Часть 1
22 апреля 2026 г., 09:43
Bona adventica: латинский термин,
обозначающий приобретённое имущество –
в отличие от унаследованного.
– Для начала, юноша, предлагаю отбросить условности и говорить открыто. Я прекрасно отдаю себе отчёт, с кем имею дело, и если вы начнёте убеждать меня, будто вы добропорядочный скаут Ордена Генезиса – я немедленно в вас разочаруюсь. – И что же заставляет вас сомневаться в моей добропорядочности? – любопытствует Улисс. По уму уже минут пять как стоило просигналить Имре или Иштвану, однако любопытство издревле губит не только кошек. К тому же, узнать, что конкретно нарушает маскировку (как в анекдоте: шлем с нетопыриными крыльями, Око Гора на нагруднике или крылья из варп-энергии?) – не менее разумно, чем доложить братьям, которые, возможно, спугнут источник информации. Конечно, они умные, взрослые и опытные… это-то иногда и портит дело. – Видите ли, единственное лояльное подразделение Астартес на планете – команда Караула Смерти. Но в Караул не берут скаутов, ни при каких условиях. А скаут, путешествующий в одиночку – картина ещё более невероятная. Ангелы Императора так не ошибаются. Несведущих-то смертных вы обманете довольно легко, должен признать… – А меня, значит, угораздило столкнуться со сведущим, – Улисс по привычке щурится, хотя зрение его давно уже куда острее человеческого. – Интересно, кого из нас Меняющий Пути так не любит? – Не исключено, что он наоборот любит нас обоих, – успокаивает инквизитор. – Как говорят, кто в юности не пуританин – не имеет чувств, кто в зрелости не радикал – не имеет разума. Я в достаточной мере радикален, чтобы попытаться столкнуть двух врагов рода человеческого и извлечь из столкновения пользу. Выберите для беседы место, которое вам самому покажется безопасным, и я немедленно изложу всё без утайки. – Итак? – Улисс усаживается на скамью в глухом уголке городского парка. – Теперь я жажду услышать подробности дела, которое побудило служителя Священной Инквизиции столь уверенно обратиться за помощью к хаоситу. – Не буду мучить вас ожиданием и действительно перейду сразу к делу, – лица под капюшоном не видно, зато по голосу можно понять, что инквизитор добродушно улыбается. – Химера Прайм, где мы так удачно встретились, болтается на самой границе Вопящего Вихря, периодически окунаясь в варп-шторм, и губернатор, в похвальном стремлении сохранить планету в целости, умудряется искусно лавировать между всеми заинтересованными сторонами. Я не встречал ещё мира, который более исправно платит имперскую десятину. Вместе с тем на верфь с теневой стороны планеты почти свободно заходят хаоситские корабли, чьи экипажи, в отличие от вашего, уделяют легенде и маскировке чисто номинальное внимание, а в старых шахтах за городом нашёл приют небольшой ксенокульт, решивший пересидеть какие-то свои неприятности подальше от родных мест. Пока не знаю, чем ксеносы платят за укрытие и укрывательство – со временем, не сомневайтесь, я выясню. Дело же, ради которого я пригласил вас побеседовать, состоит в следующем: мне нужна книга, осевшая в руках чужецов – свои руки я полагаю для неё куда более подходящими. Однако я сугубо мирный человек. Мне не справиться без помощи. Например – без вашей. – Вот как, – Улисс чуть наклоняет голову вперёд, позволяя серебристо-белой чёлке упасть на глаза. – Единственный скаут против целого культа? Вы, кажется, меня переоцениваете. Или недоговариваете. – Скорее – не успел рассказать ещё пару деталей. До недавней поры ксеносов возглавлял довольно умеренный лидер, которого устраивали подачки от щедрот человеческих. Однако с десяток лет назад мудрый глава внезапно и скоропостижно скончался. Власть перешла в руки амбициозной и самоуверенной юной девы, и некоторые выжившие сторонники её почтенного батюшки активно против. Возможно, именно в этой неразберихе одинокий скаут сумеет проскользнуть в шахты и окажется куда полезнее, чем полная варбанда. Кроме того, мною движут меркантильные соображения: оплатить услуги одного скаута меня ещё станет, а вот сразу варбанда мне пока не по карману. – Допустим, – поразмыслив, соглашается Улисс. – Тогда двигаемся дальше: почему вы уверены, что я пожелаю отдать вам добытую книгу? – Всё очень просто, юноша. Вы можете отказаться или согласиться – в обоих вариантах как искренне, так и притворно. Но в итоге вы либо пойдёте, либо нет. Если нет – ситуация для меня не изменится никак. Если пойдёте – вы так или иначе столкнётесь с ксеносами, и мы снова имеем несколько вероятностей: столкновение можете пережить вы, они, вы и они, никто из вас. Если в результате книга останется у ксеносов – вы в любом случае ослабите их и упростите мне дальнейшие действия. Если вы её добудете – вероятности опять расходятся: вы либо принесёте книгу мне, либо оставите её себе. В целом похитить книгу у вас мне вряд ли будет сложнее, чем вырвать из лап ксеносов – а если вы честно исполните задание и передадите книгу мне, я в полной мере достигну своих целей. Таким образом, по итогам предварительного анализа мы имеем около десятка вариантов исхода, и абсолютно проигрышный для меня всего один: вы сейчас убиваете меня и уходите. Два варианта – чистый выигрыш: вы исполняете порученное и приносите мне книгу, а уцелел ли кто-то из ксеносов и как я обойдусь с ними дальше – уже не ваша забота. Остальные варианты – в худшем случае я ничего не выигрываю, и не проигрываю тоже ничего. Меня устраивает расклад, и я готов вам довериться. – Тогда я хотел бы обсудить цену своих услуг. Инквизитор тихо смеётся. – В одной старой детской песенке поётся, что жадных людей не обязательно принуждать силой или оружием, достаточно поманить выгодой. Люблю хаоситскую алчность, она – самая надёжная основа для долгого и перспективного сотрудничества. Буду откровенен с вами: вы не первый, к кому я обращаюсь. Поэтому в моих руках оказалась силовая броня Астартес. Не новая, как вы понимаете, однако полностью укомплектованная и исправная. Когда вы принесёте мне книгу, готов обменять её на броню. Улисс очень старается, чтобы его голос звучал спокойно, не дрожа от той самой алчности, на которую столь уверенно рассчитывает инквизитор: – И что за книга стоит настолько дорого? – О, скорее даже не книга – дневники. Записки капитана Мария Вайросеана об экспедиции на Лаэр. Если вы их добудете, я готов сделать для вас копию, когда открою ларец. Вообще-то Улиссу глубоко наплевать и на Вайросеана, и на Лаэр, и на весь Третий легион в принципе. Но зачем без причины ещё сильнее нарушать маскировку или упускать выгоду? Даже на первую копию наверняка найдутся ценители и покупатели. – Копия – обязательное условие. Теперь мне нужно описание ларца... и все остальные детали, которых вы ещё не успели мне рассказать. Например – почему ни в одном варианте вы не предположили, что я мог бы договориться с ксеносами миром. С минуту инквизитор молчит. А когда всё же подаёт голос – недоверчивого изумления в его интонациях столько, что не обязательно даже видеть лицо и читать мимику: – Юноша, я верю в ваши таланты и высоко ценю ваши дипломатические способности, и могу быть категорически неправ, делая выводы исключительно по характерной внешности, но… Дитя Императора? Слаанешит?? С друкари???* * *
Флавий из Ультрадесанта просматривает счета, которые лежат перед ним: провизия, вода, медикаменты, боеприпасы, мелкая техника, текущий ремонт корабельных систем... – Смотрю, цены у вас всё растут, достопочтенный господин Бэйфилд. Джой Бэйфилд, губернатор Химеры Прайм, виновато разводит руками: – Сожалею, милорды. Жизнь в принципе довольно дорогая штука. – Вам она, кажется, дорога весьма умеренно, – замечает Адальгер из Чёрных Храмовников, расслабленно откинувшийся на спинку кресла. – Матушка в детстве не учила вас, что обманывать нехорошо, а пытаться обмануть Астартес – ещё и небезопасно? – О, разумеется, учила, – Бэйфилд расплывается в улыбке, ничуть не испуганный. – А ещё она учила: собираешься содрать с покупателя семь шкур – скрась дело хотя бы вежливостью. На самом деле, как вы совершенно верно догадались, никаких сожалений я не испытываю. Срочность, скрытность и информация всегда влетают в копеечку. – И от кого же мы так срочно скрываемся? – Флавий отрывается от бумаг. – Проинформируйте же нас, не томите. Бэйфилд прекращает улыбаться. – Через день после вашего прилёта на Химеру Прайм прибыл инквизитор из Ордо Ксенос. Один, на личном корабле. Пока – почти круглыми сутками пропадает в библиотеке, и, по его словам, ожидает прибытия вверенной ему команды Караула Смерти. Мне почему-то кажется, что вы хотите как можно быстрее и в полной мере получить оплаченные товары и услуги, но при этом не столкнуться ни с инквизитором, ни с... ммм... коллегами по Караулу. Потому что любой из них может задать неловкий вопрос: как и почему, собственно, вы лишились доступа к централизованному снабжению. Я прав? – Абсолютно правы, – невозмутимо соглашается Флавий. – Наша миссия подразумевает определённый уровень секретности. Как же приятно вести дела с сообразительными людьми! Он тянется к стилусу, собираясь подписать документы, однако губернатор вскидывает руку. – Постойте-постойте, милорд. Не буду врать, что предлагаю себе в убыток, однако мы можем договориться о значительной скидке – в обмен на услугу с вашей стороны. Скажем, десять процентов. – И какую нашу услугу вы цените так дёшево? – Адальгер смотрит на человека с просыпающимся любопытством. – Услуга вполне соответствует вашему профилю, – лицо Бэйфилда становится благочестиво-постным. – Ничего такого, чего Бог-Император не мог бы потребовать от своих верных слуг. Видите ли, около сотни лет назад присланное к нам подразделение Ордена Генезиса не довело до конца одно небольшое дело…* * *
