Никому не нужны

Целый месяц Саймон Райли провёл на окраине Лондона, где располагался его полузаброшенный дом, оставшийся от родителей. Большую часть помещений восстановить не удалось - огонь поработал на славу, но первый этаж Гоуст разгрёб в одиночку. Его часто тянуло сюда без причины, просто побыть наедине с местом, где он вырос. Неблизкие ему люди могли сказать, что Саймон любит ностальгировать по былым временам, но только он сам понимал, как отчаянно хотелось сбежать от прошлого. Понимал и вновь возвращался. Этой осенью участок занесло сухими ветками. На благоустройство Гоуста не тянуло, да и соседей не было, поэтому мусор так и остался лежать на заднем дворе. С наступлением первых холодов Саймон понемногу начал топить им камин, и мрачное помещение наполнилось приятным запахом берёзы, сосны и можжевельника. Связь здесь была не из лучших, но старенький телевизор периодически ловил стабильный сигнал. По вечерам Гоуст опускался в мягкое кресло, заворачивался в шерстяной плед и пил чёрный чай с шиповником под монотонное гудение очередного дешевого шоу. Чаще всего Саймон засыпал после пары кружек, а наутро вставал с болью в шее и пояснице от слабого ночного сквозняка. Такой отдых шёл ему на пользу. Тренироваться здесь было решительно негде, поэтому лейтенант не стал заморачиваться и просто пробегал пару миль по просёлочной дороге под песни Aerosmith. Изредка он встречал местных жителей, но они (как впрочем и любые другие люди) обходили его стороной. Саймон давно привык к такому отношению и никак не старался его изменить. Маска черепа и убийственный взгляд тёмно-ореховых глаз служили своеобразным “барьером” от ненужных в его жизни людей. Намёк был ясен как никогда - свали и не приставай. И каждый встречный это понимал, из-за чего Саймон, наконец, смог жить более спокойно. Слова о том, что одиночество убивает к нему явно не относились. Лейтенант нашел свой покой там, где не было лишних раздражителей и его прекрасно это устраивало. Лишь проверенные временем люди могли обратиться к нему за чем-либо, и в числе них были Прайс, Газ и Кёниг. С последним у Гоуста сложились неплохие отношения после совместной миссии в Афганистане – Кёниг показал себя опытным бойцом и отличным стратегом. Таких людей Райли ценил, а если при этом они ещё и были молчаливы - ценил вдвойне. Кейт Ласвэлл Гоуст недолюбливал, потому что она изначально была не рада его появлению в команде, а после того самого плена и вовсе попыталась добиться его дискредитации. Не прокатило. Они с Ласвэлл остались соперниками. С учётом того, что она имела больше полномочий, а у Гоуста разыгралось ОКР, капитан Прайс не нашел лучшего решения, чем развести этих двоих по разным уголкам города на время. Поэтому Саймон и коротал вечера за ТВ-шоу и кружками цейлонского улуна. В один из дождливых четвергов в доме раздался пронзительный писк телефона. Гоуст больше удивился не тому, что какой-то кретин позвонил в два часа ночи, а тому, что такая рухлядь вообще может звонить. – Слушаю, - как всегда ровным голосом отозвался он. – Здравствуй, сынок, - на том конце провода кто-то вздохнул. Прайс. – Как твой отпуск? – Хорошо, сэр. – Восстановился? Ну и отлично. Давай, собирай потихоньку вещички и к шести подруливай на вокзал. Ты нам нужен, Саймон. – Что произошло? - голос Гоуста не изменился ни на тон, но внутри всё напряглось, предчувствуя нечто нехорошее. – Ничего, сынок. Всё по-прежнему. Приезжай, мы тебя ждём. И в трубке раздались гудки. Гоуст медленно положил её на стол и потёр виски костяшками пальцев. Отточенное чутьё подсказывало, что Прайс недоговаривает что-то важное. Капитан никогда бы не стал выдергивать своих парней посреди ночи без уважительной причины. Раздражала невозможность узнать всё прямо сейчас, поскольку сюрпризы Гоуст не любил. И это ещё мягко сказано. Будь на месте капитана любой другой человек, ему бы не поздоровилось за попытку вести с Саймоном такие игры. Прайсу же прощалось всё. Собрать вещи не составило труда, гораздо сложнее оказалось заколотить все окна и запереть двери. Лейтенант чётко понимал, что в отпуск он вернётся от силы через год, а за это время пустующий дом мог приглянуться ворам или мародерам. Не сказать, чтобы Гоуст был против: хоть кто-то сделает это за него, возможно выбросит найденные фото или заберёт вещи из прошлой жизни. Однако, природная расчётливость победила, и к пяти утра особняк стоял неприступной крепостью. А Саймон закинул на плечо чёрный рюкзак, бросил последний мрачный взгляд на чердачное окошко и неторопливо зашагал по дороге на северо-запад. *** “Офисом” бойцы неофициально называли центр, где заседали их начальники. Это было высокое белое здание почти в двадцать пять этажей с охраной и хитроумной системой безопасности, которая включала детекторы, металлоискатели и прочую ненавидимую Гоустом хрень. Одного взгляда из-под козырька чёрной кепки хватило, чтобы молодой паренёк-охранник спешно ретировался в подсобку. Саймон никогда не любил привлекать внимание, поэтому подхватил с ленты свою сумку и целенаправленно зашагал к лестнице. Лифты он не переносил ещё с подросткового возраста, казалось бы, совершенно без причины. Но сама мысль о