The Truth Spell Inchident

Все идет наперекосяк ровно за 96 минут до стартовой гонки сезона в Валенсии. Фред Вассер только что закончил свою эмоциональную мотивационную речь перед всем персоналом Ferrari словами: «Это наш год. Год, когда мы выиграем чемпионат. Я верю в каждого из нас». Втайне он очень гордился своей речью. Конечно, она была длинной, но ему кажется, что ему действительно удалось вдохновить свою команду. Поэтому ему становится немного обидно, когда он слышит, как его любимчик, звезда «Формулы-1», Шарль Леклер громко фыркает. — Ой, да ладно! Вы что, не видели мемов? Именно это люди и говорят, когда высмеивают нас! — ...Мемов? — неуверенно спрашивает Фред, переглядываясь со своим ассистентом, который только ободряюще похлопывает Фреда по плечу. — К тому же, не нужно все это выдумывать. Все здесь знают, что мы ни хрена не выиграем, — просто говорит Шарль. После этих слов все в гараже замолкают. Большинство тех, кто работает здесь давно, молча согласны с этим утверждением, но несколько новых сотрудников выглядят так, будто Шарль только что сказал им, что Санты не существует. Льюис Хэмилтон смотрит на своего нового товарища по команде в ужасе. Фред явно не так представлял себе начало сезона. Боясь потерять контроль над ситуацией, он быстро вмешивается: — Будет непросто, это точно, но... — Скорее, будет невозможно! Но даже если машина будет не совсем дерьмовой, я уверен, мы найдем способ все испортить, как и всегда, — продолжает Шарль своим странно жизнерадостным, не свойственным ему тоном. Теперь Фред начинает беспокоиться. Что-то явно не так с его милым, всегда вежливым гонщиком. — Шарль, дорогой, тебе нехорошо? — спрашивает он с искреннем беспокойством. — Я в порядке. Я всегда в порядке, разве нет? — говорит Шарль, отмахиваясь. — Ты, кажется, немного... не в себе, — неуверенно говорит Фред. — Может, тебе стоит прилечь... или нам стоит вызвать врача. Просто чтобы убедиться, что ты в порядке и можешь пилотировать. Ну, знаешь, морально... — Конечно, я спокойно могу пилотировать, — закатывает глаза Шарль. — И с каких это пор Ferrari волнует моральное состояние их гонщиков? — Вот чёрт, да у него вообще нет чувства такта, — громко шепчет один из механиков. — Он что, под кайфом? — ошарашенно спрашивает другой. О боже, об этом Фред даже не задумывался. Его гонщик, обдолбанный, прямо перед стартом сезона. Кошмар. — Ты ничего не принимал, Шарль? — его обычное спокойствие как рукой сняло. Фред мёртвой хваткой вцепился в руку Шарля, упрямо игнорируя его протестующие возгласы и глядя на него с едва скрываемым ужасом. — Что?! Нет! Я курил травку один раз и много лет назад, и все время кашлял. Это было неловко. Лоренцо до сих пор надо мной смеётся. Хотя у Лоренцо у самого не очень хорошо получается. Когда мы были... — Ладно, хватит, — прерывает Фред, казалось бы, бессмысленный поток слов Шарля. — С ним явно что-то не так. — Вчера вечером на тренировке он был в полном порядке, значит что-то случилось сегодня утром, — размышляет Андреа, личный тренер Шарля. — Шарль, mon ami, что с тобой случилось сегодня утром? — спрашивает Фред, слегка ослабляя хватку на его руке. — Ничего необычного. Я встал, немного потренировался, принял душ, нарушил план питания и съел три вкуснейших шоколадных батончика Kinder, которые так любят Макс и Ландо, — знаешь, те, которые Андреа никогда не даёт мне, — сходил на прогулку с Лео и приехал сюда. — Шарль!!! Твоя диета очень важна, — в ужасе кричит Андреа. — Не обращай на него внимания. Подумай ещё раз. Должно же что-то быть, — настойчиво спрашивает Фред. Шарль, кажется, задумывается на несколько секунд. — Ну, была одна девочка, которая бросила мне грязь в лицо во время прогулки с Лео. Над толпой повисает ошеломлённая тишина. — И тебе не показалось это странным? — нерешительно спрашивает Льюис. — Ну, немного? Кидаться грязью — это точно что-то новенькое. Хотя, учитывая, какие безумные у нас фанаты, это не входит даже в двадцатку странных фанатских выходок, — Шарль просто пожимает плечами. — Значит, его накачали наркотой! Это катастрофа, — восклицает один из сотрудников PR-отдела Ferrari, в то время как многие другие просто стонут, уже теряя надежду на то, что Шарль хотя бы