омагайность
23 апреля 2026 г., 19:04
Неделей ранее.
Городская помойка под названием «Пицца на колёсиках». Гас - тощий, с вечно испуганными глазами оленёнка. Ему семнадцать, но выглядит на четырнадцать. Мать умерла по неизвестным причинам, отчим вышвырнул с вещами. Живёт в подсобке пиццерии, моет туалеты за копейки и спит на коробках.
— Гас! — орёт менеджер, жирный мужик с потными подмышками, — у нас заказ на свалку. Третий трейлер справа от въезда. Клиент - мистер Ч. Оплата налом, чаевые оставляет огромные. НО, — менеджер тычет пальцем в грудь Гаса, — не захоти внутрь. Отдал коробку и валил нахуй. Понял?
— А почему? — голос Гаса ломается на полуслове.
— Потому что прошлый курьер, который зашёл, до сих пор числится пропавшим без вести. А тому, который просто сунул руку, ампутировали два пальца от какой то заразы. Понял теперь, ёбаный детектив?
Гас кивает. Садится в раздолбанную машину, пристёгивает коробку с пиццей - снова без начинки, просто тесто и кетчуп, и едет. На свалке пахнет гарью и гнилью. Третий трейлер выглядит так, будто его вытащили из болота. Внутри горит тусклый свет, но окна заклеены фольгой. Гас стучит. Дверь приоткрывается на цепочку. В щели видно один глаз - жёлтый, безумный, с точечным зрачком.
— Пицца, — пискнул Гас.
— Заходи, — голос Честера низкий, с хрипотцой. Как будто он глотку пилил наждачкой.
— Мне сказали не заходить… — сказал в пол тона голоса явно напуганный мальчик.
— А я сказал - заходи. Ты кто - послушный пёсик или труп в канаве? — послышался противный смешок.
Гас заходит. Внутри трейлера какой то хаос. Кругом записки с бессмысленными фразами: «Кто смеётся последним - тот трахает первым», «Смех продлевает член», «В каждой шутке есть доля хуя». На стене фотографии курьеров. Гас узнаёт одного. Тот парень с татуировкой, который работал в ночную смену. Ушёл и не вернулся.
— Не ссы, — усмехается Честер, закрывая дверь.
Слышен щелчок замка.
— Он просто уволился. Я очень убедительный.
Гас протягивает коробку. Честер не берёт. Вместо этого он медленно обходит Гаса по кругу, как шакал вокруг раненой антилопы.
— Сколько тебе, щенок? — начиная улыбаться, задал вопрос Честер.
— Семнадцать. А что? — в голове юнца начали проскакивать различные тревожные мысли.
— А то, — Честер останавливается за спиной, — что моему прошлому игрушке было двадцать два. И он быстро сломался. А мне нужен кто-то помоложе. Послушнее. И самое главное - безымяннее.
Гас чувствует холодное прикосновение к шее. Честер приставил кухонный нож.
— Раздевайся, — командует Честер. — Трусы не снимай. Я сам.
— Зачем? - произнес Гас дрожащим голосом с расширенными зрачками от страха.
— Зачем, зачем, — передразнивает Честер, — почесать твой детский зуд. Ты хочешь, чтобы тебя трахнул взрослый дядя, который о тебе позаботится. А я хочу позаботиться. Взаимовыгодное сотрудничество.
Гас пытается рвануть к двери. Честер бьёт его ногой под колено, мальчик падает лицом в грязный ковёр. Честер наступает ему на спину.
— Плохой пёс. Непослушный, — он наклоняется, дышит в затылок, — знаешь, что я делаю с непослушными псами?
— П-пожалуйста…
— Я делаю из них послушных. Но сначала - трахаю.
СПАСИБО, ЧТО ТРАХАЕШЬ МЕНЯ! — орёт Гас, захлёбываясь слезами.
— Вот теперь - хорошо.
Честер кончает ему на спину, потом размазывает пальцем и заставляет слизать с его же собственных пальцев.
— Урок первый окончен, — выдыхает Честер, садясь в кресло, — у тебя есть минута, чтобы отдышаться. Потом повторим пройденное.