– Значит, мы взялись прочесать старые шахты за городом и выкурить оттуда кагал… то бишь, кабал друкари? – уточняет Минакс. – Всё верно, – улыбается Фаркаш. – За девяносто процентов скидки по всем счетам. – По-моему, вы продешевили или что-то перепутали, – фыркает Моро. – Девяносто процентов стоимости всего – то, что губернатор должен был нам приплатить. – В следующий раз, брат мой, мы предоставим тебе возможность договариваться с поставщиками, – обещает Камиль. – Мы начинали торговаться с десятой доли. – Нехило, – лаконично оценивает Шандор. – К тому же, у нас давно не было хорошей драки, – поддерживает Рокуш. – К тому же, – в тон подхватывает Фаркаш, – на Химеру Прайм уже заявился какой-то мутный тип из Ордо Ксенос и со дня на день к нему подтянется настоящая команда Караула. Молчание всех, кто должен промолчать, тоже входит в условия договора. – Пойду-ка люлей сервам навешаю, – Шандор направляется к выходу из кают-компании. – Чтоб быстрее с ремонтом и погрузкой шебуршали. – Тогда я в апотекарион и в лабораторию, – оживляется Имре. – Посмотрим, смогу ли я чем-нибудь удивить при встрече наших коморрагских друзей. – Попробую проверить отголоски пси-активности, – Иштван усаживается поудобнее и прикрывает глаза. – Рокуш, следи. – Постараюсь бить обухом, – бесстрастно откликается Тёмный Ангел. – Не могу оставаться в стороне от всеобщего бурного энтузиазма, – ухмыляется Моро. – Схожу в местную центральную библиотеку – вдруг там какие-то карты этих шахт найдутся. Бабушек на лавочках порасспрашиваю... – ...дедушек из клуба регицида, – подсказывает Рокуш. – Можно и дедушек, – покладисто кивает Белый Шрам. – Специально ради тебя могу и лично к дядюшке инквизитору заглянуть. – Осторожнее с библиотекой, – прерывает пикировку Фаркаш. – По словам губернатора, инквизитор коротает время именно там. И да, встретишь в городе Змеёныша – введи его в курс дела. Если нет, он в любом случае должен вернуться к полуночи по корабельному времени. Кажется, пришло время посмотреть, на что способны в деле его собаки.* * *
– Планета была приведена к Согласию ещё Шестнадцатым легионом. Возможно, тогдашний губернатор после Ереси Хоруса придумал, как прикрыться их авторитетом для укрепления позиций среди еретиков и обезопасить планету от нападений. При этом он умудрился убедить Империум в своей лояльности. Честно говоря, я не изучал историю Химеры Прайм настолько глубоко – так или иначе, тогдашний губернатор сумел как надо вильнуть хвостом и нашим, и вашим, посему планета осталась цела. Окрестные варбанды накрепко выучили, что дебоширить здесь либо цепляться с коллегами по Хаосу или с лоялистами означает немедленно получить по шее от всех остальных и потерять доступ к дешёвой и удобной базе, где можно заправиться и починиться. Лоялисты... обычно здесь изредка бывает разве что Орден Генезиса, который формально обязан защищать планету – а они слишком погружены в собственное величие и редко смотрят по сторонам, пока их не ткнёшь высоко задранным носом. Остальные оказываются разве что пролётом. – А друкари? – напоминает Улисс. – Друкари начали совершать пиратские рейды примерно две сотни лет назад, при деде нынешнего губернатора. Какое-то время тот был вынужден решать проблему своими силами, потом всё же взял измором Орден Генезиса и добился, чтобы прислали помощь. Прибыл всего один корабль, "Венец и мантия", под командованием капитана Энея. Генезийцы подкараулили эльдарский корабль, взяли его на абордаж и уничтожили. Далее капитан Эней заявил, что его миссия окончена, и он вверяет судьбу Химеры Прайм воле Императора и силам её обитателей. С чем и отбыл восвояси. – Получается, часть ксеносов высадилась на планету? – По всей видимости, так. Если думать логически – построить корабль самим им не под силу, они вынуждены ждать помощи либо счастливого случая. Уничтожать людей подчистую – остаться без снабжения вообще, а с количеством населения, которое понадобится сохранить, чтобы обеспечить все их нужды, друкари просто не совладают. Однако они всё ещё могут устроить людям довольно серьёзные неприятности – и кто-то из местной администрации, видимо, решил, что лучше будет договориться миром. Нельзя полностью отказать такому решению в разумности, но оно подозрительно напоминает известный анекдот о крепкой женской дружбе между жабой и змеёй. – Да уж, – Улисс хмыкает. – Я так понимаю, амбициозная юная дева успела продемонстрировать презрение к прежним договорам? – Раньше люди в окрестностях шахт не пропадали. Помимо исчезновений была пара нападений на одинокие хозяйства за пределами города – никто не выжил, чтобы поведать подробности, тем не менее, почерк не узнать сложно. Возможно, дева не слишком умна. Возможно – не в состоянии контролировать сторонников. Возможно, она как раз склонна соблюдать договорённости, зато её противники – нет. А возможно, помощь близка, и друкари решили, что уже можно оторваться. Как бы там ни было, неразбериха среди них нам только на руку. – А как же население планеты? – не то чтобы Улисс очень сочувствует местным, но раз уж Химера Прайм – такая удобная база, как распинался инквизитор, её стоит поберечь на будущее. – Вы не собираетесь ничего предпринимать для его защиты? – За это не волнуйтесь, – инквизитор тихо усмехается. – В скором времени сюда прибудет настоящая команда Караула Смерти. Отличные парни и профессионалы до мозга костей, не в первый раз с ними работаю. – Ага. Я, значит, принесу вам книгу, а потом нас разметают имперцы, и платить мне ничего не придётся. Отличный план. – Совершенно ничего хорошего в вашем плане не вижу, юноша. Я уже упоминал о своей репутации, которой я дорожу – и которой ваша варбанда совершенно не стоит. Лучше на постоянной основе честно прикормить несколько варбанд или отдельных хаоситов, чем последовательно по очереди обмануть всех – и лишиться возможности неофициально прибегать к помощи в некоторых щекотливых делах. Дневники капитана Вайросеана – не единственная книга, которая может мне понадобиться, а с вами в следующий раз договориться будет уже легче. Улисс ненадолго задумывается и признаёт: – Звучит неожиданно логично, хотя и довольно странно. Тогда расскажите мне, как вы собираетесь обеспечивать нашу безопасность от Караула. – Каков наглец! – восхищается инквизитор. – Скажу вам, юноша, вы далеко пойдёте, и это таки комплимент. Что ж, о вашей безопасности…* * *
Улисс покидает беседку первым. Ему надо как следует всё обдумать, и разработать хоть какое-то подобие плана. И не на корабле, там слишком много отвлекающих факторов. Где можно спокойно посидеть в тишине несколько часов, чтоб никто тебя не нашёл и не трогал? Улисс с детства знает такое место: библиотека. Читальный зал в городской библиотеке тих и пуст, лампы на потолке светят довольно неярко, зато есть бра на стенах и уютные диванчики, способные выдержать вес нескольких человек, а значит – и скаута-Астартес в лёгкой броне. Персонал не рискует задавать лишних вопросов Ангелу Императора – ему с почтением вручают толстенную книжищу (настоящую! бумажную!) по истории Химеры Прайм и оставляют в полном покое. Улисс сидит, уставившись на книжные страницы, и думает о своём. Итак. Киты, на которых тем или иным углом опирается любой план – четыре "д": друзья, драка, диверсия, дипломатия. Разумеется, проще и разумнее всего обратиться за помощью к братьям. Унижения тут нет, это же братья, и они с искренним удовольствием помогут. Только тогда от статуса младшего, которому пока далеко до полной самостоятельности, не отделаться ещё долго. Конечно, успешно поторговаться с инквизитором – не варенье с господской кухни таскать... и всё же "друзей" Улисс пока отодвигает на последнее место в списке. Драка? Отпадает сразу. Друкари там столько, что аж хватило поделиться на две воюющих партии. Улисс не считает себя ни Ультрамарином, ни даже настоящим Генезийцем, чтобы кинуться в безнадёжный бой с горделивым "Эге-гей, за Императора!" на устах и пафосно сдохнуть максимум на второй линии обороны противника, твёрдо веря, что другие придут следом и отомстят. Кроме того, при имеющихся условиях задачи "эге-гей" абсолютно не имеет смысла и не принесёт ни грамма пользы. Драка отметается полностью. Диверсия? Уже интереснее. Однако тут для начала потребуется тщательная разведка – это даже при наличии выданных инквизитором карт затруднительно в принципе и почти нереально в одиночку. Неплохо помогли бы методы князя Тиберия, но вряд ли вентиляционная система шахт имеет замкнутый цикл. Да и нахимичить что-то достаточно убойное без помощи Имре точно не выйдет. Впрочем, у Улисса есть помощники, которые могут вовремя предупредить об опасности и помочь в драке, зря, что ли, почти десять лет воспитывал и натаскивал? Вряд ли у друкари есть что-то достаточно убойное против таких тварей. Хорошо, диверсия занимает в списке предпоследнее место. Теперь с дипломатией. Целых два варианта: запугать или купить. А эффективнее всего – явиться с кнутом в одной руке и пряником в другой. Чем испугать друкари, долго думать не нужно: фиолетовый глиттер на кожу, соответствующие символы и горсть драгоценных камней в нужных местах, фаерболл... это изобретение Имре Улисс, пожалуй, любит с особой нежностью. На ладони наносятся два разных состава, сами по себе безвредные и безобидные – а вот при резком сильном хлопке между ними происходит реакция, и на несколько секунд в ладонях, не обжигая кожи, весело полыхает ярко-голубое пламя, похожее на магниевую вспышку. Но что можно предложить друкари в обмен на книгу? Разве что Жало – больше ничего действительно своего у Улисса просто нет... да и оно стоит не слишком дорого. Впрочем, кто мешает придумать легенду, и кто сказал, что легенда должна быть правдивой? В библиотеке Тиберия были сотни книг, должна же хоть в одной найтись подходящая история!* * *