стартует. — Не похоже, что его накачали наркотиками, скорее, его прокляли, — задумчиво говорит Льюис. — Да ладно вам, — усмехается кто-то другой. — Подумайте: его зрачки не расширены, и физически он в порядке. Все, что отличается от его обычного состояния — это то, что он странно честен, — продолжает Льюис. — И что ты предлагаешь? На него наложили что-то вроде заклинания правды? Магия была невероятно редка в наши дни, но о ней слышали. И это была лучшая альтернатива гонщику Формулы-1 под наркотой. Заинтригованные люди толпятся вокруг Шарля, глядя на него, как на редкого зверя в зоопарке. — Давай попробуем, — Льюис подходит вплотную к своему товарищу и смотрит ему в глаза. — Ты считаешь, я правильно поступил, подписав контракт с Ferrari? — Абсолютно нет. С таким же успехом ты мог просто уйти на пенсию, — без колебаний отвечает Шарль. В панике Фред отталкивает Льюиса в сторону, чтобы снова оказаться перед Шарлем. — Ты ведь не думаешь о том, чтобы уйти из Ferrari??? — Конечно, нет, — почти обиженно фыркает Шарль. — По мнению моих друзей, всей моей семьи и интернета, я слишком глуп и наивен для этого. К тому же я обещал это папе, помнишь? От облегчения у Фреда кружится голова, настолько сильно, что он не слышит, как остальная команда Ferrari пытается успокоить второго пилота, который тихо шепчет в углу: «Может, я и вправду ошибся». Однако он замечает, что один из стажёров громко рыдает — видимо, он уже разочаровался в своём новом блестящем месте работы. Что ж, Ferrari тоже оказалась не совсем тем, что ожидал Фред. Гараж медленно превращался в сумасшедший дом, и, к сожалению, именно ему, как руководителю команды, надо было что-то с этим делать. — Хватит! Он не под кайфом, так что он сможет пилотировать, и у всех нас есть работа, так что, черт возьми, давайте сосредоточимся на этом, — это была не та мотивационная речь, которую он хотел произнести, но она помогла Более того, многие были рады, что у них появился повод отойти подальше и заняться чем-то полезным. В итоге рядом остались только Фред, два его гонщика, Андреа, инженер Шарля и пиарщики. Первым тишину нарушает один из пиарщиков: — Даже не думайте выпускать его в таком виде. Это будет настоящий пиар-кошмар! — Неприятно это говорить, но я согласен. Что, если он расскажет прессе все секретные данные о машине? — задумчиво размышляет Брайан Боцци. Шарль просто закатывает глаза. — Да, уверен, такие команды, как McLaren, будут очень заинтересованы в НАШИХ данных. — Мы не можем пропустить первую гонку сезона, — сказал Фред. — К тому же пресса уже видела, как он приехал сюда в своем обычном виде, будто у него солнце светит из задницы. Будет подозрительно, если мы скажем, что он болен, — добавляет Андреа. — Единственная проблема — это парад гонщиков и интервью. Если мы сделаем так, чтобы он не давал никаких интервью... — Вы не серьёзно! Это слишком рискованно, что, если... — Громкий, очень настойчивый стук прерывает их. Один из представителей FIA открывает дверь и просовывает голову внутрь: — Парад гонщиков скоро начинается. Не хватает только Леклера и Хэмилтона. — Ах да, конечно! Они сейчас идут, — Фред улыбается так широко и фальшиво, что аж смотреть больно. Прежде чем Льюис и Шарль уходят, он хватает их обоих за руки в последний раз и шепчет: — Парад гонщиков — идеальная возможность проверить, может ли он находиться среди людей. Держитесь друг друга, и Льюис, ради бога, не дай ему слишком много говорить! «И где же эти маленькие командые машинки, когда они так нужны?» — думает Льюис, когда они с Шарлем забираются на огромный грузовик со всеми остальными гонщиками и интервьюером. Сначала кажется, что удача на их стороне. К счастью, все гонщики за последние несколько дней достаточно насмотрелись друг на друга, чтобы тратить время на светские беседы. Так что они улыбаются и машут друг другу, но Льюису все равно тащит Шарля как можно дальше от всех остальных. Ещё один плюс: интервьюер, жизнерадостная блондинка, сосредоточена на новичках, которых в этом году довольно много, и, конечно же, на действующем чемпионе мира Максе Ферстаппене, который выглядит таким же растерянным, как и Льюис. Но, видимо, ничто хорошее не длится вечно. Первыми к ним в укромный