Зависимость в пустоте

Забыться. Забыть всё, что Лу чувствовала. Это было необходимо как воздух легким, выглядело правильно, она не думала о последствиях, о внутренних переживаниях, что скорее всего будет ненавидеть себя за такой инфантильный поступок, но по-другому Лу не умела. Сосредоточилась на скорости и пути. Неважно куда, главное подальше от этого города, подальше от него и рамок, всего, что может забрать её драгоценную свободу.  Иво вернулся в Инквизицию как выжитый лимон, абсолютно ничего не чувствуя внутри, ни грусти, ни злости, ни разочарования, было пусто как в бездонной яме.  Даже не поднял глаз на Даниэль когда она передала отчеты, он сразу отпустил её и закрылся в кабинете. Ему было тяжело дышать, он снял тунику, расстегнул верхние пуговицы рубашки, но и это не помогло.  Зашел в апартаменты уже с яростью, а не опустошением. Убрал все вещи со стола одним махом. Сел на диван, который напомнил об утреннем сексе с его любимой. Иво понимал, что это всё были лишь мечты, но так надеялся на счастливое будущее с Лу. После её побега внутри разбилось всё, как фарфоровый сервиз. В его понимании предложение показатель серьезности, а не загон в угол. Он знал, что Лу терзали сомнения по поводу его чувств к ней, однако не знал как показать всю её важность в его жизни. Безусловно, такой реакции следовало ожидать, но Иво не рассчитывал, что это причинит такую боль. Прямого отказа не последовало, тем не менее ждать заветного да было бы глупо, всё равно в глубине души, надежда была. Решительности Лу хватило на два дня, дальше она начала переживать и терзать себя изнутри, было неприятно от одной мысли, как себя может чувствовать Иво. Вряд ли он каждой девушке предлагает выйти за него замуж. Сомнения были, но желание быть рядом с тем, ради кого готова на всё и даже больше оказывалось сильнее. Она мчалась почти без остановки. Заезжала только на редкие заправки чтобы единственное существо, которое готово принять её полностью, не заглохло.  Она даже не предоставляет, что чувствует Иво. А он злится, очень, но всё равно понимает, что если эта безудержная, вспыльчивая, жутко эмоциональная и упрямая девушка прямо сейчас ворвется в кабинет, он не сможет выгнать, скорее сам выйдет из него, но выгнать её у него не хватит сил. Приор должен быть символом надежности и стабильности, но как смеет если даже женщине всей своей жизни, от которой ему сносит голову, не смог доказать свою любовь и преданность. Не должен, но чувствует себя виноватым, виноватым не перед людьми или собой, а перед ней.  Оба чувствуют, что не живут, а существуют, эту агонию пора давно прекратить, но мазохизм Лу заставлял её ещё подождать, перетерпеть. Когда стало ясно, что она не почувствует свободу без частички себя, Лу помчалась в Нью-Пари пусть даже Мартен прогонит её, вышвырнет с должности, она не потеряет ничего если не попробует вернуться к нему, человеку, который успел стать её смыслом жизни. Каждый от чего-то зависим, но от чего именно выбирает сам человек, это дарит свободу. Вернулась Лу около полуночи, в Инквизиции почти никого не было, она на это и надеялась. Естественно от неловкости перед коллегами за недельный прогул никуда не деться, но лучше немного оттянуть это время.  Иво сидел на полу балкона, Лу зашла абсолютно бесшумно, почти как черная кошка. Она подошла сзади, опустившись коснулась его плеча, оно лишь нервно вздрогнуло, но Иво сразу же успокоился. Лу обняла его и прикоснулась лбом к его спине.  — Я не позволял войти, — Иво уже был готов встать, уйти, оставить её одну, как она оставила его, но это было невозможно, услышав сзади тихий всхлип он проложил уже более мягким голосом, — Я и не надеялся на то, что ты вернешься, — Иво развернулся и взял в руки её лицо, проверяя на подлинность то, что это правда его Лу — Я поступила ужасно, эгоистично, идиотски, — Мартен заставил её замолчать поцелуем, — Я больше никогда не уйду, не оставлю тебя  Они ещё долго просидели в объятиях друг друга, не желая отпускать. Будто это было убийственно для них обоих.  — Я соскучилась по тебе Иво Мартен, — Лу поцеловала его, единственное чего она жаждала всю эту неделю — Боюсь тебе придётся потерпеть, я всё ещё зол, — Иво в шуточной форме отпрянул от неё и отвернулся  — Ну нет, Иво, не мучай меня, — псионичка заскулила на руках у любимого и потерлась щекой о плечо  — Ты заслужила мучения мадемуазель Рид, — Иво поднял голову и посмотрел на неё сверху вниз, улыбнувшись, как охотник над добычей. — О, я получу их в назначенном месте, но только не здесь и не от тебя, — Лу похлопала глазками, смотря на лучшего мужчину в своей жизни, — Ну хотя бы не такие, будь благосклонен к своей будущей жене, — Иво засмеялся, но не заставил долго ждать, крепко прижал к себе девушку и понес её в сторону кровати  Иво не спешил. Он остановился у кровати, всё ещё держа Лу на руках, будто проверяя — не исчезнет ли она, если отпустит. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, потом снова поднялся к глазам. — Скажи ещё раз, — тихо, почти требовательно. Лу провела пальцами по его щеке, чуть зацепившись за линию скулы. — Я никуда не уйду. Только после этого он опустил её на кровать. Но даже тогда не отпустил. Ладони Иво остались на её талии, крепко, почти болезненно, словно он до сих пор злился — и на неё, и на себя, и на всё, что  между ними произошло. Лу потянулась к нему первой. Поцелуй получился не нежным — рваным, жадным, с остатками той самой злости, о которой он говорил. В нём было больше, чем просто желание — там была неделя тишины, недосказанность, страх и облегчение. — Ты не представляешь… — он отстранился на секунду, тяжело дыша, — что со мной сделала. — Представляю, — тихо ответила она, и в этот раз поцеловала его медленнее. Иво замер. Он уткнулся лбом в её плечо, на мгновение закрыв глаза, а потом уже сам перехватил инициативу — но иначе. Не как охотник, а как человек, который наконец-то вернул  своё.  Его прикосновения стали внимательнее, будто он заново запоминал её — где она вздрагивает, где задерживает дыхание, где сжимает пальцы на его рубашке. Лу тихо рассмеялась сквозь выдох: — Всё ещё злишься? — Безумно, — пробормотал он, касаясь губами её шеи, — но это не мешает мне хотеть тебя. — Хорошо, — она чуть выгнулась навстречу, — потому что я не собираюсь больше ждать. Иво поднял на неё взгляд — и в этот раз в нём не было сомнений. — И не придётся. Иво не спешил больше ни на секунду — но и не торопился в привычном смысле. Он смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую мелочь: как она дышит, как дрожат ресницы, как пальцы цепляются за его волосы, словно боятся отпустить. Он провёл ладонью вдоль её руки — медленно, почти осторожно, и в этом прикосновении уже не было той резкости, что раньше. Только напряжение, которое никуда не делось, но стало другим — тёплым, живым. — Лу… — его голос стал ниже, тише. Она ответила не словами — просто притянула его ближе. И вот это было важнее всего. Поцелуи перестали быть рваными. Они стали глубже, длиннее, как будто оба пытались не просто коснуться, а убедиться — вот он, вот она, здесь, рядом, настоящие. Иво склонился к ней, уткнувшись в её шею, задержался там на мгновение дольше, чем нужно. Его дыхание сбилось, и он сжал её чуть крепче, будто снова боялся потерять. Но Лу не исчезала. Она была здесь — отвечала, тянулась навстречу, мягко, но уверенно. Её ладонь скользнула по его спине, остановилась между лопаток, и это движение вдруг стало для него якорем. Он выдохнул — впервые по-настоящему. — Я думал, ты правда уйдёшь, — почти шёпотом. — Я же сказала, — так же тихо ответила она, — не уйду. И в этот раз он поверил. Иво снова нашёл её губы, но уже без злости — только с тем накопленным чувством, которое невозможно было больше сдерживать. Его движения стали увереннее, но не резче — он как будто подстраивался под неё, слушал, запоминал, учился заново. В комнате стало тихо — только дыхание, редкие срывающиеся выдохи и шорох ткани. Лу закрыла глаза, позволяя себе наконец отпустить всё напряжение последних дней. И это было видно — по тому, как она расслабилась под его руками, как перестала сдерживаться. Иво это почувствовал сразу. Он замер на секунду, посмотрел на неё — и в его взгляде мелькнуло что-то почти уязвимое. — Ты правда здесь… — будто сам себе. Она улыбнулась — едва заметно, но так, что у него перехватило дыхание. — Я с тобой. И этого оказалось достаточно. Он больше не сдерживался — но и не терял осторожности. В каждом движении теперь было не просто желание, а что-то глубже: возвращение, признание, почти отчаянная нежность, которую он раньше не позволял себе показать. И между ними не осталось той дистанции, которая была раньше. Только тепло. Только близость. И ощущение, что они наконец-то на одной стороне.