Жало появилось у Улисса практически случайно. Когда он только попал на корабль – он быстро стал своим среди корабельных рабов (Имре этого общения не поощрял, но и не препятствовал), и быстро выяснил, что обрывки шкуры, которую собаки сбрасывают при линьке – весьма ходовой товар на местном рынке. Рабы с удовольствием меняли их на полезные мелочи или безделушки, оказывали мелкие услуги, делились информацией. Работу с них лорды Астартес спрашивали без поблажек и наказывали по всей строгости, зато в остальном относились по справедливости; содержали скромно – но с элементарными удобствами, и позволяли вне работы жить на своё усмотрение: Фаркаш не без оснований считал, что жёсткость надёжнее жестокости, а умеренные послабления лишь подкрепляют лояльность человеческого экипажа. Со временем на нижних палубах появились свои мастерские, службы и развлечения, завязалась торговля. Поначалу некоторые идиоты пытались сколотить банды и кошмарить остальных рабов, но в скором времени уяснили, что собственная маленькая Нострамо лордам Астартес под боком совершенно не нравится. Точнее, уяснили не они сами, а на их примере – потому и примеру их следовать никто не пытался. Нельзя сказать, что юного лорда Улисса посчитали за своего с первого же визита на нижние палубы. Тем не менее, присмотревшись, поняли, что чинить тут обиды он никому не собирается, и вскоре перестали, едва завидев серебристо-белую макушку, срочно прятать некоторые сомнительные товары под прилавок. Тогда-то Улисс и нашёл Жало. ...Кинжал выглядит довольно изящно, узкий клинок походит на эльдарскую работу. Рукоять обтянута золотистой шкурой Императора, и одного взгляда хватает понять, как удобно она ляжет в руку. Улисс прикрывает глаза, чтоб не выдать жгучий интерес раньше времени, и неторопливо подходит к старику-оружейнику. – Неплохая игрушка. Откуда она у тебя? Не мнись, говори, я не собираюсь тебя наказывать. Раб явно нервничает, и Улисс терпеливо ждёт. – Ну, эт самое... Аккурат в день, когда вы, молодой господин, на корабле появились, незадолго до вас вернулись лорды Имре и Иштван. Лорд Иштван прям на пороге и потребуй, чтобы лорд Имре немедля от эльдарского меча избавился, который при ём был. Ну, лорд Имре меч взял, да тут же об колено пополам сломал. И обломки мне велел в реактор корабля выкинуть. А я себе помыслил: чегой годной вещи-то пропадать? Обломок лезвия всё ж выкинуть пришлось, по ём впродоль трещина пошла. А кусок, что с рукоятью, я обточил, гарду срезал, да рукоять заново куском собачьей шкуры и перетянул. Чтобы лорд Имре, значится, не признал, ежели увидит. Вряд бы он осердился, сам же велел обломки выбросить, значит, не нужны они ему. А всё ж мало ли чего... – Вот как, – Улисс барабанит пальцами по прилавку. – Что ты за него хочешь? Кинжал обошёлся почти в целый выползок. И ещё кусок шкуры пришлось добавить сверху за изготовление ножен и креплений к ним. Но, на взгляд Улисса, Жало того стоило. И как бы ни было жаль с ним расставаться – броня Астартес стоит куда дороже.* * *
Инквизитор был прав, предполагая, что с дипломатией у Улисса могут возникнуть сложности – хотя и не догадался о настоящей причине. А настоящая причина состоит – всего-то – в плохом знании языка. Эльдарский язык неоднороден, у каждого корабля, кабала, труппы или экзодитского мира – свои диалекты. И даже если более-менее прилично изъясняться на классическом чистом ультве – вероятнее всего, с друкари удастся побеседовать разве что в духе "Твоя моя книга давай, моя твоя кинжал плати". Чем примитивнее, тем понятнее – только для дипломатии это совершенно не уровень. Остаётся надеяться, что за столько лет общения с людьми друкари подтянули свой низкий готик, разные эльдары часто с ним хорошо знакомы. Обидно же, если они не поймут и не оценят! Итак, допустим, у эльдарского бога-кузнеца Ваула был подмастерье. Имя? А не сохранила история его имени, чтоб страшнее было, только прозвище – Жестокий. Когда пробудилась Та, Что Жаждет, Жестокий предал Ваула и предался Тёмному Принцу. Тот не спешил поглощать душу Жестокого, потому что... Потому что ему было забавно иметь ручного эльдара, чем не причина? Пользуясь знаниями и умениями, почёрпнутыми у Ваула, Жестокий выковал под свою руку меч, и немало врагов и бывших друзей погибло от его клинка. Никто не мог противостоять ему – до тех пор, пока не встретил он великого воина... так, кто там у эльдаров великий-то? О, пусть будет Йириэль. Йириэль, который приходился роднёй как Йандену, так и Ультве, отрубил Жестокому руку, державшую меч – и Жестокий, скуля, бежал к ногам своей госпожи зализывать раны. Меч же Йириэль передал на хранение... скажем, лично Эльдраду Ультрану, полагаясь на его мудрость. Оба эльдара не знали, что меч обладал собственной злобной волей, и через него Та, Что Жаждет, нашла лазейку в душу Ультрана: его слабым местом стала гордыня. Ультран решил, что именно ему предначертано низвергнуть Голодную Суку, вернуть потерянных эльдарских богов и вновь объединить разрозненных эльдаров в один народ, который будет править галактикой, как раньше – и, попав под чары меча, под провидец тайно забрал его себе. А потом, рассчитывая этим приблизить исполнение своих планов, он попытался вмешаться в человеческие дела и встретился с примархом Фулгримом на планете Тарсус. Увы, переговоры не задались, и пока сам Фулгрим сражался с аватаром Кхейна, пришедшие с ним Дети Императора приняли бой с Ультраном и его спутниками. В бою капитан Марий Вайросеан сломал меч в руке Ультрана (враньё, но как друкари проверят?) – и эльдар, очнувшись от чар меча, не стал подбирать осколки. Их подобрал сам Марий, и по его приказу обломки превратили в два кинжала. Один из них Марий забрал себе, второй отдал побратиму из Пожирателей Миров, после этого судьба второго осколка теряется. Обломок же, который остался в Третьем Легионе, бережно передавался из поколения в поколение наследникам геносемени Вайросеана – вместе с историей, которую Марий узнал... хм, от кого бы он мог её узнать? Пусть будет – от пленного эльдара с Ультве. Говорят, части души Жестокого до сих пор спят в обломках клинка, и если восстановить меч, Жестокий может вернуться… Улисс с довольной улыбкой потягивается: легенда кажется ему вполне стройной. И дальше всё логично: у Третьего легиона клинок, у эльдаров – дневники Мария Вайросеана, давайте меняться обратно. Правда, не совсем ясно, как дневники попали с Ультве в Коморраг, но как-то точно попали, и люди имеют право не знать, как именно. А на Тарсусе не было друкари, и пусть попробуют доказать, что на Ультве дневники оказались иным путём. Он откладывает книгу, которую держал в руках, на подлокотник кресла, поднимает глаза – и натыкается взглядом на знакомое лицо, которое никак не ожидал здесь увидеть. – Энигма? – Иней? – Хорошо, что ты здесь, – Моро подтаскивает кресло и усаживается напротив. Полноценного Астартес без брони местная мебель тоже с честью выдерживает. – Библиотекарь сказал, ты взял книгу по истории планеты, а она тут в единственном экземпляре... поделишься? Улисс захлопывает увесистый том: – Бери. Я просто хотел посидеть в тишине и одиночестве, взял первое, что попалось. – Надеюсь, инквизитор тебе тут не попался? Или ты ему? – Нет. Это хорошо или плохо? Конечно, Улисс может начать рассказывать, что не встречал инквизитора ни в библиотеке, ни в её окрестностях. И не то что любой детектор лжи, а даже Мастермайнд подтвердит: не врёт, не встречал. Только чем больше лишних подробностей вывалить без запроса – тем скорее собеседник задумается, что дело нечисто, и кое-что ты всё же утаил. Короткого "нет" вполне достаточно... для начала. – Это очень хорошо. Инквизитор – не простой обыватель, и наверняка способен поймать нас на незнании каких-то нюансов о Карауле. "Например – что в Караул не берут скаутов". – Ты искал меня, чтобы предупредить? Моро ухмыляется: – Я вообще искал не тебя, а некоторые сведения о местной кухне. Кто виноват, что вы так удачно сошлись в одном месте? Мы тут, видишь ли, подрядились решить одну местную проблему... Улисс внимательно слушает. Мда, расклад всерьёз меняется. Можно промолчать. В конце концов, Моро не вчера в Легион вступил и дело своё знает отлично. Всё, что важно выяснить о друкари, он соберёт за несколько часов... всё ли? Инквизитор упоминал о своих провидцах. И откуда бы Моро в принципе должен догадаться, что в этом направлении можно копать? А ещё братья могут и впрямь решить как-то избавиться от инквизитора, пусть не путается под ногами. И кто тогда отдаст Улиссу честно заработанную броню? Можно заговорить и выложить всю информацию на блюдечке. Всю – потому что, сказав "Альфа", придётся говорить "Омега": сиречь объяснять, откуда что взялось. По меньшей мере, братья сэкономят время и силы как на разведке, так и на попытках избежать встречи с инквизитором либо обезвредить его. Однако потом взрослые погладят вундеркинда по умной голове и оставят в арьергарде, пока сами расчищают дорогу к ценному призу. С точки зрения сухой рациональности это, конечно, разумнее: и варбанде пригодился, и плюшку получил, и задницу сберёг в целости. Даже не скажешь, что коварно использовал братьев в собственных корыстных целях, наоборот – всерьёз облегчил им работу... ага, и сам со свистом пролетел мимо задуманной цели. Потому что личная броня – условие обязательное, но недостаточное. Кажется, план пошёл совершенно не туда и не так уже на текущей стадии. Что ж, Имре с самого начала говорил: план рассыпается? Не пытайся склеить осколки. Мир под тебя не прогнётся, а вот ты под него – можешь. Прогнёшься, скользнёшь мимо препятствий, и другим путём выйдешь к цели, если она всё ещё важна для тебя. Или выберешь другую. Наша сила – в гибкости и умении адаптироваться. Пока другие думают, как бы половчее пробить лбом неприступную стену, мы успеваем найти десяток окольных троп и пройти по одной из них. Улисс нарочито медленно растягивает губы в очень широкой и крайне неприятной улыбке. Вынимает датапад с планами шахт, демонстрируя его брату. И тихим, вкрадчиво-свистящим полушёпотом говорит: – Одну из наших проблем я уже решил. Инквизитор нас не побеспокоит. И с определённым самодовольством наблюдает, как у Сфинкса отвисает челюсть.* * *
