сюрудоприз

утро нового дня встретило торговца суровым солнцем и неминуемой жарой. адское месиво из запахов на улице медленно лишало способности думать. духота стояла такая, что мысли, одна за другой, превращались в мятые ржавые банки, а воспаленное сознание жалобно рисовало образы все новых и новых помойных монстров. пускай он не видел этих созданий своими глазами, но по рассказам одного человека ясно представлял их. крупные чудовища с торчащими балками, очевидно вонючими пастями и вечным желанием убивать. так, наверное, можно было описать все на этой планете, вот только мусорные ублюдки казались самыми подходящими под такой набор словосочетаний. «какой ужас» — в моменте крутилось на языке легто, когда под ногой неприятно шваркнул какой то огрызок. столько раз он говорил сам себе: «больше ни ногой в этот бескрайний притон». но несмотря на это, мужчина возвращался каждый раз, будто поводок, привязанный где то в глубине канвас-тауна на гвоздь, мерзко дергало, отдавая прямо в шею.  зачем он сюда поперся? старый знакомый что то говорил про «сюрприз», который ему срочно нужно увидеть. пожалуй, ни один из суребреков никогда не был силен в таких вещах, но именно этому доверялось на подсознательном уровне.  легто безустанно пробирался сквозь настроенные друг на друга сарайки, придерживая баул с товарами за спиной. сумка то и дело цеплялась за чьи то детские пальцы. придурки норовили что то выцепить из привезенки.  в этих маленьких пронырах и воришках черноволосый узнавал себя, ведь пока был совсем молод, решил, что будет зарабатывать исключительно воровством. ему сейчас всего лишь 26 лет, чего уж тут терять. даже если отсидит - не страшно, а выкинут - вернется обратно.  маршрут от низин к поверхности выбился в голове наскальным рисунком, а значит ну точно не заблудится.  выживание у него вшито в мозг. инстинкт, если проще говорить. легто, побиравшийся везде подряд от рождения в родной среде не умрет, только если в четверг. —- городская линия медленно заканчивалась. жилища редели через одно, а значит, до пункта назначения осталось совсем недолго.  сердце предательски взныло.  где то внутри грудной клетки стал медленно опускаться грузик, обтягивая все пространство сдавливающей колючей проволокой. примерно так можно описать резко появившуюся душевную боль. легто решил мастерски игнорировать все старое, ибо ворошить - плохая примета.  как только торговец поднял взгляд, шаги вдруг стали менее уверенными. ладони неприятно покрылись тонкой пленкой пота, все тело реагировало само по себе, не слушаясь сознания. с каждым метром, который приближал легто к главной проблеме в его жизни, монстры в голове становились все страшнее и страшнее. но один был самый пугающий - алто. его образ был таким четким, что ноги невольно подкосились.  от самого себя не убежать, как бы мужчина не пытался. плечи прогнулись под тяжелой сумкой, пришлось спустить ее на крыльцо. этот жест выглядел больше позорно, словно тот сдавался перед знакомыми образами. легто разве что смог закусить губу, удерживая злостный выдох.  «помню как сейчас эти белые, вечно сальные патлы. как мне хотелось его обстричь тогда. сам же я ходил, ну, это, типа под машинку все детство, а тут.. а тут это позорище из рода суребреков.» — собственный голос немного пьяно загундел в голове, удивительно четко выговаривая каждое слово. то была первая ночь в обнимку с алкоголем, а не с ним. спустя такое количество времени, как оказалось, ничто не забыло.  легто не хотел задумываться ни о чем, пытался разогнать мысли, пока не увидел обшарпанную металлическую дверь и тот сарайчик, который он звал своим домом.  под баулом скрипнула половица. и, к сожалению для черноволосого, так уж вышло, что хозяин дома оказался аккурат рядом с дверью. замок пару раз провернулся, неловко нарушил тишину щелчком и тут.. мир обрушился.  