От ненависти до любви

Чонгук проснулся от того, что солнце било прямо в щель между шторами. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны, и некоторое время просто смотрел в потолок, не двигаясь. В комнате было тепло — по-летнему тепло, когда воздух становится густым и неподвижным, а свет проникает даже сквозь плотные шторы. Часы на тумбочке показывали без пятнадцати час. Он спал долго. Дольше, чем обычно. Тело было тяжёлым, веки слипались, но разум уже проснулся — и сразу же подкинул вчерашнее. Вспышка за вспышкой: коридор, лестница, Тэхён, стоящий на ступеньках. Его голос — жёсткий, обиженный. «Ты буквально оставил на меня свой дом!»  — аа, черт! — сквозь зубы прошипел Чонгук, пытаясь не вспоминать об этом.  Чонгук закрыл глаза, надеясь снова провалиться в сон но ничего не получилось. Внизу уже доносились звуки. Тихие, приглушённые — шаги, потом скрип двери, потом снова шаги. Тэхён уже встал. Что-то делал на кухне — Чонгук слышал это по лёгкому звону посуды, по шуму воды, по тому, как иногда открывался и закрывался холодильник. Он не хотел выходить. Не потому, что боялся. Не потому, что не хотел пересекаться. А потому, что ему было неловко. Вчера он вёл себя как последний идиот. Пропал на сутки, ничего не сказал, вернулся пьяный, отмахивался от вопросов. А Тэхён — Тэхён стоял на лестнице и смотрел на него. И в этом взгляде было что-то, что заставило Чонгука почувствовать себя виноватым. Он перевернулся на бок, подтянул колени к груди. Полежал ещё немного. Потом сел. Футболку он не стал надевать поэтому спал в одних пижамных штанах — лёгких, серых, с завязками на талии. Тело было ещё тёплым после сна, воздух в комнате — летним, мягким. Он потянулся, хрустнув шеей и спустил ноги с кровати, посидев немного, собираясь с мыслями Чонгук все же встал. Ноги сами понесли его в ванную — не потому что он хотел, а потому что тело требовало движения, а голова — передышки. Он шёл медленно, ступая босыми ногами по тёплому деревянному полу, и чувствовал, как солнечный свет, проникающий сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложится на плечи, на спину, на руки — золотистый, почти осязаемый. В ванной было прохладно. Кафель под ногами — приятно-холодный, освежающий. Чонгук подошёл к раковине, открыл кран. Вода потекла — сначала тонкой струйкой, потом шире. Он подставил руки под поток, подержал, чувствуя, как прохлада поднимается от ладоней к запястьям, к локтям. Потом набрал в пригоршни воду и плеснул в лицо. Один раз. Второй. Третий. Вода стекала по шее, по груди, капала на пол. Чонгук выпрямился, не вытираясь — просто стоял, глядя в зеркало. На него смотрел чужой человек. Помятое лицо со следами подушки на правой щеке — красноватые полосы, которые не спешили исчезать. Глаза припухшие, веки тяжёлые, под глазами — тени, почти синие в этом утреннем свете. Волосы торчали в разные стороны: одни пряди загибались кверху, другие прилипли к вискам, третьи и вовсе жили своей жизнью. Он провёл рукой по голове — от лба к затылку, пытаясь пригладить непослушные волосы. Они послушались, но не до конца — через секунду снова начали подниматься, как будто смеялись над его попытками навести порядок. Чонгук вздохнул. Провёл ещё раз — медленнее, с нажимом, задержав ладонь на затылке. Волосы чуть пригладились, но всё равно выглядели так, будто он только что встал. Что, в общем, соответствовало действительности. Чонгук посмотрел на своё отражение долгим взглядом. Потом отвернулся от зеркала, выключил воду и, взяв с крючка небольшое полотенце, вытер лицо — медленно, не торопясь, проводя тканью по всем мокрым местам. Полотенце пахло порошком — тем самым, которым он стирал бельё уже несколько лет, и этот запах был таким привычным, почти успокаивающим. Он повесил полотенце обратно, провёл рукой по волосам