– То, что тебе удалось договориться с инквизитором и полностью нейтрализовать его – замечательно, – Фаркаш перелистывает изображения на датападе. – Планы шахт нам тоже весьма пригодятся. Пускай друкари могли сто раз перестроить всё внутри, общая схема вряд ли изменилась глобально. Улиссу уже не нравится. Но он терпеливо ждёт – как змей, караулящий добычу. Бросок будет возможен только один. – А вот идея в одиночку лезть к ним в логово и искать настолько небольшой предмет... такое ощущение, что передо мной не брат по Легиону, а натурально маленький восторженный Ультрамаринчик, рвущийся совершить свой первый подвиг. Хорошо, Генезиец – в общем-то, без разницы, одним миром мазаны. Я допускаю, что ты составил какой-то план и подумал о своей безопасности – однако у меня складывается ощущение, что думал ты не слишком много и не очень усердно. Улисс опускает голову, выслушивая отповедь. Вервольф абсолютно прав, план оставляет желать лучшего. Значит ли это, что он негоден в принципе – или просто требует доработки? – Я понимаю твоё желание поскорее получить полноценную броню, – Фаркаш смягчается. – Но мы достаточно сэкономили на этом деле с друкари, так что сможем просто купить подходящий комплект в какой-нибудь не слишком пафосной кузне. Ты в самом деле очень помог нам, Змеёныш. Дальше – работа Рокуша: с картами на руках он рассчитает, где заложить взрывчатку в нужных точках, чтобы полностью обрушить шахты. Подумав, Улисс понимает: да, это способ расправиться с ксеносами вообще без потерь. Добычу в шахтах давно не ведут, они вынесены за пределы города, люди не пострадают. И варбанда не пострадает тоже, раз не придётся вступать в прямое столкновение. Рационально и эффективно. – Инквизитор, как я понял, не рассчитывает, что ты непременно добудешь книгу. Не смог и не смог, ты и так облегчишь ему задачу: ему останется выждать приличествующее время, чтоб друкари точно передохли, а потом всего-то подогнать технику и не торопясь выкопать свою драгоценную книгу. Ты можешь даже с ним больше не встречаться. В крайнем случае, если считаешь, что контакт тебе ещё пригодится – скажешь ему чистую правду: я запретил тебе принимать участие в операции и велел оставаться на корабле. Улисс с минуту обдумывает сказанное, потом кивает: – Мне не нравится то, что ты говоришь, но я не нахожу аргументов против. В отличие от моего – это действительно хороший план. Очень хороший. Очень разумный. Только следовать ему Улисс не собирается.* * *
Он не торопится покинуть кают-компанию, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Инквизитор не то что не станет мешать, а ещё и сам до поры до времени прикроет варбанде хвосты – зная это, братья не будут действовать в спешке. Несколько часов в запасе есть. Заодно стоит послушать, как собираются действовать остальные: чтоб и не помешать им, и не попасться на глаза раньше времени. Улисс дожидается, пока обсуждение не перерастёт в дружескую болтовню – и только после этого выскальзывает за дверь. В конце концов, его ждут собаки. Открыв дверь, Улисс делает пару шагов вперёд и вытягивает руки – обхватывая за шею радостно повизгивающего Императора. Вот ведь, вымахал так, что Улисс ему едва макушкой до холки достаёт, а характер жизнерадостного щеночка так и остался. Громадный золотистый зверь крутится вокруг человека, пытается облизать с ног до головы и уже суёт в руки невесть когда подобранный мячик: ну же, давай играть, я скучал, гладь меня, я хороший мальчик, наконец-то ты пришёл, а где вкусное, дай его сюда, чеши мне пузо, кто у тебя самый лучший, я лучший, я больше всех тебя люблю, ну пузо-то почеши уже, а! Улисс смеётся и чешет – пузо, шею, загривок, обе пары ушей. Когда он добирается до горла – Император блаженно замирает с раскатистым урчанием. Только тогда появляется Малкадор. Дымчато-серая тень вытекает откуда-то из угла, клубится вокруг ног, прижимается головой к бедру и затихает. А потом меняет цвет: с какой стороны ни посмотри, не разглядишь. Ген хамелеона – редкая вещь и результат долгой тщательной селекции, но Тиберий, по понятным причинам, никак не возражал, когда Альфарии забрали на корабль самых ценных щенков. А Альфарии не возражали, когда троих Улисс оставил лично себе. Остальные щенки тоже были великолепны, но Император, Малкадор и Астарта были лучшими среди всех: компаньон, телохранитель, охотница. Кстати, о кое-чьих охотничьих инстинктах... Улисс вскидывает голову, разглядывая потолок. Ну разумеется! – Асти! – зовёт он. – Слезай оттуда, я тебя вижу. Астарта – самая мелкая из троих, оно и понятно, сука же. Зато у неё слух и нюх лучше, чем у обоих кобелей, вместе взятых. А возьмись она по-настоящему прятаться – можно было бы на неё наступить и всё равно не найти. Казалось бы – полностью белая, без единого пятнышка, шкура маскировке отнюдь не способствует, а вот поди ж ты... Ещё одна редкость, кстати. Тиберий так и не решил, считать такой окрас ценностью или плембраком. Улисс считает – драгоценностью. Поняв, что её заметили, Астарта обиженно свистит, втягивает когти и спрыгивает. Деловито забирается прямо на бок развалившемуся Императору, легко уворачивается от золотистого хвоста, пытающегося скинуть её на пол, и устраивается рядом с Улиссом, положив узкий подбородок ему на плечо и пофыркивая прямо в ухо. Улисс смеётся и пытается всего двумя руками трепать всю компанию, хотя бы и по очереди, отбирает у Императора мячик, дует Астарте в ухо... – О, ты глянь, ещё не свинтил! – Шандор паскудно ухмыляется, стоя в дверном проёме. – Чему радуешься-то? – Моро тыкает его кулаком. – Ты мне пять тронов проиграл. – Радуюсь, что братец у нас не полный кретин, а так, наполовину, – Шандор заходит внутрь, пропуская напарника. Моро закрывает за собой дверь и опускается на пол, скрестив ноги: – Давай рассказывай, что задумал. Всё равно ведь сбежишь, зуб даю – я бы на твоём месте точно сбежал. А так мы, может, успеем подсказать что-нибудь умное. Когда план рассыпается – придумывай новый, да? Приспосабливайся и скользи? Есть ли смысл тратить время на заверения в своей благовоспитанности и готовности беспрекословно исполнять приказы, зная, что тебе всё равно не поверят? В конце концов, эти двое ненамного старше Улисса, если кто и поймёт – то они. Улисс улыбается и начинает рассказывать.* * *
– То есть, ты хочешь прийти к друкари, предложить им кинжал в обмен на книгу, а чтоб не слишком борзели – припугнуть их собаками и проклятием Слаанеш? – подытоживает Моро. – В целом не самый плохой план из тех, что я видел... но здесь есть две крупных ошибки. Подсказать, или попробуешь догадаться? – Подскажи, – решает Улисс. – Только не напрямую. – Хорошо. Разберём пошагово. Будем считать, планы шахт ты уже выучил, и тебе не надо регулярно с ними сверяться. Вот ты заходишь в шахты и сталкиваешься с патрулём друкари. Просишь их проводить тебя к матери-атаманше. Они ржут и начинают тыкать в тебя оружием. Что будешь делать? – Зависит от количества, – Улиссу даже не надо надолго задумываться над ответом. – Если их четверо и больше – однозначно придётся делать ноги. Один-два – можно драться. Трое – зависит от конкретики. Однако у друкари сейчас маленькая гражданская война, и никакого серьёзного нападения извне они явно не ждут. Так что, скорее всего, в патруль отправят пару-тройку простых кабалитов, причём они будут откровенно отбывать синекуру. – Сечёшь, бро, – Шандор показывает большой палец. – Пока всё верно, – соглашается Моро. – Допустим, ты повторяешь операцию столько раз, сколько потребуется, чтобы очередные ушастые оказались заиньками и проводили тебя к атаманше. Или сам доходишь до её логова... как, кстати, планируешь искать? – Со мной будут собаки. У них слух и нюх в десятки раз острее моего, так что и о засаде они тоже предупредят. – Отлично, едем дальше. Ты пришёл – или после нескольких боёв, с пучком эльдарских голов в руке, или в сопровождении патрульных, обалдевших от твоей наглости. Тебя встречает атаманша, спрашивает, с чем пожаловал, и даже соглашается выслушать. Ты излагаешь ей легенду о кинжале. А она передёргивает жилистыми