American boy

      Я простая русская девчонка,

За границей сроду не была.

Ты американец, ты мальчонка

Увози меня и все дела...

      В аэропорту было шумно. Честно говоря, Женя никогда и не думал, что в свои двадцать окажется совершенно один на другом конце мира в период межсезонья, но бесконечный поток людей в одном из центральных аэропортов Соединенных Штатов напоминал о себе неприятным гулом. Леша просил ждать у какого-то там блока. Отлично, теперь бы разобраться. Интересно, Алексей Николаевич сможет спустить с Ягудина шкуру за то, что тот потерял в Америке самого выдающегося российского одиночника в фигурном катании?       Вероятно, нет. Мишин скорее его воскресит и собственноручно убьёт, если узнает, что вместо обещанных нескольких недель в глубинке у родственников, Женя без друзей и знакомых, никого не предупреждая, рванул в другую страну к новоиспечённому олимпийскому чемпиону. А, ну, и чемпиону мира, конечно. Внутренний порыв закатить глаза пришлось в себе придушить. Ягудин хоть и был личностью спорной, но свою медаль заслужил. Ага, а еще одну за звание «самого красивого парня в мире» и минимум три за превосходное владение мастерством «доведи соперника своей ебанцой». Вот где Жене его искать в этом огромном аду, а?       Вообще все должно было быть по-другому. Они начали близко общаться еще на олимпиаде. Для Плющенко это был первый опыт, Леша же приехал во второй раз, твердо намеренный в этом году, наконец, забрать золотую медаль. И забрал же. А вместе с тем и Женю. Самую малость. Сначала все было до глупости просто – Ягудин был единственным человеком вне российской сборной, с которым была возможность нормально поговорить без языкового барьера. Да и интересно было. Женя слышал про него ранее, знал примерно, кто такой и какой уровень выдаёт, но не более. Это потом уже оказалось, что Алекс – как его звали в сборной – откликается на «Лёш», а так же в совершенстве владеет не только английским, но и русским языком, хоть еще с распадом Советского Союза родители и переехали вместе с сыном в Америку.       Так и начали общаться. Слово за слово полился разговор, обменялись контактами. Леша постоянно таскал его по олимпийской деревне, знакомил со всеми фигуристами, которых хорошо знал с чемпионатов и турниров, и порой служил личным переводчиком, потому что того уровня английского, который в Федерации сочли приемлемым, что не удивительно, для свободного общения на дружеские темы банально не хватало. Ягудин был интересным. Веселый, сумасбродный, отчаянный и едкий – он был словно из другого мира, хоть и настолько одновременно похожего, что Женя просто физически не мог не тянутся к нему.       Потом падение. Серебро. Он даже не думал об этом. Был уверен, что они – как нечто большее, чем просто соперники – закончились еще в момент награждения. Но Леша написал. Потом позвонил. Потом подобрал верные слова. Потом оказался на связи ежедневно, несмотря на разницу часовых поясов. Потом, прямо там, на Чемпионате мира, ответил на поцелуй. Да, мудачьё такое, снова выиграл, но касался после так нежно и правильно, что сил возмущаться не было – только тихо обещать, что в следующий раз он его обойдет. А Леша улыбался. Улыбался и целовал, соглашаясь, потому что, ну, «Жень, я видел твои прокаты. В следующий раз ты реально всех порвешь».       Женя верил. Верил, и самую малость плыл от больших горячих рук, так уверенно ведущих талию, и мягких губ, что нежно целовали, мстительно прикусывая в ответ на каждый писк.       Ага, поплыл. Вот только теперь стоял посреди аэропорта, где все голосили на незнакомых языках, и думал, куда б ему сунуться. Вот договорились же изначально, что Леша сам приедет к нему. Сам говорил, что хотел увидеть Москву и Петербург вновь. Так нет же, из-за какого-то ГАЛА-мероприятия, где олимпийскому чемпиону просто необходимо присутствовать, все полетело к чертям. Женя, честно говоря, когда услышал эти новости впервые, совершенно по-детски обиженно положил трубку и пошел собирать сумку в ту самую обещанную тренеру волгоградскую глубинку. Пострадать, правда, долго не получилось. От усиленного запихивания старой олимпийки его отвлекло уведомление – пополнение личного счета на относительно приемлемую сумму от иностранного банка. И приписочка следом: «Вот ссылка. Покупай билеты». Чем он тогда думал, хрен его знает, но все-таки повелся. Ну, и где этот принц заграничный? Нет, Женя не то что бы нервничает, просто… Он нервничает. – Чё стоим, кого ждем?       Плющенко невольно дергается, слыша резкий, откровенно самодовольный голос за спиной, хочет отшатнуться, но слишком поздно осознает невозможность действия, как минимум из-за чужих горячих рук, что так уверенно приобнимали за талию. Идиот. Люди вокруг, и, блять.       Но Леше было плевать. Очевидно, довольный произведенным эффектом, он подхватил женину сумку и кивнул чуть влево. Выход, наверное. – Пойдем. Сильно устал с дороги? – Мгм, – Женю пока хватало только на неопределенное мычание. На соревнованиях было проще: у них всегда была общая тема, дело, а тут… – Вообще да. Ненавижу долгие перелеты. А нам до тебя сколько? – Часа полтора. Можешь в дороге поспать, да и дома. Мы, благо, хоть две недели в год к режиму не привязаны.       Больше Леша ничего не говорил. Женя и не спрашивал. Просто молчаливо позволил, как и тогда, пару месяцев назад, еще на Чемпионате, взять себя за руку, аккуратно переплетая пальцы, и вести вперед. Впрочем, смысл возмущаться? Хочется ему нести сумку? Пускай. А Жене, и в блестящем на солнце, но свежем от работающего во всю кондиционера, черном мерседесе вполне комфортно. Тем более, когда Леша сидит за рулем, откинувшись в кресле, в этой своей широкой рубашке, темных джинсах и держит их руки, переплетенными на подлокотнике. В конце концов, они ведь еще пару месяцев назад все решили? Типо пара? Их свидание? Плевать. Впереди только дней десять, и, кажется, быстрая мысль о том, что он будет скучать по чужому присутствию рядом, заставляет расслабиться. Это Леша. Его Леша, с которым они чего только не творили в видеозвонках и с которым знали друг друга практически до каждого нерва, пускай, и были вместе не так долго. Это Леша. Почти как на Чемпионате мира, просто теперь это было не случайной встречей, а было для него. – Спи, sparrow. Разбужу, как приедем. У нас еще наполеоновские планы на эту неделю.       Ага. Планы так планы. Леша убавляет кондиционер – Жене тепло, хорошо и безопасно. А еще голову на чужом плече устроить удобно. И пальцы сжать чуть сильнее. И плевать, что ремень с подлокотником в бок упираются. Ему удобно.