Зима

Персефона тихо и осторожно вошла в спальню родителей, держа в руках горящую свечку. За окном продолжала бушевать буря, не давая господину Гелиосу хоть немного осветить землю своими лучами. В комнате было очень темно, и только небольшая свечка, что стояла на столе, хоть немного освещала пространство. Её мама сидела рядом с кроватью, выглядя белее мела. Она была уставшей, с осунувшимся лицом, смотря только на кровать, даже не заметив пришедшую дочь. На ней был обычный даже для смертных хитон, её волосы не были собраны даже в простенький пучок — про украшения и говорить не стоит. Деметра аккуратно держала за руку человека, что лежал на кровати. Отец тяжело дышал, лёжа на кровати. Блондинистые волосы, что раньше были у него, поседели и стали ломкими. Взгляд зелёных глаз потускнел и смотрел куда-то в пустоту. Мужчина полностью был покрыт морщинами, и всё его тело было намного худее, чем когда-то в прошлом. На нём было толстое одеяло, которое периодически поправляла богиня плодородия. — Мама, тебе стоит отдохнуть. Сказала тихо Персефона, подходя к кровати отца. Деметра медленно покачала головой. — Не сейчас, Кора. Коротко ответила она. С кровати послышался тяжёлый вздох и тихий голос. — Дорогая, она права… Тебе стоит отдохнуть… Женщина быстро наклонилась к мужу, слегка нервно начиная поглаживать его руку. — Я потом отдохну. Богам не требуется отдых. Я же тебе рассказывала это. — Да-да, я помню… Но всё же… Пробормотал он, пока богиня плодородия, поджав губы, рассматривала фермера. Мужчина, кряхтя, попытался хотя бы сесть, но быстро упал обратно на подушку. — Ты так говоришь, что господин Танатос уже рядом с моей кроватью стоит, ожидая меня… Я ещё на свадьбе нашей дочери собираюсь повеселиться. — Папа! Ещё рано думать о таком. Тем более вряд ли кто-то подойдёт мне. Возмущённо ответила Персефона, уперев руки в бока и стараясь сдержать свою улыбку. Фермер на это только тихо рассмеялся и посмотрел на жену. Та никак не отреагировала на этот диалог, из-за чего улыбки этих двоих быстро потухли. Мужчина опять закашлялся, из-за чего Деметра сразу стала поправлять на нём одеяло. Персефона, тяжело вздохнув, подошла к столу, чтобы заменить уже почти сгоревшую полностью свечу. — Я пойду проверю хранилище. Вдруг из-за бури оно могло открыться или повредиться. Пробормотала она, оставив новую свечку, после чего пошла в сторону двери. Женщина на это только кивнула, продолжая смотреть на мужа. Персефона, мельком посмотрев на мать, грустно покачала головой, выходя из спальни. Богиня плодородия долгое время молчала, гладя руку мужчины, после чего тихо произнесла. — Я попробую договориться с Танатосом. — Что? Непонимающе спросил фермер, повернув голову в сторону жены. Та только чуть сильнее сжала его руку. — Я попробую договориться с сыном Ночи, чтобы твою душу оставили на земле. За долгое проживание в этом мире я многое смогла добыть. Может быть, получится сделать обмен на что-нибудь. — Милая, не надо… Ответил мужчина, из-за чего Деметра не выдержала и посмотрела на него разбитым взглядом. — Должен быть хоть один способ, чтобы ты немного прожил дольше. — Дорогая, для смертных я и так прожил немало лет… Сказал он, поглаживая руку жены пальцем. Она стала быстро моргать, чтобы хоть немного успокоиться и остановить приближающиеся слезы. — Ну почему ты должен уйти? Почему ты должен оставить нас с дочерью одних? Мир ведь не исчезнет, если всего лишь одна душа останется здесь. — Таков порядок… Он появился не просто так, и ему надо следовать… Фермер медленно повернул голову к потолку, рассматривая его. Женщина быстро и сильно тёрла свои глаза свободной рукой, чтобы хоть немного успокоиться. — Знаешь… Я никогда не думал, что встречу такую прекрасную даму, как ты… Когда я услышал твой голос, я думал, что мне показалось… Не мог я встретить даму в таком месте с таким красивым и приятным голоском… — Прекрати. Тихо прошептала Деметра, чувствуя, как слёзы начинают течь по щеке. Мужчина улыбнулся, продолжая рассказ. — Ты тогда столько всего рассказала о растениях, способах их сбора и что в случае болезни с ними стоит делать… Никогда не думал, что сама богиня плодородия будет рассказывать мне о том, как стоит сажать пшеницу! — Я просто не могла выдержать твоего способа выполнения этого. Фыркнула женщина и слабо улыбнулась ему. Фермер на это медленно кивнул. — А когда увидел тебя… Ты была лучшее, что я когда-либо видел в жизни… Я даже сейчас думаю, что ты самая красивая на всём свете… Красивее только наша Кора… — Всё, замолчи, побереги свои силы. Произнесла собеседница дрожащим голосом. Мужчина правда замолчал на какое-то время, обдумывая что-то, после чего хриплым голосом произнёс. — Честно… Я бы всё отдал, чтобы быть не человеком… Каким-нибудь другим существом, что жил бы намного дольше, чем человек… — Правда? И кем бы ты хотел стать? Спросила богиня плодородия, наклонив голову набок. Фермер сделал вид, что серьёзно задумался над этим вопросом, после чего улыбнулся. — Может быть… Сатиром? — Сатиром??? Удивлённо воскликнула Деметра, смотря на собеседника. — Мой дорогой муж, я, конечно, люблю тебя, но вряд ли бы выдержала, будь у тебя копыта, рога и большая часть твоего тела была бы козлиной. — Зато представь, как удобно было бы пахать поле… Столько бы урожая собрали бы за один раз… Ответил мужчина, после чего медленно попытался поднять руку. Женщина сразу поняла, что он хочет, так что помогла ему положить ладонь на свою щеку, слегка прикрыв глаза. — Мой цветок, тебе надо отдохнуть… Наша дочь права, и даже несмотря на свою божественную сущность, может… Ты поспишь? — Нельзя. Вдруг что-нибудь случится. Покачала головой богиня плодородия, прижавшись сильнее к руке мужа. Тот улыбнулся, немного повернув голову, смотря на сонное состояние своей жены, что очень медленно моргала. — Не беспокойся… Сейчас в такую бурю ни нашу дочь, ни меня не ждёт опасности… Ты немного отдохнёшь, может быть, даже поешь что-нибудь, чтобы восполнить силы… — Хорошо, тогда я приготовлю твой любимый бульон, и будем есть его вместе. И ты не отвертишься, как в прошлый раз, сказав, что устал. Произнесла она, слегка наклонившись, чтобы положить голову на грудь собеседника. Деметра всё медленнее и медленнее моргала, пока полностью не закрыла глаза от усталости. Фермер на это только положил руку на её голову, начиная гладить. — Спи, моя дорогая… Скоро всё наладится…

