Содержанка

Тэхен был в раю. Он умер и попал в светлые небеса. А Бог сжалился над ним и пропустил без экзаменов, подарив главное «хочу» последних времен – сильную руку, крепкую грудь и теплые объятия всю ночь. Чтобы безопасно. Чтобы горячо. Чтобы сладко. Чтобы держали ближе всякого сокровища. Он отчетливо помнил каждый шаг прошлого дня, признавался, что спал спокойно именно из-за альфы и ни грамма не стеснялся. Наоборот, перевернулся на другой бок, лицом к лицу, пропуская вид темного неба, куда падала луна, уступая солнцу, но всё ещё держась за место на небе. Тэхен бы поступил так же. Увы, солнышко в жизни мужчины существовала – прикосновения заботливых, любящих женских рук виднелась в самых разных мелочах, как подаренные часы, тип сборки вещей, умение так обращаться во сне с омегами и тонкая резинка на запястье, пускай волосы были короткими для хвостиков. Прижался к груди, холодный носик грел о голую кожу и бессовестно уснул. Не беспокоило ничего.

***

За окном расплывался закат, погружая комнату в мягкий свет. Вдалеке плескались волны, где-то на краю собирались молодые люди, словно мотыльки, летя к свету ярких вывесок. Один такой мотылек забрел в его номер совершенно случайно, сейчас лежал в его постели, раскинув одеяло и задравшаяся рубашка открывала мягкие изгибы, сладкую кожу цвета темного меда, с мелкими родинками. Словно космос. Не пил так часто, но в руках вновь стакан с янтарем и на половину пустая бутылка крепкого виски. Выдыхал, прокручивая в памяти злые кадры и с наслаждением представлял, что мог Юнги сотворить с ними. Злой оскал застыл на хмуром лице. Тэхен чуть глаза приоткрыл, усмехнулся, чуть потягиваясь и нежась в белоснежной постели, задрав одеяло теперь до подбородка. Большие глаза снова зажмурились, руки крепче сжали, обнимая приятную мягкость и желали прошлое тепло ощутить вновь. – Холодно, – словно в бреду шептал, отворачиваясь и затерявшись среди простыней. Чонгук уловил лишь светлую макушку, отставил стакан и нерешительно коснулся плеча. Лег вновь на бок, со спины обнимая поверх одеяла и грел в собственных руках, зарываясь в макушку и вдыхая сладкий, еле уловимый аромат. Прекрасно знал, что после таблеток ещё долго будет восстанавливаться. Злился, не известно, за что. Себя винил. Тэхен же прижимался и наслаждался, думая, что надо подзарядиться за эти жалкие сутки, что у него остались до вылета. Вновь засыпая телом, в голове крутил громкие мысли. Чонгук явно работал в органах, скорее адвокатом. Святым не являлся. Вряд ли до тридцати он сделал хоть что-то хорошее – защищал преступников, насильников. Из-за его выбора развелся, есть ребенок-омега, который изменил его всего. Сейчас есть нежная девушка, с которой холодные и более деловые отношения. Судила или успокаивала она его? Что заставляет держаться эмоционально далеко, обнимать незнакомца, совершенно не думая о любимой? Каким мерзавцем на самом деле он являлся? Какой уровень от нуля до десяти? Одно он знал точно – чувство вины, глубокое, закрепленное годами и стараниями самих богов и судьбы, что сейчас позволяло дергать за тяжелые цепи мужчины. Стоит ли поддаваться наваждению, работая в расслабленном темпе ради удовольствия и только? Тэхен тоже человек. Он тоже хочет эмоциональной близости, мирного счастья и тихого света перед огнями чужих костров. – Не шевелись, – снова хриплый шепот, приятно давящий груз чужого тела и нарушение всякой порядочности в прикосновениях к мочке уха: будто нечаянно. Но омега знает – такие люди не действуют по неосторожности. Расслабляет спину, задирает немного голову и пускает окутывающие пространство волны. Их не способен уловить не знающий. Однако, практика в законе научила сохранять броню и подавлять, если необходимо. Был ли слаб Ким? Возможно. Но в каждой броне есть прокол и он умело сдвигался к ней, душил в собственном коконе альфу, усиливая желанные чувства. Тэхен определенно привлекал его, а правильные ассоциации создадут нужное отношение. Всего лишь немного постараться… Чонгук перебрался на другой край, проник под одеяло и теперь прижимал к себе с особой силой, словно способен кости сломить. Ким удивлялся, благодарил свою природу и наслаждался, впитывая в себя всё самое лучшее. – Прости, – шептал пьяный мужчина, всё ближе придвигаясь и позволил закинуть ногу, тут же удерживая за открытое и горячее