уголок подходят два пилота Williams — Карлос и Алекс. — Шарль, Льюис, рад снова вас видеть! — говорит Алекс своей обычной яркой улыбкой. — Просто хотели пожелать вам удачи в гонке, — бормочет Карлос, чья попытка улыбнуться больше похожа на гримасу на его нелепо красивом лице. Прежде чем Льюис успевает вмешаться, отвечает Шарль. — Не волнуйся, Карлос, тебе не нужно врать. Ты можешь просто сказать, что хочешь, чтобы прямо сейчас машина Льюиса сгорела дотла. Я уверен, он поймёт, — любезно говорит Шарль. — Я... я не... Какого черта, Шарль!? — выпаливает Карлос Сайнс, явно сбитый с толку. — Льюис, клянусь, я такого не говорил! — Чувак, нельзя так говорить, — хмуро добавляет Алекс. — Не волнуйся, приятель. Шарлю нездоровится, он не понимает, что говорит, — поспешно говорит Льюис. — В Ferrari какой-то странный вирус гуляет, что-то с желудком, вам лучше держаться от нас подальше в этот уик-энд, ха-ха. Это слабое оправдание, но, к счастью, Карлос и Алекс либо верят ему, либо просто делают вид. — О! Надеюсь, тебе станет лучше, Шарль, — голосом, полным беспокойства, говорит Алекс, в то время как «Поговорим позже, приятель» от Карлоса звучит как угроза. Когда они оба уходят, Льюис с облегчением вздыхает. Его радость длится недолго, потому что следующим к ним подошел не кто иной, как Ландо Норрис. — Ах, привет, Ландо, как мой второй любимый пилот McLaren? — сразу же спрашивает Шарль. К счастью, Ландо, кажется, думает, что Шарль шутит, и начинает смеяться. Льюис вяло присоединяется к нему. — Думаю, сезон будет интересным, тебе не кажется? — спрашивает Ландо. — О да, никогда не знаешь, что случится, не так ли? — быстро отвечает Льюис. — Не совсем. Я имею в виду, мы — Ferrari, так что случится что-то ужасное. Большинство других команд — дерьмо, у McLaren явно лучшая машина, но Макс гораздо лучший водит, чем Ландо или Оскар, — пожимает плечами Шарль. Секунду никто ничего не говорит. — Понятно, — наконец напряжённо отвечает Ландо. — Ну, я лучше пойду. Типо, знаешь, провести время с моим таким же посредственным напарником. Отлично, если Шарль продолжит в том же духе, он умудрится вывести из себя всю решётку до того, как гонка начнётся. «Когда же закончится этот мучительный парад?» — думает Льюис. Когда к ним подходит Макс, Льюис готов был уйти на пенсию прямо на месте. На удивление, всё идёт гораздо лучше, чем ожидалось. ГОРАЗДО лучше. Макс сразу же начинает свой максплейнинг о машине, гонке и своих сим-рейсинговых тренировках. Шарль с радостью присоединяется со своим типичным леклерплейнингом, ведя себя как обычно. Это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. И что с того, что Шарль рассказывает о машине гораздо больше, чем следовало бы? Пока он не нажил себе еще одного врага, Льюис согласен все. В конце концов, он подписал контракт с Ferrari не для того, чтобы нянчиться с 27-летним парнем. ...И зачем он вообще подписался? Боже, этот день совсем выносит ему мозг. Когда парад наконец заканчивается и им разрешают уйти, Льюис и Шарль, к несчастью, попадают прямо в руки интервьюера. — Льюис, Шарль, как приятно вас видеть! Вы не против уделить нам несколько секунд? — говорит она слишком бодрым голосом. — Вообще-то, против. Я ненавижу давать интервью перед гонкой. Всегда одни и те же скучные вопросы. Нет, я не нервничаю. Нет, я не знаю, кто победит, и мне все равно, если только это не буду я, что, вот это новость, маловероятно. С этими словами Шарль уходит, оставляя после себя ошарашенную репортершу и очень злого Льюиса Хэмилтона, который теперь должен дать интервью, в котором он каким-то магическим образом должен сделать вид, что в Ferrari все в порядке. 