***

Деметра вздрогнула, пытаясь осознать, где она. Всё её тело затекло от неудобной позы, а в голове будто колокола звенят. Она медленно оторвалась от груди мужа, протирая свои глаза, пытаясь хоть немного проснуться. Буря всё ещё бушевала за окном, не давая узнать, наступила ли ночь или Гелиос всё ещё был на небе. Богиня плодородия тяжело вздохнула, беря фермера за руку. — Милый, я отойду на минуту, чтобы… Произнесла она тихо, слегка сжав руку, после чего её глаза раскрылись. Женщина быстро вскочила со стула, нервно осматривая и трогая мужчину. Умиротворённое лицо. Одна рука лежала на одеяле, а вторая — в руках жены. Весь его вид показывал, что он просто заснул, как это делал всегда в последнее время, но когда Деметра прижала ухо к его груди… Послышался тихий всхлип. Потом второй. Третий. Тут богиня плодородия заревела, прижав своё лицо к его груди, сжав в руках одеяло. Зачем она только послушалась его? Почему она заснула и не следила за ним? Если бы она не заснула, Смерть не забрал бы его душу в подземный мир. Что ей теперь делать? Что ей говорить их дочери? А что будет потом? Как она будет без него? Деметра рыдала, обняв уже холодное тело мужа и пытаясь хоть немного успокоиться. Слёзы не переставали литься из её глаз, делая взгляд мутным. В её голове была сотня вопросов, ответы на которые она вряд ли сможет получить. Она плакала и плакала, пока не услышала, как дверь в их общий дом медленно открывалась, впуская бурю, что становилась всё сильнее и сильнее. Персефона. Женщина быстро вскочила с кровати, вытирая руками слёзы. Не сейчас. Она не может убиваться своим горем, когда у неё есть дочка, которой будет намного больнее, чем Деметре. Богиня плодородия может и поплакать потом, когда будет подходящее время, но не сейчас точно. Деметра посмотрела на кровать, поджав губы и стараясь сдержать новый прилив слёз. Она наклонилась над телом и медленно поцеловала мужа в лоб, поправив на нём одеяло. Судорожно выдохнув, женщина поправила на себе платье и волосы, пытаясь хоть немного собраться, после чего, открыв дверь, вышла в зал. Персефона, тяжело дыша, с трудом закрыла за собой дверь, стряхивая с себя огромные куски снега. Она обеспокоенно посмотрела на свою мать. — Мама, что случилось? Что-то произошло? Спросила девушка, быстро снимая с головы капюшон тёплого плаща. Богиня плодородия, набрав в лёгкие воздуха, сложила руки спереди, сжимая их. — Персефона. — Нет… Только не говори, что… Тихо пробормотала Персефона, закрыв свой рот рукой и шокированно смотря на свою мать. Та отвела взгляд в сторону, стараясь держать голос ровным. — Когда буря стихнет, мы устроим похороны. Сделаем всё строго по традициям. После этого мы поднимемся на Олимп, где ты будешь теперь жить. — Папа… Всхлипнула Кора и, не выдержав, подбежала к Деметре, обняла её и начала рыдать. Та обняла в ответ свою дочь, слишком сильно сжимая её. Она скрыла своё лицо за волосами дочери, зажмурив свои глаза. — Всё хорошо… Скоро всё наладится, милая…