Overheated

Синхронные вздохи и редкие всхлипы жадно окутали довольно посторную комнату, эхом ударяясь о глухие стены. Температура в помещении явно превышала свой средний показатель и не собиралась снижаться. Казалось, даже окна запотели, поддаваясь контрасту прохлады снаружи и духоты внутри. Сетос не останавливался, дышал часто и прерывисто, зато бёдрами двигал ритмично, иногда меняя угол проникновения и темп. Можно было заметить, как подрагивают мышцы его рук из-за предельного напряжения. Пальцами он впивался в чужую молочную кожу, оставляя еле заметные красные следы. Похожие уже украшали шею его партнёра, но явно были ярче, подаренные с огромным желанием и страстью. Его взгляд, ранее наполненный любовью и нежностью, сейчас напрочь помутнел и был застлан нечеловеческой жаждой. Движения бёдрами постепенно теряли свою точность и уверенность, становясь хаотичными и неконтролируемыми, пальцы сжали бёдра крепче, а в виски ударила кипящая кровь. Лоб ощутимо взмок, и небрежные кудри, спадавшие на напряжённое и сосредоточенное лицо, всё сильнее прилипали к нему. Он бы и не подумал остановиться, не смог бы себе позволить, если бы не ужаливший в тазовой области спазм. Пришлось сперва замедлиться, а после и вовсе перестать двигаться, что не ускользнуло от чужого внимания. Дыхание у Сетоса сбилось, хотя и так было урывистом, сейчас ему с трудом удавалось захватывать воздух ртом. Аккуратная и холодная, словно освежающий поплывшее сознание лёд, ладонь легла на его лицо, бережно огладила щёку, поднимаясь выше, и тыльной стороной прижалась ко лбу. Её обладатель не выглядел разочарованным или недовольным, напротив, в глубине его кукольных глаз считывалось беспокойство. Скара слегка приподнялся на локтях, в данный момент удерживая себя только одним из них, и внимательно вглядывался в лицо напротив. Глаза бегали, изучали каждый пульсирующий мускул, анализируя, чтобы в итоге вынести вердикт. –Ты перегрелся, – прозвучало совершенно безэмоционально, однако рука, ранее примыкавшая ко лбу, невесомо переместилась на затылок, ослабляя тугой хвост и зарываясь в кудрявые волосы тонкими пальцами. Своеобразный жест нежности. Сетос не ответил, лишь жалобно опустил взгляд вниз, фокусируя внимание на светящихся татуировках на теле под собой. Полз за ними взглядом, цепляясь за каждый участок оголённого тела, тем самым лишь доводя себя до изнеможения. Нервно выдохнув, он склонился и припал к чужой груди, заключая своего любовника в отчаянные объятия, на которые ответили почти мгновенно. Скарамучча прижал мальчишку к себе, прильнув губами к его макушке, а затем едва слышно усмехнулся. Без привычной язвительности и грубости, в нее было заложено нечто более чувственное и глубокое, чем привычные и присущие Страннику колкости. Он вслушивался в то, как выравнивается сердцебиение Сетоса, как расслабляются его мышцы и становится глубже дыхание. А главное, он продолжал ощущать Сетоса внутри себя. –Не думаешь о себе и работаешь в собственный ущерб даже в постели, – его тон стал холоднее, а в словах проскользнул упрёк, что не могло не ранить пустынника, однако тот не шелохнулся с места, ведь его даже не думали выпускать из цепкой хватки, – И всё это только ради того, чтобы доставить мне удовольствие? Бедная пчёлка, трудится не покладая рук. В груди у Сетоса что-то перемкнуло и отозвалось новой волной жара, разливающегося по щекам. Он спрятал раскрасневшееся лицо в плечо Скары и тяжело вздохнул, издав жалобный скулёж, подобно побитому псу. Странник в ответ на это лишь звонче прыснул смехом и сжал тёмные кудри прямо у корней, отрывая голову горе любовника от своего плеча. –Передохни, пока можешь, – обманчиво ласково растянул предложение Скара, – Потому что потом у тебя вряд ли будет такая возможность. Я собираюсь выжать из тебя всё до последней капли.