Жизнь

Горячая вода приятно бьёт по напряженным плечам, расслабляя, успокаивая. Он открыл крошечную бутылочку – и в нос тут же ударил привычный запах дешевого геля для душа, который входил в стоимость таких же дешевых номеров и был такой же неотъемлемой их частью, как запах пота и пыли в жилой части номера. Широкими ладонями он размазал гель по плечам, ощущая шрамы под ладонями. В какой-то момент воспоминания захлестывают его, и он, опершись руками о нагревшийся кафель, зажмуривается, позволяя упругим струям воды смыть все наносное. И мысли тоже. Сэм ладонями откинул мокрые волосы с лица, обмотал бедра полотенцем и смахнул конденсат с зеркала. Прищурившись, он вгляделся в свое отражение, знакомое, казалось, до последней черточки. За последние годы он весьма изменился. Заматерел, повзрослел. Обзавелся новыми морщинками и небольшими шрамами, которые неуловимо, но бесповоротно изменили его внешность. Сэм вздохнул. От молодого охотника, который вырвался из под отцовой пяты и исполнил свою мечту, поступив в Стэнфорд и встретивший свою любовь не осталось и следа. Сэм Винчестер образца пятилетней давности исчез. Сейчас, пялясь на свое отражение, Сэм понимал, что в отражении – совсем другой человек. Он и раньше не был наивным или глупым... Иначе бы не дожил до своих лет. Но сейчас…. Из отражения на него смотрел сильный,взрослый человек с прекрасно развитым телом и тем стальным блеском в глазах, который не оставляет сомнений в том, кто он. Охотник. Защитник. Хищник. Сэм вышел из ванной. Его тело сразу покрылось щекотными мурашками – тут было ощутимо прохладней. Он запустил руку в сумку, нашаривая белье и чистую футболку. Маленькое радио перестало выдавать местные новости и переключилось на музыку. Сэм замер: – Как же иронично… Звучала песня Шер "Believe". Та самая песня, которую любила Джессика. Она всегда восхищалась этой исполнительницей. Сэм, особенно по первости, напрягался. После рока 24/7 слушать музыку другого направления было непривычно и диковато. Но, тем не менее, он признавал, что Шер обладает уникальным голосом, который действительно приятно слушать. А песня... Знакомый мотив пробирал до дрожи: Джесс всегда говорила, что это песня ассоциируется у нее с ним, с Сэмом. И в тот вечер, когда… Сэм сухо сглотнул. В тот вечер, за несколько часов до того, как Дин проник в их дом, Джесс, выйдя из душа, напевала эту песню. Она крутила попой и натягивала майку с теми дурацкими детскими персонажами. Кажется, смурфами... А ведь они так и не увиделись больше... Вернувшись после той охоты с Дином, Сэм задремал... А после… распятое тело на потолке и клубы неестественно-яркого огня. Сэм грустно улыбнулся. Нет. Он не забыл. И он не простил. Но научился идти дальше, без оглядки, без душной скорби, оставив себе лишь светлую память о женщине, которая значила для него очень много. – Веришь ли ты в жизнь после любви? – напел Сэм и хмыкнул. Голос прозвучал хрипло и неприятно. Впрочем… Он безжалостно переключил радио, вслепую поймав новую волну. Привычный рок залил комнату яркими, изученными до мелочей, звуками. Но спустя пару треков, за которые Сэм успел выпить уже остывший кофе и одеться, радио захрипело, звякнуло, и вновь: – Do you believe in life after love… Сэм, больше не сопротивляясь воспоминаниям, тяжело сел на застеленную кровать и запустил пальцы во все еще влажные волосы. Тогда, уходя, Винчестер сказал: – Пора делать дело! – он знал, что звучал и выглядел весьма убедительно. Но на самом деле он не чувствовал и десятой части той показной уверенности. Ему хотелось забиться