20 минут спустя, когда Льюис наконец заканчивает, он замирает на пороге гаража. Обычно спокойное и профессиональное пространство напоминает зону боевых действий. Повсюду носятся инженеры, механики, другие сотрудники Ferrari, врачи и даже какой-то старик с длинной бородой, одетый в халат. На полу валяются несколько толстых книг по колдовству и заклинаниям, а люди громко спорят о том, что делать. В центре всего этого хаоса сидит Шарль Леклер и беззаботно потягивает Capri Sun, который явно не входит в его план питания. Не говоря ни слова, Льюис разворачивается и идёт в сторону красного моторхоума с номером 44, ковыряясь в телефоне. В его голове проносится мысль: «Может, ещё не поздно, и я могу вернуться к Тото». Несмотря на все усилия их команды по «исправлению» Шарля, к тому времени, когда должен был зазвучать гимн Испании, единственное, чего они добились, — это подкупили Оскара, чтобы он поменялся местами с Льюисом, что было не очень сложно, потому что, ну, это Оскар. Серьезно, этот парень слишком добр для собственного блага. В результате этого обмена Шарль стоит между Льюисом и Максом, пока они ждут, когда все выстроятся и начнется гимн. Это довольно безопасно, или, по крайней мере, должно быть так, пока глупый, честный Шарль Леклер не поворачивается к Максу и не открывает рот. — Ты всегда невероятно сексуально выглядишь в белом. Льюис не знает, кто больше смущен этими словами — он сам или Макс. Макс хмурится: — Ты смеёшься надо мной, Шарли? — Нет! Я бы никогда! Твои сиськи в этом огнеупорном белье смотрятся просто великолепно, и я очень бы очень хотел уткнуться в них лицом и... Да, наверное, Льюису пора вмешаться. Он силой зажимает рот Шарля рукой и оттаскивает его на несколько метров от онемевшего действующего чемпиона мира. — Какого хрена ты творишь?? Ты что, хочешь, чтобы Макс Ферстаппен засудил тебя за сексуальные домогательства? — раздраженно спрашивает Льюис. — Я бы никогда не стал приставать к Максу! — кричит Шарль. — Я влюблен в него с тех пор, как он пригрозил сломать мне коленные чашечки, когда мы были маленькими и занимались картингом. Последнюю фразу он произносит с вызовом, как будто это повод для гордости. — Он угрожал... что? Ничего себе. Ладно. Тут есть над чем подумать, приятель. Такого Льюис точно не ожидал. Он знает, что это плохая идея — задавать Шарлю вопросы, когда у бедняги нет другого выбора, кроме как честно ответить, но любопытство берет верх. — ...То есть, когда ты толкнул его в лужу... ты на самом деле флиртовал с ним? — Я пытался произвести на него впечатление своим пилотированием! С тех пор как Льюис узнал Шарля получше, он понял, что младший не очень-то соответствует тому хладнокровному и собранному образу, который пытается создать Ferrari, но он точно не может быть настолько безнадежным. — Он знает? — спрашивает Льюис, хотя уже понимает, что ответ, скорее всего, будет отрицательным. — Конечно, нет! По большей части я просто странно на него пялюсь, надеясь, что он поймёт, что я — любовь всей его жизни, и мы сможем пожениться и вместе вырастить наших шестерых пушистых детей, — мечтательно говорит Шарль. — Боже, тебе повезло, что ты красивый, потому что у тебя все очень плохо в соблазнии, дружище, — Льюис похлопывает Шарля по плечу с искренним сочувствием. Он не может не жалеть парня, даже после всего, что случилось сегодня. — По крайней мере, я не старый, — бормочет Шарль себе под нос. Что ж, внезапно Льюис теряет все сочувствие. К счастью, первые ноты испанского гимна спасают его, прежде чем он успевает сделать что-то крайне неподобающее, например, задушить своего нового напарника в их первый совместный гоночный день. В спешке, пытаясь вернуться в строй, Льюис оказывается рядом с Максом. Он осторожно смотрит на голландца. Обычно Макс снимает кепку во время исполнения национального гимна, но сегодня он натянул свою темно-синюю кепку Red Bull максимально низко на свое ярко-красное лицо, явно пытаясь скрыть смущение. Хм, думает про себя Льюис, интересно. Фред Вассер вздыхает с облегчением, когда оба его гонщика благополучно садятся в свои машины и готовятся к старту. Какой бы ни была гонка для Ferrari — хорошей или плохой, — по крайней мере, у Шарля занятие, которое не требует разговоров с кем-либо. После демотивирующей речи в гараже, провального интервью и парада пилотов, на котором все, кроме Ферстаппена (который, как известно, и сам не в себе), избегали гонщиков Ferrari как чумы, их репутация пострадала более чем достаточно. «Подумать только. Что, черт возьми, Шарли наговорил Ферстаппену во время гимна?» — думает Фред. «О боже, пожалуйста, не дай бог он выбесит ЭТОГО парня...» — Этот придурок в глаза долбится или как?? — злой голос Шарля прерывает его мысли. — Я знаю, что его отец вряд ли его уволит, но он мог бы хотя бы ПРИТВОРЯТЬСЯ, что ему не всё равно. Господи. Он такой... — Шарль, пожалуйста, следи за выражениями, — напряженно говорит Брайан. — И пожалуйста, отключи на время радио. К несчастью для всей Scuderia Ferrari, Шарль Леклер, похоже, не собирается следить за своей речью или отключать радио. — ...