Глава 46. Критический сбой
26 мая 2026 г., 18:36
Тропический рай окончательно сдох, сменившись липким, удушливым маревом, которое просачивалось даже сквозь плотно закрытые окна виллы. Шан Цинхуа замер в дверном проеме спальни, прижимая к груди стакан с теплой водой. Воздух в комнате казался густым, пропитанным едким запахом пота и какими-то странными, едва уловимыми нотками жженого имбиря.
Шэнь Юань лежал на кровати, запутавшись в простынях. Его шелковая пижама, еще вчера бывшая предметом гордости, теперь сбилась в мокрый ком у пояса. Кожа юноши приобрела пугающий перламутровый оттенок, а скулы выпирали так остро, будто череп пытался прорваться наружу.
— Огурец, ты живой там? — Шан Цинхуа сделал осторожный шаг внутрь. — Харе дрыхнуть, полдень уже. Я там лапшу заварил...
Ответ повис в воздухе. Шэнь Юань лишь судорожно вздохнул, издав звук, подобный хрипу тонущего человека. Автор «Пути» мгновенно забыл про равнодушие, бросился к кровати и приложил ладонь к лбу друга.
— Твою мать! — Самолет отдернул руку, точно обжегся о раскаленную плиту. — Ты же горишь! Юань, ты как печка!
Он схватил с тумбочки дешевый электронный градусник, купленный в деревенской лавке за пару песо. Прибор пискнул, когда Шан Цинхуа прижал его к горячей коже Юаня. Спустя минуту на маленьком жидкокристаллическом экране высветились серые цифры.
«37.5»
Шан Цинхуа трижды моргнул, протирая очки.
— Тридцать семь и пять? — пробормотал он, глядя на цифры с нарастающим ужасом. — Быть не может. У него кожа пузырится, тут все сорок два по ощущениям.
Он снова коснулся шеи Юаня. Жар был запредельным, физически ощутимым. Однако пластиковая железка упрямо транслировала то же число. Шан Цинхуа вдруг вспомнил: вчера, когда у Юаня ещё не было ни жара, ни паранойи, но состояние ухудшалось, что и заставило его проверить температуру, эта дешёвая поделка показала ровно столько же. Тогда он списал на кривые контакты и севшую батарейку. Сейчас градусник, зажаренный на лбу и в душной комнате, просто перегрелся и завис на последнем сохранённом значении. Но Шан Цинхуа почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Это число — сумма долга Ло Бинхэ — теперь горело на табло, точно издевательское клеймо. Цифры застыли, отказываясь меняться, будто сама реальность дала сбой, подстраиваясь под один-единственный, зацикленный в голове демона код.
— Юань, очнись! — Шан Цинхуа начал трясти друга за плечи. — Слышишь? Брось эти шутки, поехали в город, нам нужен врач!
Шэнь Юань медленно открыл глаза. Зрачки, расширенные до самых краев радужки, смотрели сквозь автора, куда-то в пустоту.
— Самолет... назад... — прохрипел Юань, и голос сорвался на мокрый, судорожный кашель. Он пытался сфокусировать взгляд, пальцы беспомощно скребли простыню, но тело не слушалось.
Судорога прошла так же внезапно, как и пришла. Лицо Шэнь Юаня разгладилось, утратив всякое выражение боли. Оно стало пугающе симметричным, холодным.
— Отчеты по шелку... — произнёс он.
Голос изменился. Исчезли привычные гнусавые нотки и сарказм. Теперь это был низкий, вибрирующий властью баритон, от которого у автора внутри всё сжалось в ледяной комок.
— Аньдин снова погряз в своих жалких сводках?
Шан Цинхуа замер, чувствуя, как его собственные колени начинают мелко подрагивать. Этот тон. Эта манера выплевывать слова, точно яд. В его памяти всплыл образ из «Теневого чистовика» — образ Лорда Цинцзин, когда тот был в особенно скверном расположении духа.
— Юань... — прошептал Самолет, отступая на шаг. — Ты чего несешь? Какой шелк? Мы в Себу, очнись!
Шэнь Юань медленно приподнялся на локтях. Его движения стали плавными, лишенными человеческой суетливости. Он посмотрел на свои руки, покрытые испариной, и на его губах заиграла тонкая, брезгливая ухмылка.
— Этот звереныш... — прошипел Юань, и в его глазах на мгновение вспыхнул багровый отсвет. — Опять его нужно наказать. Он слишком много возомнил о себе в этой Бездне. Аньдин, ты подготовил списки утраченного имущества? Если в инвентаре не будет хватать хотя бы одного духовного веера... я лично прослежу, чтобы твой бюджет на следующий квартал превратился в пепел.
На шее, там, где три дня назад кольнуло, кожа вздулась багровым кольцом, пульсируя в такт жару. Шан Цинхуа побоялся смотреть ближе — страх за собственную шкуру перевешивал всё остальное. Он видел, как цифры на градуснике, оставленном на одеяле, на мгновение мигнули, сменившись на «ERR», а затем снова вернулись к «37.5».
— Пиздец... — прошептал автор, пятясь к выходу. — Это уже медицина бессильна. Это взлом системы.
В гостиной продолжал мерно гудеть кондиционер, но Шан Цинхуа казалось, что он слышит за стеной тихий, торжествующий смех. Он упал на диван, дрожащими руками вытащил свой телефон. Экран вспыхнул. На нём висел открытый текстовый файл — черновик «Теневого чистовика». Курсор мигал ровно на строке, заброшенной еще со времён Шанхая: «...списки утраченного имущества и бюджет на шёлк».
Шан Цинхуа замер, глядя на экран расширенными от ужаса глазами. Он точно помнил, что закрывал это приложение. Папка с «Чистовиком» была спрятана в три слоя вложенных директорий, замаскированных под системные файлы, однако сейчас она красовалась в списке последних открытых документов. Откуда Юань выцепил эту инфу? Как он умудрился залезть в зашифрованные файлы, находясь в состоянии полутрупа?
Воздух за стенами виллы внезапно стал неподвижным, точно в вакуумной камере. В спальне Шэнь Юань замер, погрузившись в пугающую неподвижность, но его кожа продолжала выплескивать в пространство волны обжигающего зноя. Этот жар ощущался кожей даже через закрытую дверь, делая любые цифры на заклинившем градуснике жалкой и бессмысленной ложью. Реальность давала течь, и Шан Цинхуа чувствовал, как сквозь эти трещины в его уютный мир беженцев просачивается холодный шелк и запах крови Небесного Демона.
