сам был не прочь залить стресс литром-другим чего-нибудь забористого, лишь согласно кивнул. Они выскочили наружу, добежали до ближайшего круглосуточного маркета и через десять минут уже возвращались обратно, нагруженные пакетами. Шэнь Юань шел по ночному Себу, размахивая тяжелым пакетом с банками холодного пива и местным ромом. Оставленный на вилле топовый прикид, который еще час назад казался ему верхом изящества, теперь ощущался как клеймо. Он то и дело порывался понюхать собственное запястье, но чувствовал только запах дорогого парфюма, за которым, по словам Самолета, скрывался хищный оскал Небесного Демона. — Ладно, — Шан Цинхуа, шедший чуть позади, внезапно ускорился и поравнялся с Юанем. Его лицо в свете уличных фонарей выглядело необычно сосредоточенным. — Давай проведем инвентаризацию твоих воспоминаний. Я пытаюсь сообразить, что именно я там… напридумывал в черновиках про высших демонов... Ну, знаешь, когда у меня был период увлечения биологией монстров. Они зашли на виллу. Юань с грохотом вывалил банки на мраморную столешницу и рухнул на стул. — Спрашивай, — буркнул он, открывая первую банку. — Он делал с тобой что-то из этого? — Шан Цинхуа начал загибать пальцы, глядя куда-то сквозь Юаня. — Долгое касание затылка в области первого позвонка? Прижимал ладонь к твоей пояснице, пока ты спал или... ну, был чем-то занят? Может, он кормил тебя с рук чем-то, что пахло как жженый сахар? Или втирал тебе в кожу какие-то «целебные» масла, пока ты был в отключке после того байцзю? Шэнь Юань замер с поднятой банкой. Он честно попытался вызвать из памяти образы их шанхайской недели. — Я... — Юань нахмурился. — Я помню, что он всегда ошивался рядом. Помню, как он гладил меня по голове, когда я смотрел фильм. Но поясница? Затылок? Масла? Самолет, я спал как убитый после каждой его каши или других блюд. Я даже не помню, как до кровати доходил. Ты думаешь, он проводил надо мной обряды, пока я пускал слюни в подушку? — Непонятно, — Шан Цинхуа быстро отвел глаза и потянулся за ромом. — Очень непонятно. Наверное, я просто перепутал свои заметки с чьим-то другим фанфиком. Забудь. На самом деле Самолету было всё предельно ясно. В его голове картинка сложилась в идеальный пазл: Ло Бинхэ вышел за рамки обычных «меток», он проводил полноценную подготовку к поглощению, выбирая моменты максимальной уязвимости Хозяина. Но озвучить это — значило довести Юаня до состояния окончательного психоза. — Да и хрен с ним! — Шэнь Юань плеснул себе рома, игнорируя лед. — Давай пить. Я хочу забыть, что я — ходячий освежитель воздуха для маньяков. Знаешь, Самолет, я тебе даже завидую. Ты вон какой юркий. Никто тебя не метит, никто за тобой не бегает... Шан Цинхуа горько усмехнулся, прикладываясь к бутылке. Алкоголь быстро начал развязывать ему язык, вымывая на поверхность пласты застарелой обиды на жизнь. — Юркий, ага, — пробормотал автор. — Знаешь, Огурец, я только сейчас начал понимать, как хорошо, что я свалил со своей прошлой... работы. Денег как не было, так и нет, в бегах вот сидим, зато стресса в разы меньше. И, главное, бить перестали. — Тебя били на работе? — Юань поднял бровь. — Ты в какой-то банде состоял, что ли? — Хуже! — Шан Цинхуа ахнул, махнув рукой. — В логистике, я тебе уже говорил, но какой! Ты хоть представляешь, что это такое? Привезут тебе сорок те... в смысле, фур с провизией, и ты стой под дождем, считай каждый мешок риса. Потому что если хоть один пропадёт — Вл...главный начальник тебе голову откусит. В буквальном смысле! Он у нас был... специфический. Очень холодный тип. Чуть что не по его — сразу в челюсть. Самолет закинул в рот горсть орешков, яростно их пережевывая. — И ведь всё воруют, Юань! Все вокруг воруют! Ты крутишься, пытаешься свести дебет с кредитом, подделываешь накладные, чтобы хоть как-то перекрыть недостачу... Я сам у себя воровал, представляешь? Особо ценные... канцтовары. Чтобы хоть как-то компенсировать моральный ущерб за сломанные ребра. Шэнь Юань слушал этот поток сознания, чувствуя, как хмель приятно туманит мозг. Ему казалось логичным, что такой неудачник как Самолет страдал от офисного абьюза. — Зато теперь — свобода, — продолжал Шан Цинхуа, и в его голосе прорезалась странная, почти тоскливая нотка. — И пусть у меня нет нормальной страховки и пенсионного фонда, зато никто не грозится вырвать мне ме... то есть, уволить по статье за плохую отчетность. Знаешь, какая там была текучка кадров? Ужас. Люди просто исчезали. — Офисный планктон — это жестокий мир, — философски заметил Юань, приканчивая вторую банку. — Слушай, а давай завтра рванем на острова? Ну, еще дальше. Купим лодку, будем рыбу ловить... — Ты в своих шлепках из лодки выпадешь в первый же шторм, — отрезал Самолет. — Сиди под кондеем, «дева в беде». Твой