и даже не говорите мне об этом несчастном правиле, которое запрещает нам ругаться. FIA — это просто посмешище! Как этот некомпетентный человек стал президентом, я никогда не пойму. Но хотя, если дать взятку... Фред хватает первого попавшегося инженера, впивается пальцами ему в плечо и в панике: — Отключите радио немедленно! — Мы не можем сделать это отсюда, — доносится писклявый ответ. — Мне все равно, как вы это сделаете, просто сделайте это, пока Шарль не лишил нас всех зарплаты из-за штрафов! Первая гонка Льюиса Хэмилтона за рулем Ferrari заканчивается намного раньше, чем ожидалось. Он доезжает только до 23-го круга, после чего его и без того барахлящий болид окончательно сдается из-за отказа двигателя. Прямо сейчас Льюису больше всего хочется покинуть паддок и зализывать раны в уединении своего моторхоума с чашкой горячего чая в руках и сериалом «Друзья» на экране, но вместо этого он возвращается в красный гараж, чтобы поддержать свою новую команду. Учитывая его собственные проблемы, его нельзя винить в том, что он на мгновение забыл о катастрофе по имени Шарль. Как только он переступает порог, он насильно вспоминает об этом. В гараже полная тишина. Все с чистым ужасом смотрят на экран. Льюис почти боится спросить, что случилось. — Э-э-э... все в порядке? — Шарль не перестаёт говорить о Ферстаппене, — слышится недоверчивый ответ откуда-то слева от него. Как по заказу из динамика раздается голос Шарля. — Конечно, Макс выиграет. Просто посмотрите, какой он потрясающий. Невероятно талантливый и красивый. Это почти несправедливо. Я даже не могу злиться на него, когда он стоит на верхней ступени подиума надо мной, такое ощущение, что он здесь на своем месте, понимаете? Весь в шампанском и с этим милым румянцем на щеках... Ладно, теперь Льюис видит проблему. Он даже представить себе не мог, что его бедная команда пережила за последний час. — ...я бы не возражал, если бы Макс был надо мной все время, желательно оседлав мой чл... — МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО!!! — Радио официально отключено! — кричит чересчур взволнованный инженер. По всему гаражу проносятся вздохи облегчения. Все поздравляют инженеров, хлопают их по плечам, даже обнимаются, празднуя так, будто они выиграли чемпионат мира и Кубок конструкторов за один раз. — Отличная работа, команда! Если уж совсем честен, Фред никогда не был так горд, как прямо сейчас. — Эмм... ребята? — спрашивает Брайан неуверенным голосом. — Как мы скажем Шарлю, когда заезжать на пит-стоп? Это быстро портит праздничное настроение. — ...Бля. Когда гонка наконец заканчивается, Шарль как-то занимает десятое место, что само по себе является чудом, учитывая, что добрую треть гонки он был сам по себе. Из-за этого Фреду почти хочется простить весь тот хаос, который сегодня проиходил. Почти, потому что, как только Шарль выходит из машины, вместо того чтобы повернуть налево к своей команде, он идёт в противоположном направлении, туда, где Red Bull все еще празднует победу Макса. — Кто-нибудь, остановите этого психа!! Оттащите его! Вырубите его, да хоть что!! Просто, блять, остановите его, — в отчаянии кричит Фред. Но вместо того чтобы немедленно прийти в действие, его верные сотрудники просто стоят и ничего не делают, вероятно, мечтая о работе в Mercedes. Именно Льюис, положив руку на плечо Фреда, останавливает его от того, чтобы тот сам погнался за Шарлем и, вероятно, вырубил бы его на глазах у всего мира. — Пусть идет. У меня такое чувство, что все будет хорошо, — говорит Льюис со вздохом. Фред просто смотрит на него, но, в отличие от своего руководителя команды, Льюис видит то, что прямо перед ним. Льюис смотрит, как Макс поворачивается к Шарлю, видит, как удивление сменяется нежной улыбкой, как Шарля притягивают в объятия и крепко прижимают к себе, и он понимает, что все будет хорошо. Может, всем этим идиотам просто не хватает немного честности.