плечами и спрашивает: "Ну и зачем мне эта железка?" – То есть, первая ошибка – я не придумал, зачем кинжал может быть нужен лично ей! – осознаёт Улисс. – Ну... можно, например, сказать, что его аура укрывает от взора Слаанеш – это самое простое... – И абсолютно неверное! Думай, почему. Кто им владел, по твоим рассказам? Сперва слуга Тёмного Принца, потом Ультран, потом Марий Вайросеан и наследники его геносемени. Ну? – Ты прав, – подумав, признаёт Улисс. – Ультрана, по моей же легенде, от слаанешитской порчи кинжал ни на йоту не спас, а остальные такую дрянь выкинули бы, потому что им бы не избегать внимания хозяина, а, наоборот, привлечь его как можно сильнее. Тогда, может, кинжал реагирует как-то, если Принц к владельцу приглядывается? Лезвие светится, скажем? А что с этим сам владелец сделает – ему и решать? – Уже лучше, – одобряет Моро. – И не противоречит остальной выдумке. Хорошо, с первой ошибкой разобрались. Едем дальше. Ты собираешься брать с собой всех троих собак? – Разумеется. Это вторая ошибка, да? Почему? Шандор ухмыляется, берёт Жало и просто прикладывает к боку сидящего рядом Императора. Тот, радуясь, что его заметили, немедленно толкается человеку мордой под локоть: гладь сейчас же. Шандор щёлкает пса по носу, и тот обиженно отодвигается, но Улисс уже понял. Надо быть полным идиотом, чтобы не опознать материал, из которого сделана оплётка рукояти, ножны и ремешок. Кинжал должен быть гораздо древнее Императора. – Значит, только Малкадор и Астарта. Будет немного сложнее, однако ещё приемлемо. – Антидотов против эльдарской дряни заранее нажрись, – советует Шандор. – У Имре должны быть против самого известного, тебе лучше знать, где в его загашниках что натырить. – Ага, и ещё что-нибудь эдакое найти, в вентиляцию шахт подбросить, – смеётся Улисс. – Я рассматривал такой вариант, но система слишком большая и точно не замкнутая. Не прокатит. Теперь смеются все трое. – Ладно, давай с маскировкой под прожжённого слаанешита. Мутации какие-то будешь изображать? – Не стоит. Мало ли, в какой самый неудачный момент развесистые щупальца вдруг возьмут да отвалятся? И они в любом случае не будут выглядеть живыми и органичными. Лучше просто разрисовать всю кожу. – Прямо так и всю? Ты к ним без доспеха собрался? – хохочет Моро. – Или вообще нагишом? Тогда давай тебе хоть, кхм, уд срамной на полметра удлиним, что ли, или пару дополнительных штук помельче вокруг основного навешаем, а то как не слаанешит вообще! – С хрена ли срамной-то, он же у нас слаанешит? – возражает Шандор. – Почётный! – Предлагаете только притвориться, что я замаскировался? – Улисс качает головой. – Не вариант. Даже при том, что я, естественно, пойду в скаутской броне – маскировка должна быть не хуже, чем если бы я пришёл в одной собственной коже. Не хочу лишний раз отвлекаться на опасения, где и когда я могу случайно себя раскрыть. – Ты прав, – Моро серьёзнеет. – На самом деле, так и надо. Тогда раздевайся и показывай, чем и как тебя разрисовывать. У тебя есть готовые эскизы, или рискнёшь положиться на нашу фантазию?* * *
Иланна нервно меряет шагами залу. В прошлом, наверное, помещение служило людям комнатой отдыха. Сейчас друкари превратили его в личные покои леди-архонта. – Веннарион всё ещё не отвечает? – нервно спрашивает она. – Пока нет, миледи, – Таш очень хочет взять её за плечи и как следует встряхнуть, чтоб не мельтешила – однако сдерживается. – Почему? Почему так долго? – Способ связи, который я использовал, очень прост и надёжен, – в который раз терпеливо объясняет инкуб. – Однако сигнал идёт небыстро, и не способен проникнуть в Паутину. Сперва его получает связной, потом, от связного – лорд Веннарион. Помимо этого – примите во внимание, что лорд может быть довольно далеко от Коморрага, ему требуется время, чтобы вернуться, и время, чтобы добраться сюда. В желании вас разлучить ваш отец зашёл слишком далеко... в самом буквальном смысле. "А ещё, – думает Таш, – милорда интересуют сугубо репродуктивные изыскания ваших гемункулов. Ты была наиболее простым способом подобраться поближе, твой папаша – главным препятствием. Если в ваше отсутствие милорд сумеет договориться с ними напрямую, ты окажешься нужна ему, как лорду Векту – аскеза и усмирение плоти. Впрочем, лучше бы не сумел: за мной одним он явно не вернётся, добираться до Коморрага придётся своими силами. Не доберусь – жалеть обо мне милорд не станет, слабаков и неудачников он не терпит". – Почему он хотя бы не отвечает? – Иланна нервно пинает подвернувшийся камушек. – Я уже говорил, что сигнал достигает цели небыстро. Чтобы было понятнее – счёт идёт на годы. Может случиться так, что лорд Веннарион опередит свой ответ, поэтому и отвечать нет смысла. "Не в добрый час милорд решил, что из меня выйдет хороший соглядатай в твоём кабале. Кажется, он переоценил моё терпение". Появление одного из кабалитов, прервавшее разговор, Таш воспринимает с искренним облегчением. – Вас желают видеть, миледи, – без проволо́чек докладывает воин. – Какой-то мон-кей... космодесантник. С ним два ручных зверя. – Вот как? – глаза Иланны загораются. Действительно, хоть какое-то развлечение в этой дыре. Ни одного "Талоса" спасти с корабля не удалось, зато пытать своими руками – дело новое и необычное. Космодесантника хватит надолго. – Что ж, я к нему выйду. Хотя нет, много чести. Он пришёл с просьбой, так будет просить как положено мон-кею – на коленях, уткнувшись лицом в пыль, пока я снимаю с него шкуру. Таш! Приведи его сюда. И сделай так, чтобы у него него не было ни единого шанса запомнить дорогу. – Звери? – коротко уточняет инкуб. – Получится – поймайте. Может быть, мы сами сумеем их приручить. Не сможете поймать без потерь – убейте. "Возможно, Иланна всё же не настолько глупа, как считает милорд, всего лишь молода и эмоциональна, со временем это сгладится, – размышляет Таш, следуя за гонцом по заброшенным штольням. – Например, её идея привлечь на свою сторону полукровок оказалась выигрышной, да и сейчас вовремя спохватилась. Пожалуй, у неё всё же есть шансы стать полезной милорду... а у меня – вернуться в Коморраг и под его руку. Только попросить какое-то время держать Иланну от меня подальше, хватит с меня её общества". Шаги обоих друкари эхом отдаются от стен.* * *
Улисс ждёт, терпеливо и неподвижно, поглядывая на таких же неподвижных и молчаливых кабалитов. И думает, как всё-таки зря ограничился двумя собаками. Про рукоять кинжала можно было насвистеть, будто оплётка вконец истрепалась и пришлось её обновить – а Император же теперь вусмерть обидится, что его на прогулку не взяли. Между прочим, будет иметь полное право! Придётся потом с ним одним куда-то выбраться, пускай радуется. От размышлений его отвлекает вернувшийся третий страж. С ним ещё один друкари: не просто кабалит, а инкуб. Возможно, сейчас придётся бегать, и очень быстро. – Приветствую, мон-кей, – он говорит на низком готике довольно бегло и разборчиво, несмотря на заметный акцент. – Моя леди готова принять тебя. С чем ты прибыл? Начало, пожалуй, внушает некоторый оптимизм. Улисс величественно кивает: – Приветствую и тебя, воин. Я здесь, чтобы предложить твоей леди обменяться парой артефактов ко взаимной выгоде. – Возможно, леди заинтересует твоё предложение. Она просила позаботиться о тебе. До сих пор Улисс только слышал о скорости эльдаров. Теперь понимает, насколько плохо себе её представлял. Он едва успевает заметить осколочный пистолет в руке инкуба – а в лицо и шею уже впиваются отравленные кристаллы. Тело моментально начинает неметь от нейротоксина, Улисс падает, не в состоянии даже как-то смягчить падение... спасибо Шандору, посоветовавшему прошерстить апотекарион: яд действует чуть медленнее, чем рассчитывал Таш. Подаренную ему секунду Улисс использует, чтобы выдохнуть-прохрипеть четыре слова: – Малкадор, Имре! Астарта... jutai-lah! Друкари знают низкий готик. Не исключено, что в общем понимают и высокий. Однако нострамский, Улисс не сомневается, им знать неоткуда. "Моя леди позаботится о вас", – успевает злорадно подумать он перед тем, как окончательно провалиться в беспамятство – и радуется, что умница Малкадор пошёл в обход, а не сразу рванул за помощью по открытой местности. Nomen est omen, не иначе. Таш видит, как звери – явно выполняя приказ! – вдвоём ныряют в темноту шахты, и с досадой ударяет кулаком по раскрытой ладони. – Организуешь на них охоту, – приказывает он кабалиту, доложившему о приходе мон-кея. – Лучше поймать, но можно убить. Справишься – получишь повышение. Нас с леди не беспокоить, – он наклоняется и вскидывает тело на плечо. Его провожают завистливые взгляды: понятно уж, почему не беспокоить. И ведь самое обидное – ни с кем не поделятся, сволочи!* * *