бедро. – Что? – снова на грани слышимости. Бывший адвокат лежал словно под гипнозом, готовый раскрыть душу, если немного надавить, но Ким того не желал. Впервые у него ушло слишком много сил. Впервые его дыхание сбилось, а следующая секунда бесследно исчезла во сне. *** Аэропорт – знак прощания. Слишком короткий роман в пару мгновений въелась в корочку мозга, словно вакцина, не отпускала. В то утро он бесследно исчез, завершил свою прогулку по знаменитым уголкам города и закинув небольшую сумку на плечо, сейчас шагал по борту самолета. Ким понимал прекрасно – Чонгук не его цель. Боль пронзило плечо, заставляя разминать и тихо мычать. Неудобное положение в чужом номере всё ещё отзывался, почти фантом. Перелет был легким, вновь сонным, пока ноги гудели после пеших прогулок. Вкусная еда и отсутствие кричащих персон в бизнес-классе в очередной раз доказали: деньги – залог твоего комфорта. Комфорт отвечает за наслаждение жизнью и спокойствие, восстановление и вечную молодость. В аэропорту встречает водитель, нежный букет цветов и записка: «нельзя убегать без слов» Что-то далекое в груди дергается. Внутри пустоты пульсирует, почти сбивает. Он натурально задыхается и смотрит внимательно на водителя. На дне карих глаз тревога хлещет, бьется океаном о скалы. Мужчина лишь улыбается и увозит в неизвестном направлении. Это ли проклятие, отправленное десятками жён и мужей? Это ли слезы детей в разрушенных семьях? Но разве его это должно было тронуть? Вспоминается обман с лекарством на пляже, теплая куртка, ложь на берегу, ещё одна – в номере. Прикрыв устало веки, откидывается и без интереса наблюдает за городом в светах. Стойкость и спокойствие, рациональный ум, немыслимая скорость анализа и стратегии строятся головоломками. Нет ни одного математического уравнения, только логика и верная интуиция. Тэхен уверен в своих ощущениях и в себе слишком сильно, чтобы поддаваться панике. Наоборот, паника будила в нем огромную силу, заставляя встать и идти вперед. Сейчас – спокойно дожидаться момента. Ведь сбегал он не впервые. Какие глупости, Тэхен. Стоило только мелькнуть, как ты поддался наваждению. Расслабляется и засыпает, расплываясь в улыбке Тэхен просыпается раньше на пару минут и улыбается совсем нежно, разглядывая родную высотку. Где-то там, совсем близко к облакам, его ждала личная вселенная. Мужчина помог с сумкой, но омега вежливо отказался, поднимаясь самостоятельно. Любуясь в отражении лифта контрастным загаром цвета карамели, перебирал пепельные волосы, что потеряли былую белизну. Как цыпленок. И сам смеялся над мыслью. Быстро открывая двери кодом, пробрался в тихую квартиру и стоило шагнуть ближе, как сумка рухнула вниз, а из тела уплыла душа – иначе слабость не объяснить. На фоне ярких огней города всё пространство студии заполняли самые разные букеты – начиная с уже разобранных цветов в вазах с ленточками до корзин с самыми разными композициями. Нежные оттенки и яркие акценты сочетались со вселенной на потолке. Привязанная к шару записка словно сама звала его. «Вся вселенная – для тебя». Он действительно ощущал себя иначе. Где-то между орбитами, среди огромных красок, он – крошечный человек, плыл и по-настоящему радовался. Действительно, покинувшая тело душа наслаждалась в ином мире. Должно ли это настораживать? Ведь кто-то пробрался в его квартиру, нарушая всякое право на пространство и это не законно. Усмешка сама вырвалась, когда бутылка вина была свободна от пробки. Нет. ни разу. Ведь его клиенты, Мужчины с большой буквы, с щедрой рукой и большим сердцем. А какие у них амбиции! Наблюдая за яркими сторис без лица, каждый горел конкуренцией. Эх, мужчины. Заложенная природой натура альфы будила необходимые струны, стоило увидеть маленькое сердце или незамысловатую фразу на французском. L’amour est une passion qui ne se sounmer à rien, et à qui au contraire, toutes choses se soumettent. А на фоне – великолепная спина Чонгука, чье имя всё ещё крутится на устах сладостью и виски. Он заметил россыпь татуировок в утро своего побега, но учтиво всё прикрыл, дабы не разрушить жизнь того, кто был любим и любил. Наверное. Мысли снова перебегали куда-то в далекий город, где встретил столь горячую персону. Выдыхает, стараясь успокоить рой, открывает балкон и окна, дабы выветрить аромат цветов и звонит по привычному номеру – в сады при детском