том, чтобы остаться в тесной движущейся металлической коробке его отвращала. Клаустрофобом Гоуст стал после своего печально известного погребения заживо в Мексике, но не придавал этому такого огромного значения. Усилием воли он отключал собственные эмоции и справлялся с приступами страха, плотно сжимая зубы. Под маской с черепом этого не видел никто. Подняться на девятый этаж для Саймона Райли было раз плюнуть. Уже в коридоре он приметил Роуча в гражданской одежде, который яростно доказывал что-то собеседнику в телефон. Заметив Гоуста, тот накрыл трубку ладонью и проговорил: – Ласвэлл и Прайс в кабинете, ждут тебя! Здоро́во, Гоуст! Он кивнул. За дверью кабинета явно находилось больше двух человек, но стоять в коридоре и ждать своей очереди Саймон не собирался. Незаметно для Роуча он глубоко вздохнул, постучался и вошёл. За столом сидела Кейт – в безупречном синем пиджаке и с укладкой – и печатала что-то на компьютере. – О, Саймон! - она натянуто улыбнулась. – Всё же смог приехать, как эээ… здорово. Счастлива тебя видеть. – Не могу ответить взаимностью. Что произошло? – Эээ… - Ласвэлл бросила загнанный взгляд на Прайса, который курил у окна и тихо спросила: - Ты ему не рассказал? Прайс развёл руками. – Не телефонный это разговор. Да ты садись, сынок, садись… - он пару раз кашлянул и положил руку на плечо молодого парня в джинсовке с растрёпанным ирокезом на голове. Тот улыбался как дурачок и с восхищением рассматривал амуницию Гоуста. – Это Джон МакТавиш, - влезла Ласвэлл. - Лучший солдат тренировочных отрядов за последние полгода и… – А по виду даже Курс молодого бойца не прошёл, - задумчиво перебил её Гоуст, осматривая новичка с ног до головы. Тот слегка стушевался под его взглядом, но Райли с тем же неубиваемым спокойствием обратился к капитану Прайсу: – Что. Требуется. От. Меня? – Поработать с ним, научить паре приёмчиков, так сказать, притереться. Это твой новый напарник, Саймон, и прежде чем ты начнёшь возражать, напомню о нашем уговоре. Ну естественно, куда ж без уговора. Единственный козырь, оставшийся у капитана, против которого не мог пойти даже сам Гоуст. После того самого плена в Мексике он окончательно поехал крышей и потерялся в себе. Он перестал воспринимать мир вокруг, словно внутри что-то сломалось. Не надломилось, а именно с грохотом рухнуло, увлекая за собой последние капли настоящего Саймона Райли. Остался только Гоуст, машина-убийца, который в одиночку прикончил своего мучителя Мануэля Робу. Об инциденте стало известно более высоким личностям, и среди них разгорелся скандал. Многие выступали за отстранение Райли от военной деятельности, и в их числе была Кейт Ласвэлл. Объяснялось это тем, что в рядах армии не должно быть неуправляемых психов. А вдруг он возьмёт автомат, наберёт свою армию и нападёт на представителей власти?! А вдруг поднимет руку на гражданского или товарища по команде? Это недопустимо!! Запретить ему участие в боевых действиях!!! Прайс сыграл в реабилитации Гоуста главную роль. Он добился пересмотра его дела, собственноручно собрал доказательства полной вменяемости Гоуста, сделал ставку на его боевые заслуги и выиграл. Это стоило капитану потрёпанных нервов и седых волос, но от лейтенанта наконец отступили. Именно тогда они с Прайсом составили уговор: один раз Гоуст должен безропотно подчиниться любому приказу, каким бы странным или неприятным он ни был. А слово нужно держать. МакТавиш смотрел на Гоуста слишком доверчиво. Его серо-зеленые глаза приветливо улыбались - странно, мало людей умеют так искренне смотреть. С другой стороны, на поле боя от него никакого толку не будет. Паренёк довольно хилый на вид, смущённый, ещё прическа эта дурацкая… Гоуст одернул себя, заметив, что пялится на новичка. Прайс одобрительно хмыкнул, наблюдая за его взглядом. – Думаю вы поладите, сынки. Собирайтесь, вылет через полчаса, на седьмой вертолётной площадке. Отправитесь на базу пораньше, подготовите там всё, а потом и мы с ребятами заявимся. И да, Саймон, твой отпуск завершён. Гоуст лишь кивнул и покинул кабинет, не попрощавшись с Ласвэлл. МакТавиш немного недоумённо проводил его взглядом, но спохватился и бросился следом, крикнув на прощание: – До свидания! В коридоре он нагнал лейтенанта и попробовал заговорить. – Круто, что мы работать вместе будем, да? Я про вас так много слышал! А вы правда в одиночку взяли наркокартель в Бразилии? Ничего себе у вас выдержка… И историй наверное много интересных. Вы же расскажите? Да? – МакТавиш, - сквозь стиснутые зубы процедил Гоуст. - Замолкни. – О, ээ… сэр… Простите, сэр. А вы…? – “Ты”, - перебил Гоуст. - Я не настолько старый. Сказал он это зря, потому что Джонни сразу же прорвало, как мешок с горохом. – А сколько тебе лет?? Двадцать… пять? Двадцать шесть? Нет, точно двадцать пять! И столько боевых подвигов, охренеть можно! – МакТавиш. – Извини… Я просто люблю поболтать о чем-нибудь таком, что.. – Просто закрой свой рот, - отчеканил Гоуст и хмуро добавил: - Мне тридцать три. Прежде чем Джонни осмыслил эту информацию и снова начал болтать, Саймон толкнул его в лифт и быстро слинял на лестницу. Кошмар. Ходячий говорящий кошмар, который нужно звать напарником.