– Когда он вернётся – я сам его убью! – Имре в ярости грохает обоими кулаками по столу. – Только зря возился с мелким ублюдком! – Тише, Имре, – Иштван, как всегда, хладнокровен и невозмутим. – Обычная щенячья гордыня. Почуял силу, решил, будто чего-то стоит. Но он наш брат. Он не может не стоить ничего. – Сначала каждый день с утра до вечера талдычил парню "Своей головой думай" и "Мозги включай", а теперь он же виноват, – бурчит Минакс. – Тут уж либо "включай", либо "сиди смирно и жди, пока чего не велят". – Ты десять лет воспитывал его, Имре, – мягко напоминает Камиль. – Десять лет рассказывал ему о духе Легиона и о гордости Легиона. Учил его думать, жить и драться. Неужели ты считаешь себя настолько никудышным наставником? Иштван прав: Улисс должен чего-то стоить после всего этого. Отпусти его из-под своего крыла, брат, и попробуй в него поверить. Он не беспомощный ребёнок, ему давно пора взрослеть… и учиться самому отвечать за свои действия и свои ошибки. – Но если его потребуется спасать, – вмешивается Фаркаш, – мы не бросим его одного. – "Потому что мы братья", – цитирует Рокуш известное всем речение Севатара. – Верно. Потому что мы – братья. Мастермайнд, можешь до него дотянуться? Иштван качает головой: – Отсюда нет, слишком далеко. Что у нас с подготовкой? – Погрузку и подготовку к отлёту сервы полностью добьют в течение двадцати четырёх часов, – дверь в кают-компанию открывается, впуская Шандора и Моро. Имре поворачивается к ним и солнечно улыбается: – Я как раз хотел вас увидеть, братья. Именно вас двоих. И услышать, что вы можете мне рассказать о самодеятельности Улисса. Впрочем, Моро одной улыбкой не смутить. – Для начала напомню, что никто не подумал посадить его под домашний арест. – Старенькие стали, ёлы, забыли, каково салагами бегать, – поддерживает Шандор. – Только мы ещё и помним. – Можно сказать, сами его спровоцировали. Я вообще ждал, что вы тут на него уже тотализатор открыли! Кстати, ставлю сотню на Улисса, если кто-то примет. – Что он задумал? – спрашивает Иштван, не обращая внимания на шуточки. – У него есть какой-то план? – Есть, и не самый плохой. Мы с Шандором помогли довести его до ума, и помогли Улиссу с реквизитом. В общих чертах… Имре слушает Моро и никак не может решить: то ли гордиться воспитанником, то ли надрать уши его сообщникам – прямо сейчас, и Улиссу – по возвращении. Мелкие паршивцы, все трое! – Видишь, Имре, – Камиль тихо смеётся, – твоя наука всё же не прошла для него даром. Твоё любимое правило четырёх "д" он не забыл. – Когда он вернётся, – голос апотекария обретает какую-то особенную глубину и проникновенность, – я скажу ему, что он достаточно вырос, и теперь готов узнать секрет: на самом деле это правило пяти "д", и пятым Улисс воспользовался в полной мере! – И что за пятое? – с подозрением косится на него Шандор. – А последнее "д", мои бесценные младшие братья – это ДОЛБО… – рявкает Имре. Конец фразы тонет в дружном хохоте варбанды.* * *
Улисс приходит в себя – и первым делом восстанавливает контроль над дыханием, чтобы оно случайно не выдало. Вряд ли друкари прямо уж так вслушиваются, как дышит пленник, но чем дольше они не балуют вниманием – тем лучше. Ему везёт: эльдары пока заняты бурным обсуждением внутренних эльдарских проблем. Ему не везёт: остроухие, естественно, разговаривают на своём диалекте: он, как Улисс и предполагал, весьма далёк от классического ультве, так что слова можно разобрать с пятого на десятое. Хотя общую суть понять можно: дева злится, инкуб её успокаивает. Кто-то там им не отвечает, партия противников окончательно распоясалась, людишки смеют сопротивляться, и вообще дела идут из рук вон плохо. Улисс на всякий случай краем уха прислушивается: информация может пригодиться. Впрочем, собственные неприятности сейчас интересуют его куда больше. Он продолжает дышать ровно и размеренно, пока пытается определить своё положение в пространстве и оценить физическое состояние. Тело расположено вертикально, ноги уверенно стоят на полу, руки раскинуты в стороны, ощущается поддержка предплечий. Приковали к стене? Да, похоже. Доспех на месте, сняли только шлем. Хм, судя по всем рассказам о друкари, для них такой приём – буквально верх гостеприимства. Кости и суставы целы, мышцы послушно отзываются едва заметными микродвижениями, нигде ничего не болит, раны от осколков перестали кровоточить и практически затянулись. Улисс не то чтобы всё ещё не привык к нынешним возможностям своего тела, однако радуется каждому случаю снова в них убедиться. Ощутить себя не тощим хромым мальчишкой-рабом, но истинным воином своего Легиона и наследником отца-примарха. Любоваться собственной силой, красотой и уверенностью, наслаждаться каждой секундой бытия… впрочем, не так ли и должен чувствовать себя молодой самовлюблённый слаанешит? Во всяком случае, чувствовать он должен однозначно. Похоже, комплекс антидотов и впрямь удалось подобрать удачно: действие яда уже практически нейтрализовано. Руки и ноги слегка затекли от долгой неподвижности, но Улисс уверен: освободись он сейчас – вполне сможет драться. Интересно, насколько надёжны оковы? Пленник едва заметно приоткрывает глаз и сквозь ресницы косится на цепь, прикидывая и её прочность, и прочность креплений. Кажется, всё же ничего не выйдет – значит, пока остаётся только праздно ждать, пока эльдары про него вспомнят. И благодарить Моро за совет нанести составляющие "фаерболла" на кончики пальцев и основания ладоней. Теперь не обязательно сводить руки, чтобы зажечь пламя. – Тебе всё ещё не нужна помощь, маленький брат? – проскальзывает в разум чужая мысль. – Ты уже довольно надолго задержался. Не то чтобы для Улисса это полная неожиданность. Несколько секунд он тратит на анализ. Малкадору нужно было часа два, чтоб добраться до корабля плюс сколько-то на обходной путь. Допустим, в пределах получаса – братьям на сборы. Минимум полчаса лёта на катере, чтобы оказаться на расстоянии, с которого Иштван сможет дотянуться. Итого прошло от трёх до трёх с половиной часов, а его практически и пальцем не тронули. Похоже, друкари действительно настроены поговорить. Для начала. – Пока нет. Пока я владею ситуацией – но пригодится, если вы окажетесь за дверью и будете готовы её снести, когда я попрошу. Малкадор меня найдёт. Астарта охотится на друкари и должна отвлекать их от вас. – Принято. Учти: нам в любом случае потребуется какое-то время, чтобы пробиться к тебе. Хотелось бы успеть застать тебя… одним куском и всё ещё в собственной коже. – Учитываю. Вы же учили меня верно оценивать обстановку, рассчитывать время и собственные силы. И доверять братьям. – Огрызаешься, – одобрительно замечает Иштван. – Имре очень ждёт твоего возвращения, между прочим. И уже обещал надрать тебе уши. Улисс удерживается от нервного смешка: рановато привлекать внимание ксеносов. И отвечает, коротко и убеждённо: – Передай ему: я вернусь. Имре и в самом деле лучше не разочаровывать, если хочешь сохранить жизнь, здоровье и боеспособность. И присущее тебе от природы расположение конечностей. Драные уши в сравнении с подобным – сущая мелочь.* * *
– Ты, – Иланна тыкает пленника острым ногтем в подбородок, вынуждая поднять голову, и продолжает на понятном, хоть и не очень хорошем имперском готике. – Мон-кей. Почему мы не использовать ты как батарея? Питаться твой страх, боль, отчаяние? Мон-кей глядит на неё, щурясь так, что глаз почти не видно. Никакого страха или отчаяния он явно не испытывает. Либо туп как пробка и настолько же самоуверен, либо и правда держит в рукаве какой-то козырь. – Сказать – приходишь поговорить. Говорить. Быстро. Я немного слушать. Мон-кей безмятежно улыбается: – У меня есть ваша ценная вещь. У вас – наша ценная вещь. Обменяемся? – Какой вещь? – Иланна отходит и изящно усаживается в кресло. Таш становится за её спиной. – Рассказать. По мере того, как мон-кей, старательно подбирая слова попроще, излагает во всех подробностях историю своего кинжала, лицо Иланны обретает всё более и более скучающее выражение. Зато в глазах инкуба загорается жадный огонёк. – Может ли оказаться, что в таком виде до мон-кей дошла история Лорда-Феникса Архры, первого из Жалящих Скорпионов, основавшего храм инкубов? – спрашивает Таш. – Если так, этот кинжал бесценен – и он мне нужен. Чего бы ни просил мон-кей, клинок стоит дороже. Иланна пожимает плечами и вновь обращается к пленнику на низком готике: – Почему мы не отнять твой кинжал? Потом – сделать ты батарея. Что помешать мы? Она с ленцой поднимается, подходит к мон-кею, вытаскивает из ножен кинжал, рассматривает его. Возвращается в кресло, небрежно бросает кинжал на стол рядом. – Этот наш. Иметь другое ценное? Мон-кей внезапно вскидывает голову и распахивает глаза. Радужка горит ярко-фиолетовым светом. Он медленно облизывает губы, и на его коже начинают проступать асимметричные фиолетовые узоры. Сжатые кулаки окутывает холодное голубое пламя. – Я принёс сюда силу Той, Что Жаждет, – мон-кей выговаривает слова тихо и ровно, но оба друкари прекрасно его слышат. – Мы всё ещё можем договориться мирно, у вас есть время, пока я считаю до шести. Таш не рассуждает, сразу открывая огонь. Снаряды осколочной винтовки словно ударяются о невидимый щит в шаге от пленника. – Шесть Наслаждений дарует нам Та, Что Жаждет... – нараспев произносит мон-кей.* * *