в угол душевой и рыдать, размазывая слезы и сопли по лицу, выть от пережитого ужаса и пытаться заглушить ту боль, что разрывала все внутри на части. Но… “Ты должен уметь держать удар, Сэмми…” – говорил отец, когда обучал их – по сути, еще совсем детей – защищать себя, используя огнестрельное или холодное оружие. Или свои собственные кулаки. И Сэм держал удар тогда. Он видел сочувственные взгляды брата, ощущал его безграничную поддержку. Но Дин, как бы ни пытался, не мог избавить Сэма от пустоты в душе. Хотя – и этого не отнять – рядом с Дином становилось легче. Часы сменялись днями, а дни – неделями. Боль потери жгла… Но уже не мешала дышать и существовать. Сэм был уверен, что никогда и ни с кем не сможет ощутить тех чувств, которые вызывала в нем Джессика. И не сможет быть счастливым. И он был прав. Тех чувств не вызывал больше никто. Те чувства – яркая любовь, доверие, поддержка, страсть – остались там… У Сэма Винчестера образца пятилетней давности. Но новый Сэм тоже мог быть счастливым. Мог любить и испытывать и страсть, и доверие. Просто иначе. Не меньше и не больше. Иначе. Конечно, до этого Сэм дошел далеко не сразу. Сначала были легкие подначки брата, который пытался склеить для него девчонку в баре. Потом его собственный откровенный интерес то к одной девушке, то к другой. Первая близость после Джесс была омрачена чувством вины. И под утро его настигли уже привычные кошмары. Но Сэм научился жить дальше. И сейчас, впервые за долгое время он был уверен, что не просто готов к новым отношениям. А искренне хочет их. И в этих новых отношениях он не искал замену Джессики. Новые отношения были другой главой его жизни. Винчестер не испытывал ни вины, ни горечи. Предвкушение перед свиданием, легкий азарт и безграничную – и он знал, что взаимную – заинтересованность. Похлопав по карманам, Сэм убедился, что бумажник, ключи и привычный блокнот с маленьким карандашом при нем и, накинув куртку, вышел на улицу. Гейб ждал его, опершись задом о капот машины. Он был расслаблен и улыбался, запрокинув голову к небу. Его глаза закрывали зеркальные очки. Сэм встал рядом, копируя позу, вплоть до засунутых в карманы рук. – Это же твоих рук дело? – спросил он. – Не понимаю, о чем ты, – попытался слиться Трикстер. – Do you believe in life after love… – напел Сэм, но Гэйб дурашливо поморщился: – Ты совершенно не умеешь петь… – Конечно, до Шер мне далеко, – согласился Сэм. А потом, вынув руку из кармана, сжал запястье Гейба. – Спасибо. Они сели в машину, и Габриэль, выезжая с парковки отеля, включил радио. Голос Шер заполнил салон: – Клянусь, это не я, – заявил Гейб. Они переглянулись и рассмеялись. А после, уже не глядя друг на друга, подпевали знакомые слова.       Габриэль, откликнувшись на весьма удобном, надо заметить, стуле, наблюдал за Сэмом. Тот стоял на террасе "Гриль-хауса" и говорил с братом по телефону. Младший Винчестер был расслаблен и смеялся, запрокинув назад голову. Его отросшие волосы блестели на солнце. А улыбка была такой искренней и широкой, что на щеках появлялись ямочки, который Гэйб видел даже со своего места. Когда Сэм зашел обратно в зал ресторанчика, зазвучала та самая песня. Но, кажется, впервые он не обратил на нее внимания. – Дин с Касом закончили дело. Договорились встретиться у Бобби через пару дней. – Значит, у нас с тобой целых два дня только вдвоем... Ну, что, ты готов? – фраза Габриэля прозвучала весьма неоднозначно. Сэм почувствовал, как Гэйб под столом прижался своим коленом к колену Сэма и предвкушающе улыбнулся. Он был готов. Во всех смыслах.