Гас лежит на полу, трясётся, в глазах - пустота.
— Честер… — шепчет он.
— Что, щенок?
— Я… я ненавижу тебя.
Честер улыбается - широко, искренне, по настоящему счастливо.
— Я знаю. Поэтому ты мне и нравишься. Ненависть - это топливо, Гас. С ней твоя дырочка становится горячее.
Он встаёт, наливает себе стакан воды, закуривает.
— А теперь давай ещё раз. Со смазкой на этот раз. Потому что я не хочу, чтобы ты порвался. Ты мне нужен целым.
Гас не двигается. Честер подходит, хватает его за белоснежные волосы, поднимает на колени.
— Я сказал...
— ДАВАЙ.
Четыре дня спустя.
Гас уже не плачет. Глаза сухие, красные, с тёмными кругами. Он сидит на коленях у ног Честера, как собака. Без одежды, ведь так велели. На шее ошейник из проволоки. Честер сказал: «Снимешь - перережешь себе сонную».
— Сегодня особенный день, — говорит Честер, поглаживая Гаса по голове, — ты дебютируешь.
— В каком смысле? — голос Гаса сел от криков и оральных нагрузок.
— В прямом. — Честер щёлкает пультом.
В углу включается камера. Красный глазок мигает.
— Сейчас ты станешь звездой интернета. Не благодари.
— Что…что я должен делать?
— А что ты хочешь делать, щенок?
Гас молчит. Честер ждёт. Тишина затягивается.
— Трахни меня, — наконец выдавливает Гас.
Губы дрожат.
— Пожалуйста, трахни меня.
— Ого, — Честер притворно удивляется, — какой вежливый мальчик. А почему ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?
— Потому что… — Гас сглатывает, — потому что без этого ты меня не покормишь.
Честер хохочет - громко, надрывно, до кашля.
— Умница! Я тебя выдрессировал! Ну ка повтори на камеру.
Гас смотрит в объектив. Слёзы текут, но он улыбается - механической, жалкой улыбкой.
— Привет, кто и кем бы ты не был. Меня зовут Гас. Мой хозяин Честер сказал, что если я хочу есть, я должен просить у него член... Пожалуйста, Честер, трахни меня. Я голоден.
Честер встаёт, снимает штаны. Подходит к Гасу, приподнимает его лицо за подбородок.
— Вы слышали, зрители? — говорит Честер в камеру, — мальчик просит. А я никогда не отказываю голодным детям.
Он разворачивает Гаса, укладывает на грязный диван. Входит медленно, со вкусом. Гас скулит, но не сопротивляется.
— Громче, — шепчет Честер, — для зрителей.
— А..а...а.аххх~, — стонет Гас, неестественно громко.
— Хорошо. А теперь скажи, кто ты.
— Я…я шлюха Честера.
— Кто?
— Я ШЛЮХА ЧЕСТЕРА! — орёт Гас.
— И что ты любишь?
— Я ЛЮБЛЮ, КОГДА МЕНЯ ТРАХАЮТ!
— Почему?
— ПОТОМУ ЧТО Я НИЧТОЖЕСТВО! ПОТОМУ ЧТО БЕЗ ЭТОГО Я НЕ НУЖЕН НИКОМУ!
Честер кончает. Замирает на секунду, потом вынимает и хлопает Гаса по заднице.
— Трансляцию не выключаем. Сейчас будут зрители задавать вопросы. Ты отвечаешь. Честно. Понял?
Гас садится, раздвигает ноги. На экране всплывают сообщения. Первое: «Покажи, как ты улыбаешься, маленький». Гас улыбается - широко, с разбитыми губами, со слезами на щеках. «Хороший мальчик. А теперь покажи, как ты кончаешь без рук». Гас смотрит на Честера. Тот кивает.
— Сделай это, — командует Честер, — или выйдешь на улицу голым.
Гас закрывает глаза, трётся бёдрами, стонет. Через минуту кончает себе на живот. Потом смотрит в камеру пустыми глазами.