– Мы на месте, – коротко сообщает Иштван. – Отлично, – радуется Улисс. – Я тянул время как мог. Сейчас остроухие получат представление! Стоит открыть глаза пошире – фотолинзы реагируют на окружающую полутьму яркой вспышкой. Улисс облизывает губы, и кислотная слюна срабатывает как катализатор, запуская химическую реакцию: узоры, до сих пор бесцветные, разбегаются по коже причудливыми фиолетовыми линиями... жаль, друкари видят только лицо, не так эффектно вышло, как могло бы. Остаётся сжать кулаки, чтобы зажечь "фаерболлы". – Я принёс сюда силу Той, Что Жаждет, – Улисс понижает голос, добавив угрожающих ноток. – Мы всё ещё можем договориться мирно, у вас есть время, пока я считаю до шести. Инкуб не ждёт даже "одного" – но теперь Улисс готов и успевает среагировать вовремя. (– Ясен пень, я могу присобачить на скаутский доспех генератор силового поля, – в голосе Шандора явное сомнение. – Технически-то оно как два байта отослать. Правда, у тебя будет максимум секунд двадцать. Продержишь дольше – генератор выжрет весь ресурс твоей хилой батареи, и хрен ты вообще с места сдвинешься. – Двадцать секунд уже лучше, чем ничего, – благодарно улыбается Улисс. – Они мне пригодятся. На защиту от выстрелов уходит около десяти секунд – инкуб опустошает магазин с максимально возможной скоростью.) – Шесть Наслаждений дарует нам Та, Что Жаждет... – нараспев говорит Улисс. – Жажда Власти ввергла вас в междоусобицу. Алчность потребовала отказаться от равноценного обмена. Гордыня заставила поверить, что я вам по зубам. – Замолчи! – эльдарка бросается к Улиссу, метя ногтями в лицо, и её отшвыривает той же силой, что остановила выстрелы инкуба. (Ещё три секунды.) – В Праздности вы упустили время, когда могли справиться со мной. Чувственность отвлекла вас предвкушением того, как вы будете пытать меня и питаться моей болью, – Улисс понимает, что местами откровенно притягивает факты за уши, но сейчас важно окончательно сбить друкари с толку, сойдёт любая чушь, лишь бы нести её уверенно и не замолкая. – Единственное, в чём я не заметил вас – Чревоугодие, однако я думаю, что и пяти из Шести будет достаточно. Друкари слаженно выхватывают мечи и кидаются на Улисса с двух сторон. Их снова отбрасывает. (Ещё три секунды. Осталось всего четыре.) – Сим взываю к Господину-Госпоже, – заканчивает Улисс. – Яви этим несчастным свою бесконечную милость! – Иштван, ваш выход! У меня сейчас "фаерболл" погаснет! Дверь распахивается от удара. Инкуб вскидывает руку, не то указывая, не то целясь в "слаанешита". Нет времени разбираться, поэтому Улисс тратит последние четыре секунды. Напрасно: оба эльдара стоят, застыв, словно громом поражённые, и на их лицах написан запредельный ужас. А вокруг Жала, лежащего на столе, вихрится фиолетово-лилово-лавандовая дымка, становясь всё плотнее и ярче.* * *
Скорость реакции у эльдаров, конечно, выше, чем у Астартес – не говоря уже об обычных людях. Но космодесантники не парализованы ужасом, поэтому Иштван соображает первым. Он хватает Имре за запястье, и оба в пару прыжков преодолевают расстояние до прикованного к стене Улисса. Пришедший с ними Малкадор ящеричьим движением скользит к ногам хозяина, готовясь встать на защиту. Имре выхватывает меч и болтер одновременно, Иштван, едва заняв позицию, принимается плести кайн-щит, который какое-то время удержит тварь варпа на расстоянии – паутина из сверкающей энергии прирастает новыми ячейками, расширяясь, чтобы прикрыть троих людей и зверя. Улисса братья пока не освобождают, нет времени. Таш отмирает – больше из чувства долга, чем всерьёз на что-то надеясь. Он отшвыривает завизжавшую Иланну в угол, вставая между ней и фиолетовой дымкой – и кричит на низком готике, обращаясь к Иштвану: – Убей тварь, колдун! Сейчас! Всем опасно! Конечно, Иштван может отвлечься от щита и влепить парочку молний прямо по кинжалу. Однако он даже не обращает внимания на инкуба. Вместо него отвечает Имре: – Зачем? Пусть приходит. Вы для неё куда вкуснее. Мы дождёмся, пока оно займётся вами, и спокойно уйдём. Без трофея, зато живыми и целыми. – Нам без разницы, от чего вы сдохнете, – поддерживает Иштван. – Взрывчатку сэкономим. – А я ведь предлагал договориться по-хорошему, – с грустью напоминает Улисс. – Вместо этого вы сами открыли дорогу порождению Господина-Госпожи… – Не они. Ты открыл. Голос звучит нежнее любой скрипки, мелодичнее любой флейты и слаще любой соловьиной трели. Его обладательница всё ещё не пришла в Материум, первыми появляются цветы: плети глицинии ползут по стенам, ирисы и орхидеи распускаются прямо на камнях, метёлки лаванды, шалфея и люпинов пробиваются сквозь пол, вереск стелется ковром, фиалки, колокольчики и клевер распускаются на каждом свободном пятачке, десятки, сотни разных цветов всех оттенков фиолетового – возможных и невозможных, и воздух настолько напоен их благоухающими ароматами, что у Улисса раскрывается третье лёгкое, приспособленное дышать там, где уже не хватает кислорода двум первым. И только когда сырые каменные стены и убогую мебель уже нельзя разглядеть под цветочным водопадом, когда сцена полностью готова к явлению примадонны – Кайентэ, герольд Слаанеш, шагает в реальность. Прямо туда, где ещё несколько минут назад на столе валялся кинжал, а теперь видна только гора сиреневых и фиалковых лепестков. Её кожа – нежнейшего молочно-лилового оттенка, волосы цвета спелой черники заплетены в тысячу тонких косичек. Её глаза – глубокие озёра чистейшего пурпура… и теперь Улисс понимает, что "утонуть в чужом взгляде" – отнюдь не метафора. Её можно считать нагой – и одновременно нельзя: тело демонетки обвивают цветочные гирлянды, которые смещаются при каждом движении, обнажая и скрывая то грудь (одну из шести… или не одну), то бёдра или ягодицы, то живот и лоно. Улисс чувствует, как кровь приливает к щекам. Имре косится через плечо, понимающе хмыкает, но, к счастью, обходится без комментариев. – Ты открыл мне дорогу, дитя. Если бы ты сам не предался пяти наслаждениям из Шести, я бы не сочла, что ты заслуживаешь помощи в своём небольшом розыгрыше. А Чревоугодие – ему ты тоже в какой-то мере воздал должное, пригласив меня сюда и предложив поистине королевское угощение. О, не волнуйся: теперь моя еда не двинется с места, пока я не позволю. Кайентэ взмахивает рукой, и цепи, сковывающие Улисса, рассыпаются ворохом соцветий рододендрона. Улисс опускает руки – и преклоняет колено. – Благодарю за помощь, прекраснейший из аметистов в короне Господина-Госпожи. Буде однажды тебе потребуется моя помощь, я сделаю всё, что окажется в моих силах. Демонетка смеётся: – Храброе сердце и учтивая речь. С ними ты далеко пойдешь в Вопящем Вихре. А теперь уходи отсюда скорей вместе с твоими друзьями. Вам не годится видеть то, что здесь будет. – Ты дашь нам ещё немного времени? – помолчав, решается спросить Улисс. – Мне нужно найти и забрать одну вещь. – Кинжал? Нет, его заберу я. Тебе придётся обойтись без постоянного соблазна позвать меня снова. Детей, знаешь ли, чересчур баловать не рекомендуется. Ах, да. Ты же пытался выменять на кинжал какую-то книгу? Тогда будет справедливо, чтобы ты получил её от меня. Кайентэ щёлкает пальцами, и на её ладони появляется большая серебристая бабочка. – Она покажет тебе дорогу. И кстати, передайте вашему Апостолу, – демонетка обиженно-капризно поджимает губы, – что если он и дальше будет таким манером приглашать девушек на свидания, его будут обходить стороной за два парсека даже последние нурглитки! Скажите ему: если он хочет вымолить прощение, через несколько часов я буду достаточно сыта, и мне хватит терпения, чтобы его выслушать. И лучше бы ему встать при этом на колени и не повышать голоса громче шепота! Теперь ступайте отсюда. Повторять дважды ей не приходится.* * *
– Я, конечно, не настоящий Ультрамарин. Однако когда маска становится слишком привычной, она начинает понемногу прирастать к лицу. Поэтому – брат Улисс, я жду подробного отчёта о проведённой операции. Можно в одном экземпляре и даже устно. Улисс кивает и начинает рассказывать. Он не боится – потому что находится среди братьев, которым безоговорочно доверяет. И не терзается чувством вины: на его взгляд, в итоге выиграли все, кого история как-то коснулась. Сам Улисс добыл нужную ему вещь. Братья могут сообщить губернатору, что задача выполнена; как – уже абсолютно не его дело. Лорд Бэйфилд имеет право доложить Администратуму об уничтожении мерзостного ксенокульта и получить причитающиеся награды и титулы; опять же – как именно он разобрался с друкари, Администратуму знать вовсе не обязательно. К тому же при должной изворотливости лорд Бэйфилд неплохо наживётся на оставшихся эльдарских цацках – что изворотливости там в избытке, Улисс ни секунды не сомневается. Демонетка обрела свободу и отметила освобождение шикарным пиром. Камиль… ладно, это глубоко личное и должно быть обойдено тактичным молчанием. Инквизитор получит вожделенные записи и тоже сможет отчитаться об уничтожении ксенокульта. Возможно, недовольны остались друкари. Но, во-первых, кого волнуют проблемы паршивых ксеносов, а во-вторых – с претензиями уж точно никто из них не явится. – Кроме того, – заканчивает Улисс, – я прикидывал по времени. Даже если не считать обещания инквизитора нас прикрыть, погрузка заняла бы порядка суток, судя по предыдущему опыту. Вы бы успели со взрывчаткой, ещё осталось бы время нанести визит Бэйфилду и великосветски выпить с ним чашечку танны. – Допустим, – к привычной для варбанды игре "а что, если" подключается Иштван. – А что ты делал бы, если бы мы не пошли тебя вытаскивать? Вообще-то Улисс не рассчитывал, что его в принципе понадобится вытаскивать. Тем не менее, с ответом он не теряется: – Не пошёл бы никто из вас – Малкадору хватило бы ума привести Императора, и собаки охотились бы в шахтах уже втроём. Астартес – ценная штука в силу своей выносливости, их можно пытать долго. Я прожил бы достаточно, чтобы успеть заинтересовать друкари предложением отозвать собак. В обмен на книгу, красную ковровую дорожку до выхода и почётный караул, который проводил бы меня до корабля. – Звучит рискованно, хотя в качестве экстренного варианта приемлемо, – кивает Рокуш. – А если бы мы решили махнуть на тебя рукой и взорвали шахты? – Пока ты закладывал бы взрывчатку, собаки в любом случае успели бы попасть