доме и садиках сегодня доставят красивейшие и редкие цветы. Пару кадров в историю, белое сердечко, новое кольцо – в отличие от других фото единственное украшение на безымяном пальце. Думал ли в моменте Тэхен? Нет. Он давно знал что делать и когда. Телефон летит на мягкий диван, краски на потолке загораются, отражая свет из окон. Теплая лама, спрятанная в глубь плетенных ящиков блокноты и красная обложка. Бордовая, как тот самый кожаный костюм. Он бы разорвал и приклеил кусок ткани сюда, но было слишком жалко. Верил, что в следующий раз надев его, снова встретит мужчину. Рой мыслей складываются в рифмы, схемы, простые наброски. Головная боль передается в трясущиеся руки. От огромного количества информации, он не успевает записать, а так боится потерять ниточку. Выдыхает. Огни города заменяет рассвет из угла. Словно картина маслом знаменитого художника. Улыбаться или любоваться не было сил – выжатый лимон, а не омега сидел на мягких подушках, а вокруг – разбросанные книги, блокноты и вырванные страницы. В руках – итоговая информация о Чон Чонгуке. Планшет хорошо помог, где-то лежал разряженный ноутбук, а внизу телефон от уведомлений и звонков разрывался, автоматический включая режим сна. Прошлое, нынешнее и будущее – его личное, их совместное. Таблицы и чаши весов – как у Шекспира «Быть или не быть?» Быть. Это определенно нужный ему человек. Хранил достаточно тайн, обладал силой, теплом. Если вы подумали, что Ким ищет себе взрослого альфу, на плечо которого можно опереться и лежать под солнышком, зарабатывая загар – вы крупно ошиблись. он позволит опереться на свои плечи, лить слезы и сам найдет решение любых проблем для своего дракона. Только если тот будет действительно его. Принцесс запирают в башнях под охрану драконов и рыцари спешат спасать. Только как они туда попали? Может, принцессы сами выбирают драконов и уходят прочь от бесполезных людишек, что видят в них лишь внешность, пока дракон готов огнем греть душу? Я стану кем угодно, если ты станешь моим всем. Станет ли Чонгук всем? Вопрос огромный, но риторический. Да, любимая женщина, ребенок от прошлого брака и подготовка ко второй свадьбе. Стабильность в его возрасте не удивительная вещь. Но Тэхен был беспринципным, не поддающимся морали и правилам омегой, кому важно только одно – «Я» и «хочу». А Чонгук был отличным вариантом, готовый исполнить всё. Остальные мужчины давали возможность, но всё ещё не достигло. Сочетавший в себе все 1768 пунктов «идеального мужчины» Чонгук был чистым алмазом среди горячих земель Африки для знающих глаз Тэхена. Точно ли «не его клиент» этот сосед? *** – Вы так красивы, так молоды! Куда спешить замуж? – второй час не унимался Чимин. Чимин – его двоюродный младший брат. В отличие от четырех братьев альф, с этой лапочкой они были не так близки. Но когда человека бесконечно ставят пример с каждого утюга, сложно просто пропустить мимо его приход. – Так бывает, когда встречаешь свою судьбу, – мягко улыбается старший. Если честно, он совсем не понимал каким образом о мужчине узнали так скоро. Бессонная ночь отзывается во всем теле и в сознаний. Видимо, мозг вовсе отказывается работать после такого шторма. – Сынок, – тут же обнимает мать со спины. – Как долго тебя не видели! Ты бы хоть иногда домой приезжал, а не по этим своим отелям и пляжам мотался. И так худой, совсем кожа да кости! Ты же знаешь, твоё здоровье важнее, – и далее выученный монолог матери, где Тэхен чуть ли не инвалид и сейчас свалится в обморок. Он лишь тепло улыбается, жуя самые вкусные булочки. Улыбается, рассказывая матери самое интересное и показывает фотография. К вечеру собираются все. Буквально. Бабушки и дедушки с обеих сторон, четыре дяди, их семьи, трое младших требовали отдельное внимание. Самая младшая сестренка липла с самой двери после школы. Приехал по-тихому называется. – Так ты замуж собрался? – начинает невозмутимо дедушка, с кем он был близок в детстве. – Ну, – смущается, утыкается в тарелку и только вспоминает сторис с цветами и кольцом. – На предложение я согласился, но мы договорились подождать. – Кто эти «мы»? Откуда он? – начал хмуро дядя. – Почему ещё не познакомил нас? – добавила мать, смотря большими глазами на сына. – Никаких «замуж»! – взорвалась бабушка. Словно динамиты в игре взрываются один за другим, подняли шум за столом. Старшие увели