в последний раз — без особой надежды на успех — и вышел в коридор. Воздух на первом этаже был другим. Пахло летом, открытым окном, травой за окном — и ещё чем-то съестным, тёплым, что заставило желудок напомнить о себе лёгким урчанием. Чонгук не спеша прошёл по коридору, миновал гостиную, завернул на кухню. Тэхён стоял у плиты. Он стоял в какой то домашней белой футболке с короткими рукавом и легких темно-коричневых штанах. Волосы ещё не просохли после душа — русые пряди слегка завивались на концах, касаясь воротника. Он что-то помешивал в сковороде, двигаясь неторопливо, почти лениво. Рядом на столешнице стояла тарелка с нарезанными овощами, ещё одна — с зеленью. Тэхён не слышал, как он вошёл, — или делал вид, что не слышит. Чонгук остановился на пороге, прислонившись плечом к косяку. Не окликнул. Просто смотрел. Вдруг Тэхён повернулся и увидел его внезапно замер. Глаза у него чуть расширились — он пробежался взглядом по лицу Чонгука, потом ниже, по голой груди, потом снова поднял глаза. Чонгук видел, как на его шее дёрнулась жилка. Как он сглотнул. — Ты… — начал Тэхён и запнулся. Помолчал секунду, потом сказал с каким-то странным тоном — не то удивлённым, не то смущённым, не то раздражённым: — Ты по дому всегда так ходишь? — но по его голосу было слышно больше неловкость и осуждение чтоли?  Чонгук посмотрел на себя. Штаны, босые ноги, голый торс. Пожал плечами. — Жарко, — ответил он. — И я только встал — И ты решил, что футболка — это лишнее? — странным тоном в голосе спросил Тэхен. — А ты против? — язвительно но ели улыбаясь спросил Чонгук.  Тэхён отвернулся к плите, делая вид, что сосредоточен на готовке. Но Чонгук заметил, как напряглись его плечи. Как он чуть дольше обычного помешивал то, что было на сковороде. — Дело твоё, — сказал Тэхён, не глядя на него. — Хочешь ходить полуголым — ходи. Только предупреждай. Чтобы я морально и психологически готовился — Чонгук усмехнулся — не колко, а скорее как то сонно. Прошёл к холодильнику, достал бутылку воды. Пил прямо из горла, стоя у открытой дверцы, чувствуя на себе взгляд Тэхёна — тот смотрел, но делал вид, что нет. — Что готовишь? — спросил Чонгук, закрывая холодильник. — Омлет, — ответил Тэхён. — С овощами. — На двоих? — Тэхён повернул голову к Чонгуку и поднял одну бровь. — Не припомню, чтобы я когда-то готовил на двоих, — сказал он и снова отвернулся к плите, продолжая помешивать. Чонгук прислонился к косяку, скрестив руки на груди. На его лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка — не та колкая, которую Тэхён привык видеть, а другая, более мягкая. — Думаю, сейчас самое время, когда можно приготовить не только себе, — сказал он. — Ты умеешь готовить, — Тэхён снова посмотрел на него — на этот раз с лёгким прищуром, и на его губах тоже заиграла усмешка, но уже с ноткой сарказма. — Ручки не отвалятся покормить себя самого. — Не отвалятся, — спокойно ответил Чонгук. — Но сегодня я хочу, чтобы покормили меня. — Перехочешь значит. — ответил Тэхен не отворачивая от плиты.  Чонгук не ответил. Только усмехнулся и покачал головой. Тэхён помешал омлет ещё немного, потом снял сковороду с огня и переложил омлет на одну тарелку. Себе. — Не дуйся, — сказал он, садясь за стол. — Захочешь — приготовишь сам. — Я и не дуюсь, — ответил Чонгук, но с места не сдвинулся. — Тогда иди и сделай себе яичницу. Яйца в холодильнике. Чонгук постоял ещё секунду, глядя, как Тэхён ест. Потом отлепился от косяка, подошёл к холодильнику, достал яйца. Взял сковороду, поставил на плиту. Включил огонь. Тэхён ел и краем глаза следил за его движениями. Чонгук готовил молча — разбил яйца, посолил, помешал. Всё делал уверенно, без лишней суеты. — Смотри, не пересоли, — сказал Тэхён. — Не учи — ответил Чонгук, не оборачиваясь. Тэхён усмехнулся и вернулся к