внутрь. Дальше какое-то время нам бы пришлось питаться друкарятиной – но, думаю, один из завалов мы вчетвером сумели бы расчистить так, чтобы протиснуться. Дальше по ситуации: найти вас где-то рядом, или вернуться на корабль, либо временно прибиться к другой варбанде и с их помощью найти вас. – Ещё одна такая выходка – и другую варбанду тебе придётся искать в любом случае, – предупреждает Фаркаш, и всем братьям понятно, что он далёк от мысли шутить. Улисс коротко опускает голову: понял, принял, осознал. – Но если ты в принципе мог отправить собак охотиться, зачем были все эти сложности? – недоумевает Имре. – Почему было не запустить их в шахты сразу? – Я хотел, чтоб друкари сами принесли мне книгу, без необходимости рыться в их барахле или по очереди пытать тех, кого не доели собаки. И без необходимости собственными зубами перекусать всех и каждого, с помощью омофагии выясняя, кто из них помнит, куда засунули ларец. – Да уж, воистину, эпичное вышло бы зрелище, – смеётся Фаркаш. – Что ж, подведём итоги. Ты не подчинился приказу, поставил под угрозу срыва нашу операцию и возможную выгодную сделку. Поэтому в наказание до конца погрузки ты отправляешься помогать сервам. Это действительно наказание. Не почётное, не чисто для проформы, не небрежно замаскированная похвала и признание заслуг. Улисс не спорит: за дело. Впрочем, даже знай он заранее, как всё повернётся, не отказался бы от попытки. – Теперь о хорошем, – продолжает Фаркаш. – Ты сам договорился с инквизитором, спланировал операцию, разработал запасные планы. Тебе хватило ума не отказываться от помощи братьев, и операция в итоге завершилась успешно. Книга по праву твоя, завтра с утра можешь отправляться с ней к инквизитору. С тобой пойдёт Шандор – проверить исправность брони и отсутствие сюрпризов. И Моро, потому что всё равно увяжется. – Не занимайся самобичеванием, если вдруг собирался, – добавляет Камиль. – Оно никогда не приносит пользы. Лучше разбери и проанализируй свои действия, учти ошибки, чтоб никогда их не повторять, и удачные решения – чтобы повторить при необходимости. И запомни: нас хранят не чудеса и не воля богов, а исключительно работа в команде. – Что тогда насчёт личной инициативы? – уточняет Улисс. – Импровизация, умение думать своей головой и прочее подобное? – Всё очень просто. Разумеется, на месте и в моменте тебе придётся соображать самостоятельно, однако если ты уверен, что твой план лучше, ты вполне можешь попытаться убедить остальных на этапе обсуждения, у тебя есть право голоса. Я вижу некоторый пробел в твоём образовании, – Камиль укоризненно смотрит на Имре. – К счастью, его не поздно восполнить во время ближайших перелётов. Насколько ты знаком с понятием риторики?* * *
– Ни в коем случае не воспримите это как сомнение в ваших словах, досточтимые воины Астартес… но, знаете, какие-нибудь зримые свидетельства случившегося помогут мне куда полнее разделить с вами радость победы. Флавий молча выкладывает перед Бэйфилдом несколько распечатанных пиктов, снятых с ретинального дисплея Имре. – Мы не были уверены, что справимся сами. Поэтому сочли возможным пригласить специалиста нужного профиля. Губернатор долго и с преувеличенным вниманием разглядывает шестигрудую девицу с фиолетовой кожей, утопающую в фиолетовых же цветах – и двух окаменевших друкари с ней рядом. – Замечательно. Теперь по моей планете будет разгуливать тварь, прислуживающая Губительным Силам? И уничтожение Химеры Прайм как источника скверны – лишь вопрос времени? Вам не кажется, что это слишком формальный и буквалистский подход к решению возложенной на вас задачи? – Зачем же вы так плохо о нас думаете? – Адальгер сурово хмурится. – Разумеется, мы позаботились о том, чтобы госпожа, любезно согласившаяся нам помочь, благополучно возвратилась в Эмпиреи, а двери остались надёжно заперты с нашей стороны. И кстати, не рекомендую называть служительниц Тёмного Принца тварями. Им не нравится. – Понимаю, понимаю, – с готовностью кивает Бэйфилд. – Доброе слово и кошке приятно. Выходит, шахтами теперь можно пользоваться по назначению? – Вряд ли вы сможете выкопать оттуда ещё что-то ценное, – замечает Флавий. – И не могу гарантировать, что там не завелись ещё какие-нибудь монстры. Однако ни друкари, ни дамы с пиктов там точно больше нет. – Так или иначе – в итоге получается, что вы сделали немного больше, чем я ожидал. В ответ я со своей стороны тоже добавлю к вашей поставке какую-нибудь одну любую вещь на ваш выбор, если это в принципе в моих силах, разумеется. – Моя просьба вряд ли вас обременит, – Ультрамарин берёт стопку счетов, протянутую Бэйфилдом, и подписывает один за другим, не забывая перепроверять на всякий случай. – Мне нужен кинжал под руку Астартес. Обычный боевой кинжал, но лучшего качества, на которое способны ваши кузни. Рукоять обтянуть любым нескользящим материалом, в навершие вставить некрупный гранёный камень, прозрачный или полупрозрачный, сине-зелёного оттенка. Ради уничтожения друкари один из моих братьев пожертвовал своим клинком, я хочу сделать ему подарок.* * *
"Громовой ястреб" садится перед гостеприимно распахнутым складским ангаром. Улисс выходит первым, Шандор и Моро – следом. Инквизитор, как и договорились, ожидает у входа. – Ваш эскорт внушает уважение, юноша. Не будь в ваших руках ларца с книгой, я решил бы, что вы всё же надумали обмануть меня и получить броню с помощью грубой силы. – Мой кузен из Гвардии Ворона – технодесантник, – поясняет Улисс. – Он согласился сопроводить меня и проверить, исправна ли и укомплектована броня, которую вы мне отдаёте. – Ага, наш-то младшенький только в собаках хорошо разбирается, – ухмыляется Шандор. – В людях так себе, а уж в технике – как грокс в высоком готике. – Бран! – Улисс хохочет и пихает брата в бок кулаком. – Как там у вас на Киаваре… Базар фильтруй! – А то что? – А то я старшему брату пожалуюсь! Он у меня знаешь, кто? Космодесантник! – Как занятно, – замечает инквизитор, мягко обрывая разгорающуюся перепалку. – Похоже, ваша команда совсем невелика, раз уж технодесантник вынужден заодно исполнять функции раптора… – Не раптор, а маскировка, ёлы! – поправляет Шандор. Его прыжковый ранец раскладывается, превращаясь в тяжёлый сегментированный механодендрит с клешнёй. Верхние части турбин сдвигаются – это не турбины, а два полых цилиндра, в которых спрятаны ещё два механодендрита, лёгких и гибких, с многопалыми захватами на концах. – В прямом соответствии с доктриной Гвардии Ворона? Не только "не будь там, где тебя ожидают увидеть", но и "не будь тем, кем тебя ожидают увидеть"? Что ж, насколько я вижу, ларец подлинный. Улисс протягивает инквизитору свою добычу: – Как вы быстро определили подлинность! – О, её определить элементарно. Видите ли, я не назвал вам пару малозаметных, но важных деталей, дабы вы при всём желании не смогли создать точный дубликат. Как понимаю, ларец недавно открывался, значит – копию для себя вы уже сняли сами? Отлично, мне одной заботой меньше. Вы справились с задачей, я выполняю свою часть уговора. Прошу вас. Шандор проходит к контейнеру с доспехом и на некоторое время пропадает для общества. – К слову, насчёт "не будь там, где тебя ожидают увидеть", – Моро словно бы и не к инквизитору обращается, а так, в пространство. – Команда Караула Смерти, которую вы ждёте, вся набрана из Гвардии Ворона? Сколько ещё она намерена вас догонять? В голосе инквизитора звучат скорбные ноты: – Среди них есть раненые, и корабль нуждается в починке, а я опасался упустить книгу, вот и поторопился. – Вы спрашивали, зачем мы сопровождаем Улисса. Наш кузен из Гвардии Ворона – технодесантник. На мне в числе прочего лежит разведка и поиск информации, и у меня есть некоторые знакомства в Карауле и в Ордо Ксенос. – И? – подбадривает инквизитор. – В Ордо Ксенос вы действительно состоите. Правда, история ваших миссий глубоко засекречена, но мне и не требовалось копать так глубоко. Достаточно было выяснить, что на текущий момент к вам не приписана ни одна команда Караула Смерти, и нет ни одного их подразделения в радиусе как минимум трёх месяцев полёта от Химеры Прайм. Шандор от контейнера с бронёй показывает большой палец – мол, всё в порядке, и сворачивает механодендриты, подавая сигнал грузовым сервиторам. – Похоже, я вас недооценил, – признаёт инквизитор. – Я судил о вас только на основании ваших ошибок. – Так или иначе, в итоге мы все выиграли, – отмахивается Улисс. – Во многом, конечно, благодаря удачным случайностям и стечению обстоятельств… – Случайностей не существует, юноша, – строго прерывает инквизитор. – Всё в этой вселенной не предопределено, но взаимосвязано, и одно проистекает из другого. Улисс приподнимает бровь и смотрит на инквизитора очень внимательно: – Прошу прощения, однако вынужден уступить снедающему меня любопытству и уточнить: вы, совершенно случайно, не имеете никакого отношения к Меняющему Пути? – Случайно? СЛУЧАЙНО?! – инквизитор всплёскивает руками и вскидывается так резко, что капюшон случайно слетает с его головы. – Это уже переходит всякие границы, юноша! Я служу Меняющему Пути совершенно специально и осознанно! Случайно! Вы ещё скажите, что Бэйфилд с предложением избавить планету от друкари случайно обратился именно к вам! И, продолжая с негодованием ворчать что-то себе под нос (или это уже можно считать клювом?) инквизитор очевидно привычным жестом укладывает от лба к затылку возмущённо вздыбившийся хохолок из длинных ярко-синих перьев.