всех детей, оставляя старшего внука и племянника на растерзание взрослым. Нет, для Кима это вовсе не проблема. – Я сам знаю, – ответил он, останавливая поток нескончаемой ругани за столом. – Уже сказал, мы решили подождать. Значит, это ещё не мой жених. – Как «не мой»? Это тот с кем ты спал в отеле? – начинает тетя. Та самая, что от зависти масло льет и рушит семью, ведя за нос и мужа, и бабушку, провоцирует отец и мать – людей чести. – Тетя, это был Чанель. Почему мой младший брат бегает заграницей от кого-то? У него проблемы? – растерянность на чужом лице куда красноречивее. – Вы не знаете? Новый гул взрывается за столок. Любимый, вечно прекрасный внук бабушки, ведь он сын ангелочка – младшего брата отца. Лишь глаза закатывает и без слов покидает некогда родной очаг, выгрузив из машины в руки младших большие пакеты именитых брендов. С гулом колес исчезает в ночном городе, выдыхает и крутит музыку на максимум, быстро стирая слезы на щеках. Забирается по спиральной трассе на вершину горы и выдыхает. Внедорожники он любил из-за собственной спонтанности. Было ясно и без гадания, что терапия понадобится после родителей. Сколько бы умным не был человек, он остается человеком и именно это мешало безупречному Тэхену. Ведь эмоции всегда брали контроль, стоило остаться одному. Даже сейчас, в открытом багажнике красного ренджа, с бокалом красного вина и парочку фруктов из встроенного холодильника, смотря на прекрасный, яркий рассвет, вдыхая свежий воздух, в легкой, белой рубашке до бедер, вместо чистого наслаждения, он чувствовал, как закрутился механизм внутри Пустоты. Вспомнились теплые ладони, возникла цель – во чтобы то не встало, добиться свадьбы от этого Чонгука. Где-то там, где солнце просыпается, жил этот мужчина. Дело за малым – найти точку на карте. О тишину разрушает подъехавшая машина куда больших размеров. Мужчина в джинсах и в футболке потеплее подходит, заглядывая, словно уже знает, кого встретит. – Разрешишь присоединиться? Красное пятно расплывается на белоснежных простынях, пока руку не ловят чужие. Теплые, крепкие, с татуировками. Реальные. Настоящие. Черт побери, те же самые, что прижимали в номере отеля и перетащили в свою постель! – Кажется, ты уже достаточно напился, – улыбается, словно ничего сверхъестественного. Ложится рядом с омегой и делит один бокал на двоих, бессовестно съедая фрукты, пока длинными ресницами хлопают напротив. – Как ты… Вы, – договорить не дает собственный шок. Тысячи шагов, вариантов. Мужчина был буквально на ладонях. Ким читал его мысли. Он был уверен! Конечно, Чонгук сам должен найти, сам тянутся, ведь однажды вдохнув яд, более очнуться не мог ни один альфа. Но ни разу так быстро. Чон был исключением во многом, но в этом – не должен был. Слёзы ещё текли, пускай прошла ночь, щеки красные-красные, руки слегка трясутся, в груди крутится Пустота и сквозное ножевое торчит где-то в душе, заставляя ту улетать дальше по нитям судьбы. Словно шарик ловят в объятия и заставляют отпустить вино, не сводя взгляда смотреть в бездны темные напротив. Взглянуть в глаза своей Пустоты внутри. Увидеть то, что мучило, крепко держась корнями, проглотило всякое живое, оставив лишь аппендикс человечности. – Если ты думал, что обладаешь оружием один, то ошибся, змейка, – улыбается, теплой ладонью щеку накрывает и сглаживает морщинки от слез. – Знал, что сбежишь, но не думал, что настолько быстро, – шепот, совсем близко, тихо, спокойно, почти интимно. Гипнотизирует, заставляя за собой следить. – Не плачь, – почти приказов и такое тихое, что снова реветь хочется «пожалуйста». Тэхен заваливается в чужие руки, словно за круг хватается за плечи и натурально ревет. Льет слезы, что скопились, выпуская целые вселенные из черной дыры в груди. Как много он успел поглотить? Казалось нет ни края, ни конца. А Чон терпеливо гладил по спине, обнимал и уснул с сокровищем в багажнике чужой машины напротив просыпающегося неба. Помнит, как искал всё утро пропавшего. Боялся, что то окажется сном. Вновь поднял старых знакомых во время сбора вещей, дабы найти хоть словечко про Ким Тэхена. Страницу нашел, хваленные комментарии читал, но после не работает в отчете добрых друзей стал хмуро изучать в салоне бизнес-класса. Усмехнулся, догадываясь как ведет дела молодой парень и ни капли не осуждал. Нет ничего ужасного в желаний