после приветственного скрипа двери показались глаза. такие же ярко красные, почти что рубиновые. ростом алто вовсе не вытянулся, так и остался по подбородок. единственное, голову больше не поднимает, потому что ходит на огромных ботфортах.  если бы мужчина себя не сдерживал, то точно бы улыбнулся. ведь именно таким легто запомнил свое счастье. даже если губы алто трескались каждый день, торговец представлял, что это все большие реки и он просто исследует новые маршруты к главному награждению за свои товары - сердцу. глядеть на эту карту сейчас,  как пытаться собрать что то сгоревшее из горсти пепла. не осталось ничего, но ведь только что оно было совсем рядом.  — ты сказал, что у тебя есть дело. — сухо заговорил легто, даже не думая медлить. чем меньше он смотрит на него, тем больше шансов не сорваться с цепи. — не дело, а сюрприз. почему ты до сих пор не научился читать? — «коротыш», как звал его черноволосый, чуть отшагнул в сторону, впуская бывшего друга в помещение.  голос оставался таким же низким, только стал еще больше прокуренным, чем с момента последней встречи. конечно торговец заметил такое маленькое изменение. просто слух режет.  — да какая разница.  дышать стало еще тяжелее. легто грузно упал на диванчик, стоящий прям напротив входа. где то за дверью в спальню послышался плачь ребенка,  такой надрывистый и жалкий, будто плакал алто, но лет на тридцать помладше. — вот он сам себя объявил. — белая макушка скрылась лишь на секунду, вынося свою маленькую копию в какой то странной простыне. — я его еще никак не назвал.  челюсть упала на пол с грохотом. почему он.. это что вообще? ребенок это сюрприз? откуда он взялся? столько вопросов и ни одного ответа. взгляд метался от дитенка к алто, от одних рубиновых глаз к другим. все в этих двух людях было идентично с головы до пят. быть того не может, чтобы этот разгильдяй стал папашей. это невозможно. — пускай будет.. — легто отвел взгляд на стену. там висел большой плакат во всю стену с какими то людьми в костюмах. раньше его тут не было. — вальтер?  первое имя, которое пришло в голову, лишь бы не заострять внимание на таких мелочах. да, безусловно, так как он торговец, он знал много красивых слов, ведь побывал в разных частях этого ограниченного света, но сейчас они точно не пригодятся.  — после стольких лет? — Один простой вопрос разбил все оковы, которыми торговец так тщательно спасал себя от неминуемых чувств. — тебе стоит перестать делать вид, что ничего не произошло, легто.  мужчина сам не понял, что конкретно его выдало. может, метающийся взгляд, может, легкая дрожь в ногах. все это ощущалось на двести процентов от того, что происходило в реальности. а значит просто так не догадаться.  алто продолжил безжалостно глядеть на него с негодующим лицом. такое нелепое поведение свойственно только одному человеку в этой жизни и это был именно легто. так глупо перед ним позорился лишь какой то мальчуган с рабскими татухами. — будет рудо. это типа ну, короче забей. от тебя все равно хрена че толкового дождешься.  ребенок продолжал без конца плакать. эти крики давили на уши. легто никогда не думал, что увидит у этого вора ребенка. сейчас оправдать наличие дитя не получалось совсем никак.  они ведь не виделись всего пару лет. с момента расставания прошло не так много. по крайней мере так казалось самому торговцу. его жизнь в отсутствии алто скатилась до сухого однообразия, так что было явно не до счета дней «в разлуке». коллекторы раз за разом вышибали дверь. черноволосый умудрился понабрать Долгов на все подряд, в попытках выгребсти себя из состояния гнилого овоща. следом по нему ударило увольнение, а там уже и уход в воровство недалеко. в конце концов он снова стоит посреди сарайки, в которой его до обидного даже девственности лишили. сука, все свое забрал с собой. вот мудак этот суребрек. — легто, это прозвучит очень некрасиво. — спустя минуту молчания начал мужчина. в горле алто завис неприятный ком, мешающий глотать и говорить. атмосфера резко накалилась, оба стали дышать шумно, даже слишком. — но я не могу положиться ни на кого другого, кроме тебя. прошу, забери рудо с собой.  — нет! — выпалил черноволосый на одном дыхании. он опешил от предложения стать мамочкой невесть для чей ляльки. — то есть. какого хера? ты пропадаешь на три года в огромной помойке, я так понимаю, встречаешь новенькую любовь, стряпаешь с ней вот это, а потом «легто, забери.»?  — какой же ты.. ух, понимаю, почему расстался с тобой. ты просто кусок неблагодарного, эгоистичного дерьма. — и даже несмотря на сказаное, если бы присмерти от пыток, белобрысого спросили, кому он доверяет больше всего, это без раздумий был бы легто. — что прости? давай сюда своего ебучего отпрыска и чао. я все равно смогу его сбыть каким нибудь интересным людям. — подожди. сарайка осторожно покрылась тонким слоем тишины. едва плотная материя будто ощутимо осела на плечах пыхтящего от злости легто. он, выхватив и прижав к груди такого же застывшего в ужасе маленького человека, просто смотрел на алто, мимо алто, в алто. даже сейчас маленький стихийный скандал напоминал ту семейную жизнь, о которой так отчаянно мечтал торговец.  осознание, что это никогда не будет возможно, настигло черноволосого слишком поздно.  поздней ночью лет пять назад легто просто осел на постель, переосмысливая всего себя. «их» никогда не сможет быть. с высоты больно падать, мама была права.  маленький ребенок в руках похожий на алто, сам алто, который без конца пыхтит, словно пытается извергнуть дым. все это.. да ну его нахер. в рубиновых глазах суребрека промелькнуло что то до боли знакомое. пылкая страсть обожгла кончики пальцев легто, как только тот попытался защититься от напора. ладонь уперлась в грудь мужчины, торговец сопротивлялся как мог. в первую очередь черноволосый в такие моменты всегда боролся с собой. «нельзя» приколоченное на гвозди к старым чувствам так больно врезалось в душу, что не оттолкнуть алто было вровень с грехом. рудо на руках по прежнему молчал, видимо, своим крохотным мозгом понимал важность ситуации и интимность момента, раз не нарушал его своим плачем.  — прекращай. я же просил тебя не- — вора оборвали на полуслове. судя по всему отец больше не мог ни слушать, ни выносить все эти антилюбовные бредни. губы. такие же шершавые и полностью затресканные, с остатками пепла в уголках. все это выжжено в памяти парочкой бычков, от них, кстати, остались ожоги на предплечье. алто осторожно прижался чуть ближе, стараясь не раздавить малыша между ними. торговца нужно было придерживать за плечо, но больше удивило, что тот даже не дернулся. видимо, сам этого хотел. поцелуй продлился совсем недолго. он не был глубоким, не был французским, разве что чувственным? далеко не таким как раньше, но суребрек очень пытался передать все то, что должен был всего за одно прикосновение. — пожалуйста, позаботься о нем. — напоследок шепнул алто, отдирая от мешковатой одежды чужие руки. пальцы легто почти что болезненно сжимали ткань, пытаясь, видимо, найти в ней спасение. пускай сам торговец этого не показал, но нарастающая тревога от знакомой обстановки проявилась в мелочах. пальцы отчаянно сжимали что то похожее на бывшее пальто, рука крепче сжала малыша, а ноги по ощущениям приросли к полу. этот ублюдок снова уходит. больше ничего нельзя с этим сделать, даже попросить остаться. Я — я постараюсь. — уже не смотря, как мужчина покидает сарайку, легто наклонился к малышу. — ну что? маленький сюрприз. спешу тебе ответить на единственный вопрос, да, гугу гага.