Я рядом

Несмотря на жаркий солнечный день, в гараже царила уютная прохлада. Шурик вновь возился с алой шестёркой, стараясь привести её в рабочее состояние. На фоне играл альбом Линкин Парк, разгоняя тишину и придавая бодрости уставшему мужчине. — Шур! — внезапно из-за спины раздался голос, заставив подскочить на месте и обернуться к распахнутым вратам. — Митька, твою дивизию! — нервно засмеялся Шурик. — Не будь у меня голова уже белой, поседел бы сто раз! — Ну как там ласточка? Работает? — Митрофан подошёл к своему другу, держа в руке стеклянную бутылку «Дюшеса». — Вот, держи. Раз уж решил навестить механика, то не с пустыми руками. — Это ты, Мить, кстати. — Шурик отвинтил железную крышку лимонада, мгновенно прильнув к горлышку губами. Было б лучше, если это была обычная минералка, однако даже это вполне сгодится. — Ты ведь помнишь, что сегодня репетиция? — Чёрт, точно! — белобрысый чуть не поперхнулся. Митрофан лишь вздохнул. — Я зайду к тебе через часик-два, хорошо? — Да без проблем! — Вот и славно. — А, и в следующем заходе возьми обычной воды, лады? — крикнул Шурик уходящему Мите. — Хорошо. — тот лишь тепло улыбнулся, вновь оставляя Шурика в гараже одного. Перелесок рядом, прохладный напиток и ясная погода так и манили свалить куда-нибудь. Куда-то за город, хотя бы на речку… Ну ничего, там немного осталось долатать, и совсем скоро ласточка-шестёрка вновь взлетит, унося туда, куда им вздумается. Рука сама непроизвольно коснулась шрамов на лице, сперва коснувшись брови, и медленно, легонько двигаясь вниз сперва по глазу, затем по щеке, губам и так до щетинистого подбродка. Шурик сидел на бетонном полу у входа, какое-то время глядя в пустоту, после чего перевёл взгляд сперва на недопитый «Дюшес», а затем и на весь гараж. Ощущение спокойствия и некого комфорта погасло. Повезло. Ему просто повезло остаться в живых. «…Держа своё лекарство, я запираю дверь, пытаюсь вновь отдышаться…»" Слова одной из песен проникали в голову, цепляя, ещё больше погружая в мрачные воспоминания, от чего мужчина, не выдержав, раздражённо выключил магнитофон, вынув из неё кассету. Он вновь отпил газировки, но лимонад, поначалу освежавший и придававший сил, теперь стал не более чем сладкой, пузырящейся водой со вкусом груши. Шурик вновь взглянул на ласточку. От желания посидеть ещё чуть-чуть и доделать её не осталось и следа. *** Печка звонко щёлкнула, заявляя о готовности содержимого. Митька неспешно надел кухонные перчатки, открывая и доставая из жаркого нутра противень, и аккуратно высыпал сухарики в заранее подготовленную миску. Шурик всё равно будет торчать в гараже не менее часа, так что чего бы и ему не заняться пока своими делами, пока время позволяет? Вслед за печкой засвистел чайник, который тут же стих, как выключили конфорку. Стоило Митрофану налить кипяток в горячую кружку, как послышался звук отпирания замков. Шурик вернулся и он явно был без настроения. — Мить, я дома! — крикнул он, раздеваясь и разуваясь. — Откуда ты узнал, что я сухарики приготовил? — попытался разбавить обстановку Митя. — Спасибо, но я пока не хочу. — только и сказал Шурик, прежде чем ушёл к себе в комнату. Нехорошее чувство поселилось в груди Митрофана. Он понял без слов, что произошло, и потому решил дать время своему другу побыть одному. Мужчина накрыл сухари тарелкой и, сев в кресло, переключился на чтение. И вновь она — мерзкая, давящая тишина. Прямо как…тогда. События из книги путались с мыслями и воспоминаниями, а чувство дискомфорта росло с каждой минутой, которая будто растягивалась, медлила. Митрофан закрыл и положил чтиво на место, после чего подошёл к комнате Шурика и робко постучал. — Шур…могу войти? — тишина. — Я пойму, если нет… На деле же Митрофан надеялся, сильно надеялся на то, что его друг впустит его. Хотя, даже если тот не даст разрешения, он всё равно войдёт. Так и случилось. — Шурик.? — робко, словно нашкодивший ребёнок, у которого возникли проблемы, позвал Митя. Сам же Шурик лежал на своей кровати, глядя в потолок. Старший осторожно подошёл и сел на табуретку. — …Опять? — А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответил Шурик, продолжая глядеть в потолок. Митя лишь вздохнул. — Могу ли я…побыть с тобой? — получив одобрительный кивок, Митрофан лёг рядом с Шуриком, крепко обняв его. — Всё хорошо, Шур… Я рядом… — принялся он успокаивать своего друга. — Ты жив, я жив…мы оба живы. — Мне просто повезло… — Вот именно! Тебе крупно повезло. — Ворон прикоснулся к щеке Шурика, заставляя взглянуть на него. — Тебе нечего бояться… Шурик крепко обнял Митрофана, уткнувшись лицом тому в грудь и тихо заплакав. Да, он стал сильнее, действительно сильнее, как морально, так и физически. Однако, и слабости, и травмы никуда не делись. Если бы не Митя…то что было бы сейчас? Да, Шурик не стал бы одержимым, однако был ли бы у него смысл жить дальше? Изнуряющая работа, наплевательское отношение начальства, редкие подлянки от коллег — ради чего это всё? У него здесь никого не было, как и смысла возвращаться в квартиру. Об отношениях вообще можно было не говорить. Не заинтересован, да и время такое себе. А значит выбор таков: либо самовыпил, либо напиться так, чтобы все органы отказали, или его убили. Не важно как: сам нарвался, намеренно убили, его сбила машина — плевать. Он просто устал от существования и того, в какое время родился и вырос. Митя гладил младшего по спине, крепко прижимая к себе. Он сам был таким же, когда Эрик был жив. И теперь, когда Эрика не стало, пришёл его черёд быть опорой для кого-то. Старший уже ничего не говорил, а просто давал Шурику побыть слабым, вновь показывая, что тот не ошибается, что к него есть защита, есть тот, кому он может довериться.