денег и лучшей жизни. Это – натуральное, впитанное природой и обществом. Из века в век люди улучшали жилье и пищу, развивали цивилизации, так в чем проблема меркантильной натуры сейчас? Звонки от любимой были сброшены, а водитель быстро привез домой. Собранная наспех сумка, пару звонков и внедорожник для поездки в другой город. Не близко, но терпимо ради одного уползшего змейки. Зачем это мужчине? У него есть любимый человек, уже невеста и через две недели – жена. Парня он спас и с чистой совестью мог признаться, что отпустил в родное гнездо и пусть разбираются с ранами. Близкие же должны лечить душу, да? Но не только Ким заметил ещё на пляже идеального, кого «судьбой» зовут в народе. Любовь? Нет, не для них. В них слишком много всепоглощающей Пустоты, бесконечной дыры с огромной силой притяжения. Сошлись ли их гравитации? Скорее всего. Тэхен за умом скрывал тяжесть, иногда сам задыхаясь от очередного вырванного органа, чувства и утащенного в глубины неизвестности. Совесть не мучала, сомнения не терзали. Всё было под контролем, а что не поддавалось – шло рядом, но порознь. Такое легкое отношение к жизни и безразличие к людям воспитали ещё в утробе, заставляя ставить себя выше всех. Он хорошо понимал других, но понимать собственные чувства и мысли забыли научить. Может от того так зол и воспримите это, читатель, местью? Да разве так? Глубокие думы дают возможность найти решение любой загадки, будь то внутри или снаружи, и даже внутри другого. Раскопать сундуки, выпустить сокровища. Но он отказывался принимать это решение. Не хотел воплощать в реальность, пускай разумно было бы заменить таблетки на здоровье. Точно не на человека. Чонгук хорошо понимал себя, хорошо понимал других и свои решения одобрял полностью. Проблема была глубже, почти не видно, не осязаемо. Его жестокость, холодная жажда, адреналин даже в почти сорок. Мирная жизнь с женой – таким же успешным адвокатом и милой доченькой – его копией – оказалась невозможна. Не для него. Он не видел ужаса в клиентах, спасал каждого преступника и без колебаний связывал себя с ними, всё плотнее переплетая деятельность. Знал все риски и угрозы. Но продолжал. Жена не выдержала. Сначала спорила с его взглядами, крича, что хочет почистить улицы от тварей, а он их выпускает. После главным дьяволом дома стал он. Последней точкой стал страх за маленькую дочь. Чонгук понял её. Сам разделил столь горькое чувство и уехал намного дальше. Построил, вытащил из-под земли собственную империю, перестраивал здания и целые города под желаемое, контролировал поток денег в несколько стран, натурально воевал и гордо носил прозвище Император. Тишина пришла сама. Когда имя признали и не нужно было видеть даже лица мужчины, чтобы воплотить все желания в реальность. Есть только одно «но». Каким бы чудовищем, тварью, демоном он не был на глазах других, натура человека брало своё. Хотелось простого понимания. Партнера – не в деле, а на жизнь, что будет разделять его взгляды. Видеть мир таким, каким видит он и выходя на балкон, увидит Империю. Их тянуло. Признать это означало признать свои желания, которые они прятали за Пустотой. И когда вселенная одного коснется вселенной другого, оба поймут – вовсе не пункты, забытое чувство заботы и смутной справедливости побудили желание. Они нужны друг другу и если угодно – суждены. Так бывает. Совершенно неожиданно, но настолько хлестко, что кнут Жизни привяжет вас с этим ударом, если посмеете убегать. Они не убегали. Тэхен влезал в чужие миры, оставаясь в броне. Чонгук строил мир каждого, определяя, с чем завтра столкнется Тэхен, когда очередной бизнесмен утонет в проблемах. Не то должно привлекать мужчину в сорок и не о том должен думать омега в двадцать три. Никто не имел привычки врать – омега в силу своего характера, а сорок лет альфы как-то избавляло от необходимости. Что они делали сейчас? Искусно играли друг для друга. Видели насквозь всю мерзость, но возводили обоих к небесам. Признавались в больной натуре, но только такой же больной мог понять. Понять это вам, мои читатели, будет сложно. Можете посчитать всё бредом. Но я даю вам ответы раньше, чем вы сможете догадаться. А теперь – терзающий Пустоту у обоих вопрос: насколько больна натура напротив? Насколько глубоко способны понять то, во что не углублялись герои, безвольно утонув в собственной силе?