своей тарелке. Они ели молча. Не той неловкой тишиной, которая была в первые дни, а спокойной, почти домашней. За окном шумели деревья, где-то в саду чирикали воробьи, солнце заливало кухню тёплым, летним светом. Чонгук сидел напротив Тэхёна — голый торс, растрёпанные волосы, немного опухшее лицо. Тэхён старался не смотреть, но взгляд то и дело соскальзывал с тарелки на его плечи, на ключицы, на родинку под левой ключицей, которую Чонгук раньше скрывал под тканью. — Ты пялишься, — заметил Чонгук, не поднимая головы. — Не пялюсь, — ответил Тэхён, утыкаясь в тарелку. — Пялишься. — Ладно. Но это от безысходности потому что  если бы ты надел футболку, мне бы не пришлось заострять свой взгляд на тебе — недовольно произнес Тэхен отводя взгляд в сторону. — А если я не хочу её надевать? — произнес Чонгук, его голос был низким и ровным. — Тогда не выпенривайся. Чонгук поднял голову. Посмотрел на него — долгим, изучающим взглядом. Тэхён выдержал. Не отвёл глаза. Внутри у него всё дрожало, но он держал лицо. — Ты странный, — сказал Чонгук. — Это ты странный, — ответил Тэхён. — Ходишь полуголым и удивляешься, что на тебя смотрят — Я не удивляюсь. Я констатирую. — Тэхён фыркнул. Доел омлет, отодвинул тарелку. — Вкусно, — сказал Чонгук. — Удивительно. — произнес Тэхен. — Какой бесстрашный. — А ты наглый. — ответил Тэхен. Чонгук усмехнулся, на этот раз теплее. Встал, забрал свою тарелку, отнёс в раковину. Тэхён смотрел на его спину — широкие плечи, узкие бёдра, лёгкая линия позвоночника, уходящая вниз, за пояс штанов. Вскоре Чонгук выключил воду, повернулся и прислонился бедром к раковине, скрестив руки на груди. Он смотрел на Тэхёна — спокойно, без вызова, но Тэхён вдруг почувствовал себя так, будто его сканируют. От этого взгляда хотелось либо отвернуться, либо сказать что-нибудь колкое, чтобы сбить напряжение. — Чего уставился? — спросил Тэхён, первым нарушая тишину. — Думаю, — ответил Чонгук. — О чём? — О том, почему ты так реагируешь. — Как? — спросил Тэхен. — Будто я сделал что-то неприличное. Хотя я просто сидел без футболки. — Тэхён усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. — Может, потому что это не совсем обычно сидеть напротив полуголого лба за завтраком. — А если бы это была девушка? — Чонгук наклонил голову. — Ты бы так же смущался? — Я не смущаюсь, — отрезал Тэхён. — Смущаешься. Уши красные — Тэхён машинально поднёс руку к уху. И тут же опустил, поняв, что попался. — Это от жары, — сказал он. — Конечно, — Чонгук кивнул с таким видом, будто поверил, но Тэхён знал — не поверил. Повисла пауза. За окном всё так же шумели деревья, где-то чирикали воробьи, но в кухне эти звуки казались приглушёнными, далёкими. Будто их разговор был важнее всего остального. Тэхён отодвинул пустую тарелку, положил локти на стол и посмотрел на Чонгука в упор. — Ладно, — сказал он. — Раз уж мы заговорили. Ты мне объяснишь, что вчера было? — сказал Тэхен. Чонгук замер, но в лице не изменился, но Тэхён почувствовал — внутри что-то напряглось. — Что именно? — спросил Чонгук. — Ну, — Тэхён пожал плечами, стараясь говорить как можно более равнодушно. — Тебя не было почти сутки. Это странно, учитывая, что ты обычно домосед. Вот я и спрашиваю — всё в порядке? Чонгук смотрел на него несколько секунд. Потом провёл рукой по волосам — усталым, тяжёлым жестом. — В пятницу у меня была ночная смена, в субботу я ехал домой но по пути меня свистнул Юнги к себе в гараж, помочь. — И вы провозились до вечера? — спросил Тэхён. — Почти, — Чонгук кивнул. — Я собирался приехать после обеда но потом мы выпили и я приехал так поздно. Я не планировал пить, просто….устал.  — Понятно, — сказал Тэхён после небольшой паузы. Не поднимая взгляд на Чонгука он смотрел на свои руки. — Я конечно все понимаю, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты не обязан передо мной отчитываться или распинаться, но мы все же живём в одном доме, Чонгук и если ты пропадаешь на сутки, это как-то странно выглядит. Я не хочу что то этим сказать, просто… неудобно как то выходит оставлять дом на человека которого даже не знаешь. — Я не подумал, — тихо сказал Чонгук. — Это заметно, — Тэхён поднял на него глаза. Без злости, без упрёка — просто констатировал факт. — В следующий раз, если такое повторится, оставь записку. Или через Чимина передай. Мне без разницы. Просто чтобы я в курсе был. Но я надеюсь что за следующий последний месяц я с таким больше не столкнусь. — сказал Тэхен. Чонгук смотрел на него несколько секунд. Потом кивнул. — Я постараюсь в следующий раз оповещать тебя — сказал он. — Признаю что не прав. — Вот и хорошо, — Тэхён откинулся на спинку стула. Чонгук всё так же стоял у раковины, прислонившись бедром к столешнице, руки скрещены на груди. Смотрел куда-то в сторону, на окно, на деревья, на свет. Тэхён смотрел на него. Молчал. Но потом заерзал на стуле и встал. — К себе? — спросил Чонгук спокойным и ровным голосом поворачиваясь в след Тэхену. — Да, мне нужно работать, а ты? — Тоже займусь делами — сказал Чонгук, провожая взглядом Тэхена который уже выходил из кухни но потом снова заговорил. — Я сегодня вечером опять к Юнги поеду, так что не теряй. — Сказал он даже с неким смущением. —А, хорошо. Вечером я тоже пойду гулять так что все нормально. — Тэхен произнес это и скрылся, Чонгук слышал как он поднимался по лестнице не торопясь и потом закрылся в комнате. Чонгук продолжал стоять как вкопанный, не сдвинувшись с места. Он опустил голову и не понимал почему внутри все так сжималось. Странное чувство. Не то чтобы неприятное — скорее непривычное. Он редко кого-то предупреждал о своих планах. Раньше просто уходил и возвращался, когда хотел. Никого не волновало, где он и что с ним. А сейчас — сказал. Сам. Без напоминаний. Просто взял и сказал, потому что Тэхён просил. Потому что Тэхён смотрел на него вчера на лестнице, и в этом взгляде было что-то, от чего Чонгуку стало не по себе. Не страшно — совестно. Он провёл рукой по лицу, усмехнулся чему-то своему и наконец отлепился от столешницы. На плите стояла сковорода с остатками завтрака, Чонгук убрал все что было и убрал ее в посудомойку.  Он вышел из кухни, прошёл в свою комнату. В комнате было довольно светло, теплый свет от солнца освещал всю комнату. Чонгук закрыл за собой дверь и сел на кровать откинувшись на спину, уставившись в потолок. Наверху было тихо. Тэхён работал — Чонгук слышал это по едва уловимым звукам шороха или его легкие шаги от стола к кровати и обратно. Чонгук закрыл глаза и подумал о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад он жил один, ни перед кем не отчитывался, никого не ждал. А теперь — говорит Тэхёну, куда едет чтобы тот не беспокоился. Странно. Но не противно. Он полежал ещё немного, потом сел за стол, открыл ноутбук. Работа не ждала — выходной. Но нужно было проверить кое-какие документы. Он смотрел в экран, но мысли были далеко — в кухне, где Тэхён пил кофе и пялился на него, делая вид, что не пялится. И уши у него были красные. Не от жары. Чонгук усмехнулся, покачал головой и наконец сосредоточился. За ноутбуком Чонгук просидел около часа. Проверил почту, пролистал какие-то рабочие документы — ничего важного, обычная воскресная рутина. Потом закрыл крышку, откинулся на спинку стула и посидел ещё немного, глядя в окно. Потом вдруг встал, прошёл на кухню, налил себе воды, выпил и вернулся в комнату, снова лёг на кровать и уставился в потолок. Он думал. Думал обо всем. Мысли были вязкими, неспешными — ни о чём и обо всём сразу. О работе, о Юнги, о том, что вечером нужно будет съездить к нему, помочь с чем-то. О Тэхёне… Но тут вдруг Чонгук поймал себя на мысли что в его голове слишком сильно засел Тэхен. Чонгук нахмурился и оперевшись на локти уставился в стену.  «Почему я так часто о нем думаю?» — пробубнил Чонгук. Эти мысли вдруг стали слишком назойливыми и не давали покоя. Но вскоре Чонгук снова лег, закрыл глаза и провалился в лёгкую дремоту — не сон, скорее забытьё, когда тело отдыхает, а мысли всё ещё бродят где-то рядом. --- День тянулся медленно. Летний, воскресный, почти ленивый. Никто никому не мешал. Каждый занимался своим делом. Чонгук с Тэхеном то и дело  выходили на кухню, иногда в туалет, иногда пересекались, но ничего не говорили. Ближе к шести часам Тэхён закончил со своей работой. Выключил ноутбук, потянулся и про хрустел телом. Внизу было тихо. Он вышел в коридор, прислушался. Из комнаты Чонгука доносились какие-то звуки — то ли одевался, то ли собирал вещи. Тэхен не понял. Он не стал спускаться. Вернулся в комнату, взял телефон. Написал Чимину: «Когда выходим?» Чимин ответил через минуту: «Через час, как договаривались». Тэхён не стал откладывать и начал собираться. Надел чистую белую футболку, лёгкие штаны светло-коричневого цвеьа и легкую ветровку что висела в шкафу. Волосы он аккуратно уложил и уже примерно через час был готов. Тэхен взял ключи с комода, телефон и сумку-бананку через плечо. Всё, что нужно. Он спустился вниз. Чонгук уже был в прихожей — в широких светло-серых спортивных штанах, в оверсайз свитшоте на молнии, она была расстегнута до конца, под ней была белая длинная футболка. Волосы его были влажные судя по всему это была часть укладки, на голове у него были очки, для стиля и по виду довольно дорогие часы. Увидев Чонгука Тэхен замер остановившись на последних ступеньках. Он смотрел на Чонгука и не узнавал его. Не то чтобы они видели друг друга только дома в растянутых футболках и пижамных штанах — но сейчас Чонгук выглядел иначе. Собранно. Спокойно. Даже как-то… стильно. Будто он сошёл с обложки какого-то мужского журнала или будто он собирался не к Юнги в гараж, а на свидание. Тэхён почувствовал, как внутри что-то ёкнуло — не то чтобы удивился, скорее осознал то, что раньше старался не замечать. Чонгук был красивым. Не просто симпатичным, а по-настоящему красивым. И сейчас, в этот вечер, это было видно особенно отчётливо. — Уже уходишь? — спросил Тэхён. — Да, — ответил Чонгук. — К Юнги. Я говорил.  — Ага, помню, — Тэхён кивнул. Чонгук обулся, взял с вешалки маленькую сумку на длинном ремешке чтобы не пихать в карманы и повернулся к Тэхёну. — Ты гулять? — спросил Чонгук. — Да, с Чимином. — Ну, — Чонгук замялся на секунду, потом кивнул. — Удачного. — И тебе, — ответил Тэхён.  Чонгук вышел. Дверь закрылась. Тэхён выдохнул ощущая его адикалон который как казалось каждый раз кружил голову. Образ Чонгука отчетливо стоял у него перед глазами, хотя Тэхен пытался переубедить себя в том что его это не впечатлило, но Чонгук был слишком красив даже в таком простом образе, что отрицать это было слишком глупо даже для себя.  Тэхен пытаясь отвлечься от этого сделал вдох-выдох, постояв ещё две минуты, взял ключи, обулся и тоже вышел.  --- Подходя к месту встречи Тэхена все не покидал образ Чонгука, вдруг он увидел Чимина и понял что его смущения точно не должен видеть Чимин.  Чимин который уже ждал его рядом с парком радостно помахал ему рукой на что Тэхен ответил тем же жестом. Чимин стоял в теплом худи с конюшенном и черных спортивных штанах. —  Ого, — сказал он, оглядывая друга. — А ты сегодня при параде. Белая футболка, ветровка, сумка через плечо. Это всё для кого? — Для себя, — буркнул Тэхён. — Пошли уже. — И они пошли по аллее. Вечер был тёплым, летним, солнце уже не пекло, а скрывалось за горизонтом. В парке было много народу — парочки, мамочки с колясками, подростки на скейтах.