долг еще не отработан. Они сидели на кухне роскошной виллы, окруженные батареей пустых банок и ароматом дешевых снеков, которые в этом интерьере смотрелись как плевок в лицо высокому дизайну. Шэнь Юань, подперев голову кулаком, тоскливо разглядывал свое отражение в полированной дверце холодильника. — Слышь, Самолет, — Юань икнул и ткнул пальцем в сторону автора. — Это же реально финиш. Я теперь официально самый опасный девственник в этом полушарии. Ко мне бабы за километр подойти боятся. Ты понимаешь, что ты сотворил? Ты превратил мою жизнь в хоррор с элементами БДСМ, где я — просто предмет интерьера с запахом «Верховного хищника»! Шан Цинхуа, который в этот момент пытался попасть вилкой в кусочек маринованного манго, криво усмехнулся. — Да ладно тебе ныть, Огурец. Посмотри на это с точки зрения выгоды. Никаких лишних трат на свидания, никакой драмы с бывшими. Чистая экономия! Тебе Бинхэ, считай, бесплатную страховку от социальных контактов оформил. — Иди ты в жопу со своей экономией! — Юань плеснул себе еще рома. — Я хочу нормального общения. Хочу, чтобы бармен не крестился, когда я заказываю лед. Хочу... ну не знаю, чтобы меня кто-то потрогал и не упал при этом в обморок от ужаса! — Ой, бля, — Шан Цинхуа откинулся на спинку стула, опасно балансируя на двух ножках. — Твои проблемы — это просто цветочки. Хочешь знать, что такое настоящая жопа? Это когда твой начальник заставляет тебя пересчитывать... э-э... инвентарь в подвале, где температура ниже нуля, а из освещения — только пара дохлых… лампочек. И ты стоишь там, пальцы к ящикам примерзают, а этот урод ходит сзади и дышит тебе в затылок. И ты знаешь: если ты хоть в одном иероглифе в отчете ошибешься — он тебя этим же отчетом и придушит. — У тебя реально был такой отбитый босс? — Юань прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд на друге. — Ты же говорил, логистика... — Да какая разница! — Самолет махнул рукой, едва не зацепив лампу. — Везде одно и то же. Ты крутишься как белка в колесе, пытаешься всем угодить, а тебе в итоге — «Шан, почему отчет не на моем столе?» и н-на в челюсть! Я там пять лет как на пороховой бочке жил. Каждое утро просыпался и думал: «Ну что, сегодня меня уволят или просто позвоночник сломают?». — Сурово у вас в Пекине дела ведут, — пробормотал Юань. — Слушай... а ты никогда не думал... ну, сдать его? — Кого? Босса? — Шан Цинхуа замер, и в его глазах на мгновение мелькнул такой дикий, запредельный ужас, что Юань даже протрезвел на секунду. — Ты что, Юань? Его сдать? Он... он везде. У него связи такие, что его даже в аду без очереди пропустят. Нет уж, лучше вот так — на Филиппинах, в бегах, с тобой и твоей паранойей. Это — курорт. Настоящий, мать его, санаторий. Они замолчали, каждый погруженный в свои невеселые мысли. Тишина в доме была плотной, прерываемой только мерным тиканьем часов и гулом кондиционера. — А Ло Бинхэ... — начал было Юань. — Заткнись! — выкрикнул Шан Цинхуа и оба тут же синхронно приложились к своим стаканам. — Давай про что-нибудь другое, — предложил Самолет, вытирая пот со лба. — Давай про... не знаю... про твою худобу. Ты реально как скелет стал. Скулы вон торчат, как у модели на героиновом шике. Тебя кормить надо. — Отвали, — вяло огрызнулся Юань. — У меня стресс. Я в бегах. Какая тут еда? От твоих черновиков аппетит пропадает на неделю. Ты там такого понаписал... замурованные бабы, души в банках... У тебя вообще сердце есть? — Нет у меня сердца, — Шан Цинхуа горько усмехнулся, глядя на дно пустой банки. — У меня только план продаж и страх перед начальством. И вообще, Огурец, ты сам виноват. Кто тебя заставлял писать те гневные комменты? Жил бы сейчас спокойно, читал бы свои гаремники... — Да пошел ты, — Юань уронил голову на сложенные руки. — Я просто хотел логики. Обычной, человеческой логики. Чтобы ГГ не был мудаком, а Автор — ленивой задницей. — Получил? — Шан Цинхуа ткнул его пальцем в плечо. — Получил, — глухо отозвался Юань. — Полный рот «логики» и долг в три тысячи юаней. Для любого случайного свидетеля они были просто двумя пьяными китайцами на отдыхе, которые не поделили счет или женщину. И только Ло Бинхэ, за тысячи километров отсюда, мог бы оценить иронию этой сцены. — Всё воруют... — пробормотал Шан Цинхуа, окончательно теряя связь с реальностью и засыпая прямо на столе, уткнувшись носом в пустую упаковку от чипсов. — Даже я... особенно я... мешки с рисом... синяя изолента... Шэнь Юань лишь кивнул, чувствуя, как его тоже утягивает в тяжелый, пахнущий алкоголем сон. Ему снова мерещился острый запах жареного имбиря и холодные, непривычно длинные пальцы на затылке. Но сейчас, под защитой кондея и спящего Самолета, это казалось лишь частью какой-то бесконечной, запутанной накладной, которую он обязательно проверит.