— Спасибо, — говорит он, — спасибо, что смотрите. Приходите ещё. Честер будет рад.
Честер сидит в кресле, улыбается, курит.
— Идеально, — шепчет он, — абсолютно идеально.
Гас смотрит на него. В его взгляде уже нет ненависти. Только пустота и чёрный юмор, который Честер в него вбил.
— Честер, — говорит Гас,
— М?
— Я хочу пиццу. Без начинки.
Честер замирает. Потом медленно поворачивается. Улыбка становится шире и страшнее.
— О, щенок, — мурлычет он.
— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов.
Честер встаёт, берёт телефон, набирает номер.
— Алло, пиццерия? Заказ на свалку. Пиццу без начинки. И пусть везёт кто нибудь новенький. Симпатичный.
Пауза.
— Да, оплата налом. Чаевые - жизнь.
Честер сбрасывает звонок, поворачивается к Гасу.
— Ну что, ученик, готов к практическому занятию?
Гас улыбается. По настоящему. Первый раз за эту неделю.
— Родился готовым, папа...
***
Честер стягивает с Гаса одежду - грубо, с треском ткани. Футболка идёт клочьями, джинсы сдирает вместе с трусами. Гас дрожит на холодном линолеуме, прикрываясь руками. — Убери руки, — сев в кресло и закуривая сигарету, выдал приказ Честер, — если ты сейчас закроешь лицо, я закрою тебе рот навсегда. Гас медленно убирает ладони. Его лицо - красное, мокрое от слёз и соплей. — Так-то лучше, — Честер встаёт, сбрасывает штаны. Он уже возбуждён - член торчит твёрдый, венозный, с блестящей головкой. — Сейчас я тебя немного научу. Слушай внимательно, потому что экзамен будет после каждого захода. Гас всхлипывает. — Первое, — Честер подходит, берёт член в руку, направляет в лицо Гасу, — когда я стою, ты открываешь рот. Не когда я скажу, а когда я подошёл. Понял? — Да… — Не слышу. — Да! — кричит Гас, срывая голос. — Хорошо. Второе, — Честер зажимает нос Гаса пальцами. Гас открывает рот, хватая воздух. Честер тут же заталкивает член ему в рот. — Ты не кусаешься. Ты не выплёвываешь. Ты глотаешь. Всё. До последней капли, — Честер начинает двигать бёдрами - медленно, глубоко. Гас давится, по щекам текут слёзы, из носа сопли. Он пытается оттолкнуть Честера, но тот хватает его за запястья и прижимает к полу. — Ах ты сука, — цедит Честер, ускоряясь, — ты сейчас сорвёшь мне кайф. А я этого не люблю. Знаешь, что я сделаю с теми, кто портит мне кайф? Гас мычит, пытаясь что-то сказать. — Ничего, — усмехается Честер, — я просто продолжу. Потому что тебе насрать на мои чувства, верно? А мне насрать на твои, — он кончает Гасу в глотку, не вынимая. Гас давится, из глаз льётся, но Честер держит его голову, пока сперма не начинает вытекать из носа. — Проглотил? — спрашивает Честер, вынимая член. Гас кашляет, задыхается, но кивает. — Отлично. А теперь повернись на живот. — П-пожалуйста, не надо… — Гас, — голос Честера становится ледяным, — ты сейчас сделаешь это добровольно или я сломаю тебе позвоночник и сделаю это с парализованным телом. Разница только в том, будешь ли ты это чувствовать. Гас переворачивается. Всхлипывает. Честер плюёт на свой член, входит без подготовки. Гас орёт так громко, что, наверное, слышно на соседней свалке. — Заткнись, — Честер закрывает ему рот ладонью, вбиваясь снова и снова, — ты сейчас разбудишь мёртвых. А у меня нет желания делить тебя с зомби. Честер трахает его минут двадцать, с перерывами, иногда останавливается и заставляет Гаса говорить «спасибо, что трахаешь меня». Гас сначала отказывается, получает пощёчину, потом сдаётся и шепчет. — Громче, — требует Честер. —
